Александр Сордо – Рассказы 34. Тебя полюбила мгла (страница 9)

– Хорошо. Меня зовут Николаем. Слушай, Света, я тебя отсюда вытащу, только это может занять больше времени, потому что у тебя сломана или вывихнута рука, а ты должна пообещать мне, что не будешь подавать никаких заяв и все такое, поняла? – Бардугин еле сдерживался, чтобы не обматерить эту шалаву и не прибить ее сверху чем-нибудь.

– Поняла, – огрызнулась Света.

– Не будешь врать про меня?

– Не буду, – пообещала девица, но у Бардугина уже возникли большие сомнения.

Все в облике непутевой девки вызывало эти сомнения: и немного раскосые с хитринкой глаза, и нервные движения, и ее истеричные припадки, а главное – то, что она шла по жизни, не задумываясь о последствиях своих поступков: сбежала от родителей, бухала, садилась в попутки с мужиками, ехала неизвестно куда, трахалась со всеми подряд. Что той Светке стоит пообещать, а потом передумать – так, ради прикола, и вновь упорхнуть на очередную попойку, после которой она даже не вспомнит, что он, Колян, существует. А Бардугину за эту совершенно постороннюю бабу пыхтеть на зоне.

– Давай передохнем и подумаем, – предложил он.

– О чем? – насторожилась Света. Она вдруг стала серьезной и напряженно деловитой: натянула юбку на место, поставила опрокинутое ведро, даже окурок засунула в пакет.

– Как тебя вытащить.

– Ты же придумал. Я обвяжусь веревкой – ты меня вытянешь. – Ее голос звучал теперь без истеричных ноток, она вся словно подобралась.

– Да, но тебе же кожу сдирает, и земля сыплется в глаза.

– Ничего страшного, я глаза закрою, голову опущу. Кожа – ерунда, заживет.

Бардугин пожал плечами. Светкино лицо исказилось жалостливой гримасой.

– Пожалуйста, – проговорила она тихо. – Вытащи меня, как хочешь, я даже не пикну.

Колян молчал.

– Есть хочешь? – спросил он.

Светка не ответила. Из черного провала на Бардугина смотрело ее бледное умоляющее лицо, припухшее после вчерашней пьянки.

Колян пошел в дом: ему нужно было отвлечься и подумать, что делать дальше. Он поставил на плиту чайник и сковороду: перекусят, а там видно будет, может, что и в голову придет. В любом случае к приходу Волобуева девки в яме быть не должно – теперь о ней точно никому знать нельзя: эта баба непредсказуема.

Яичница аппетитно шипела на сковороде, Бардугин резал хлеб, с каким-то смутным удовольствием предвкушая обед на краю недокопанного колодца. Вдали раздался шум подъезжающей машины, и почти сразу же Бардугин услышал женский крик.

– Помогите!

Крик был не таким уж громким, к тому же заглушался шумом автомобиля, но Коляна подбросило на месте. Он кинулся к яме, забыв о яичнице, одновременно пытаясь рассмотреть автомобиль. Его и соседний участки были крайними, дальше шел лес, поэтому здесь редко проезжали машины.

– Помогите! – Чем ближе становился автомобиль, тем сильнее надрывалась девка из ямы.

Машина – какая-то легковушка – пронеслась мимо и повернула в глубь СНТ.

Бардугин был в бешенстве: его свобода висела на волоске, и все из-за этой мелкой твари.

– Заткнись! Заткнись! Или я тебя убью! – громко зашипел он, наклонившись над колодцем.

Светка осеклась на полуслове и замолчала. Она инстинктивно попятилась назад и вжалась во влажную земляную стену.

– Хочешь меня подставить, тварь?! – В этот момент Колян был готов смять, задушить, сломать эту свалившуюся на его голову проблему.

Девушка испуганно мотнула головой.

– Чтобы ни звука! – Бардугин угрожающе занес кулак над ямой.

Светка быстро-быстро закивала, но веры ей уже не было.

Бардугин притащил из теплицы лист поликарбоната и под жалобные Светкины причитания накрыл им яму, прижав для надежности деревянным поддоном.

Затем Колян быстрым шагом вернулся в дом, выключил плиту и соскреб со сковороды сгоревшую дочерна яичницу в мусорное ведро. Проблема приобретала характер неразрешимой.

Бардугин набрал номер Волобуева и отменил работу на сегодня: из ямы несет какой-то тухлятиной, – сказал он, – наверное, что-то попадает в грунтовые воды. Пусть постоит пару дней, а там они посмотрят: может, и перекапывать придется.

«Ничего, – думал он про Светку, – посидит немного, подумает над своим поведением. Этой шавке полезна дрессировка, может, тогда дойдет до нее что-нибудь путное».

Весь оставшийся день Бардугин как ни в чем не бывало занимался рутинными дачными делами, прислушиваясь к звукам из прикрытого колодца. Светка молчала.

«Вот так! – радовался Колян. – Шелковой у меня станет».

Когда совсем стемнело и светящиеся окна в округе погасли, Бардугин снова пришел к колодцу и убрал поликарбонат. Свет фонарика, пошарив по шероховатым стенам, наткнулся на скрюченную на дне фигурку. Света сидела, уткнув голову в колени, и дрожала от холода.

– На вот. – Колян начал плавно спускать веревку с грузом вниз. – Я тебе пару одеял принес, теплую одежду и еду. Оденься и закутайся, ночью холодно.

– Спасибо за заботу. – В Светкином голосе звучал сарказм.

Бардугин усмехнулся: у самой зуб на зуб не попадает от холода, но не язвить не может.

– Переночуешь здесь – а то как тебя ночью вытаскивать; а утром уже решим.

Света зашевелилась, когда веревка с грузом опустилась дно. Она вытащила свитер и вяло натянула на себя.

– Выключи, – попросила она, прикрывая глаза рукой от слепящего луча.

– А как ты в темноте есть будешь? – проявил участие Бардугин. – Так уж и быть, посижу здесь с тобой, посвечу.

– Спусти фонарик, я сама себе посвечу.

– Извини, не могу. Ты человек ненадежный, как оказалось. Будешь светить из колодца, сигналы подавать – внимание привлечешь.

– Чего тебе бояться? – Света натянула его старые треники, завернулась в одеяло и открыла контейнер. Она выглядела очень по-домашнему, и вообще их посиделки здесь, при свете фонарика, показались Бардугину странно уютными. Ему почему-то стало приятно от того, что Светка надела его одежду. – Ты же ничего плохого мне не сделал. Если что, скажу – помог.

– Тюрьмы, Света. Неохота там сидеть просто так. Знаешь, сколько там тех, кто ничего плохого не делал?

В дом Бардугин этой ночью не пошел, ночевал на краю ямы в спальнике, как зверь, стерегущий свою добычу.

Утром Светка снова просила и умоляла, плакала и обещала никому ничего не говорить, но у Коляна в голове уже сложился план: он спустил ей в яму ведро с чистой теплой водой, тазик, шампунь, чтобы она помылась, забрал ее грязную одежду, постирал и высушил, приготовил им обоим завтрак и обед, затем спустил вниз ведро с гравием и песком и попросил Свету рассыпать по дну, чтобы было суше – она беспрекословно выполнила его просьбу, отчаянно рыдая при этом. Бардугин успокаивал ее, как мог, аргументируя, что если бы он