Александр Сороковик – Фантастика 2025-44 (страница 17)

Я промолчал. Мне была совершенно неясна такая логика, по которой если до этого не собрались нападать, то и не нападут. Кроме того я знал, чем в итоге всё закончится, но сообщать об этом, естественно, не собирался. А вот дом меня заинтересовал. После того, как я решу вопрос с документами, мне нужна будет какая-то база, куда я смогу перенести свои сокровища и где смогу жить сам, хотя бы несколько лет, пока не подготовлюсь к побегу в Восточную империю.

– А кто занимается вопросами продажи, если сам купец уехал вместе с семьёй? – решил я разведать обстановку.

– У них договор с местными властями вроде был, подробностей не знаю. Но в первое время, когда кто-то интересовался покупкой дома, все шли к управляющему.

Сделав финальный штрих ножницами, цирюльник придирчиво оглядел меня и одобрительно кивнул. По его команде мне принесли некое подобие зеркала, в которое я попробовал оглядеться. Но в размытых контурах было сложно что-то разобрать, поэтому я просто согласился с тем, что доволен результатом, после чего расплатился и направился к выходу. Теперь нужно было выспаться перед дорогой.

Предрассветная муть только начинала рассеиваться, давая возможность разглядеть пустую в это время дорогу. Лошадь неспешно тянула незагруженную телегу, погромыхивая по небольшим выбоинам и камешкам. Почему-то было очень тихо – не щебетали птицы, не колыхалась листва на деревьях.

Впереди, на дороге замаячила какая-то фигура. Стоит на двух ногах, значит, человек. Я подтянул поближе к себе меч. Стало не по себе – неужели снова нарвался на отряд варваров, а это их разведчик. Сейчас он махнёт рукой, и на дорогу выбегут его товарищи. Меня, нелепо размахивающего мечом, стащат с телеги, и под дружный хохот ткнут кинжалом под рёбра, а бедную Марину опять продадут в рабство, предварительно надругавшись над ней…

Впрочем, меня тоже могут не убить: молодой, хороший раб стоит немало! Господи, опять то же, опять перебор вариантов из набора молодого попаданца: убьют, или сволокут на рынок: «А вот, кому раб? Сильный, здоровый, молодой! Налетай, подешевело!» Ну уж нет! Если мне не удастся отбиться своим мечом, я лучше засажу его себе под рёбра! Сдохну, но рабом не стану!

Фигура неспешно приближалась, не проявляя пока никаких враждебных намерений. Я оглянулся, чтобы посмотреть, что делает Марина, но её в телеге не было. Убежала? С одной стороны, это хорошо, хоть она спасётся, а с другой – бросила меня в опасности, даже не попытавшись помочь. Настоящие товарищи так не поступают… Не поступают… Товарищи…

Сглотнув вязкую слюну, я отогнал навязчивую мысль о настоящих товарищах, и попытался разглядеть приближающегося ко мне мужчину. Пожилой, лет шестидесяти, грузный, похоже, что безоружный… Одет в обычную одежду этих времён, на груди какое-то тёмное пятно. Мужчина поднял на меня взгляд, и я похолодел: это был Максим Викторович Романов, собственной персоной.

Он улыбнулся какой-то бледной улыбкой, и тихо произнёс:

– Здравствуй, Алёшенька! Ты, я вижу, не потерялся в этом мире? Вон какой: одетый по последней моде, побритый, постриженный. Лошадкой разжился, по делам едешь… Далёко ль собрался, добрый молодец?

– Я, это… Тут рядышком… Да, дело есть, я вот… как бы, – слова с трудом выходили из моего рта.

– Ох, Алексей, Алексей! – засмеялся Максим Викторович. – Трусом ты был, трусом и остался! Признался бы честно старым друзьям, что собрался выкопать их золото, да себе забрать… Лен, иди сюда!

Он повернулся вправо, и я с ужасом понял, что пятно на его груди – это развороченная рана, там, где прошёл меч варвара. С другого бока к телеге подошла Корнилова, на лице её блуждала презрительная гримаса.

– Да, Максим, ошиблись мы с тобой, ой, как ошиблись! Он не готов, говорили они, он мелковат, говорили они! А он, вона как, устроился лучше всех, бросил товарищей там на дороге, смотрел из кустиков, как нас убивают: а чего, мол, с меня какой толк, я мечом махать не умею… А потом вспомнил, что золотишко имеется, чего добру пропадать!

Лена закашлялась, и стрела, так и торчащая из её спины, заколыхалась вверх-вниз.

– Ладно, Лен, нам пора, пусть идёт, забирает золото, мы ему помешать не сможем. Но ты, Алёшенька, помни, не твоё оно, хорошо помни! Ну давай, скатертью дорога, встретимся ещё!

Они ушли с дороги прямо в лес, буквально растворились в чаще, а я судорожно попытался глотнуть воздуха, но его не было, я открыл глаза, но ничего не увидел… Потом кто-то стащил с моего лица одеяло, я резко выпрямился, вдохнул воздух, показавшийся мне бальзамом.

Я находился в номере на постоялом дворе, на своей кровати, на сбившейся простыне. На другом конце кровати сидела перепуганная Марина, которая с вечера решилась ночевать не на полу, а в общей постели, только отодвинувшись на противоположный край. Она и стянула с моей головы одеяло, в которое я завернулся во сне. Господи, это был только сон! Жуткий, кошмарный, нелепый, но – сон!

Я попил воды из кувшина, немного посидел, отгоняя ошмётки кошмара, буркнул Марине: «Спи, всё кончилось!», потом лёг на спину и приготовился долго ворочаться в полудрёме. Однако тут же крепко заснул, без кошмаров, сновидений, и прочего, глубоким, тяжёлым сном…

ГЛАВА VII. ДОЛГАЯ ДОРОГА

Мы вышли в путь, как и предполагалось, ранним утром. Будильников в это время ещё не существовало, но у хозяина постоялого двора был специальный человек, раб или бедный родственник в услужении. Одной из его обязанностей было будить тех гостей, которые желали отправиться в дорогу пораньше. Таких всегда имелось в достатке – торговый люд, кочевавший из одного города в другой, привык отправляться в дорогу очень рано.

Несмотря на ужасный сон, настигший меня ночью, я хорошо выспался, так как потом крепко заснул. Подробности кошмара вылетели из головы, я почти не помнил, что именно мне приснилось, но осталось тягучее, неприятное чувство дискомфорта и какой-то далёкой, неясной опасности.

Город Эмерита Августа находился примерно в двух днях пути. Он был плотно связан с Олисипо во многих вопросах, они как бы дополняли друг друга. Как сказал трактирщик, документы можно восстановить только там, местная администрация такими вопросами не ведает. Дорога была неплохая, хотя и совершенно не напоминала те самые знаменитые римские дороги. Видимо они есть только в Италии, а может просто не добрались до такой глуши. Тем не менее, нам не приходилось вязнуть в грязи, пробираться через буреломы, или ломать колеса в бесконечных колдобинах.

Моя спутница вначале просто спала, закутавшись в купленный накануне плед, а затем, проснувшись, немного поела и теперь молча смотрела по сторонам. Её взгляд определённо стал менее затравленный, движения выходили мягче, свободнее. Очевидно, моя идея с определением монет дала хорошие результаты. Возможно, при этом девушка вспомнила какие-то приятные моменты из прошлой жизни, немного отошла от пережитого ужаса.

Марина всё ещё молчала и вела себя немного дико, но мне определённо казалось, что со временем она сможет прийти в себя. Вымытая, расчесанная и в приличной одежде, она выглядела очень привлекательно. Тонкие, аккуратные черты лица, гладкая кожа и отсутствие старых мозолей на руках, лишь подтвердили мои догадки о том, что в рабство она попала недавно и что до него не работала где-нибудь в поле.

Примерно около полудня, я почувствовал, что меня клонит в сон, хотя я выспался очень хорошо. Видимо сыграли свою роль монотонная дорога и небольшая скорость, с которой мы ехали.

– Марина, – окликнул я свою спутницу, – ты сможешь пока последить за дорогой?

Девушка кивнула и села на моё место. Поводья она взяла гораздо увереннее меня, очевидно раньше уже имела с ними дело. Я же перелез назад и расположился на импровизированной лежанке, однако заснуть, разумеется, не получилось, тем более что меня волновало множество вопросов. Сейчас, в долгой дороге, все те мысли, которые мне было некогда обдумать ранее, настойчиво лезли в голову.

Итак, если уж мне придётся жить в этом мире, надо очень хорошо позаботиться о своём здоровье. Медицина в этом времени (нормальная медицина, я имею в виду, а не использование сушёных жаб и летучих мышей), очевидно, только зарождается, так что меня могут сгубить не варвары, а любая инфекция, которая в двадцать первом веке не считалась даже проблемой. И хотя Максим Викторович говорил, что тело при перемещении в это время приобретало иммунитет коренного жителя Древнего Рима, пренебрегать элементарной гигиеной не стоило.

Кстати, мыло здесь производили из жира жертвенных животных, смешанного с золой, и оно неплохо справлялось со своими обязанностями. Да и с зубами надо быть внимательнее, поддерживать их чистоту, иначе туго придётся. Воображение тут же нарисовало картину античного стоматолога, который с помощью молотка и зубила удаляет мне разболевшийся зуб. Я невольно поёжился, зуб как будто и правда начал немного болеть. Впрочем, римская цивилизация в области гигиены была довольно развитой для своего времени: имелись у них и зубные щетки из веточек дерева мисвак, и паста из пемзы и талька, заимствованная у греков, и собственное «ноу-хау» – толчёная скорлупа устриц, смешанная с мёдом и водой. В общем, как только решу вопрос с жильём, и стану вести оседлый образ жизни, первым делом примусь за строгое соблюдение местных гигиенических норм!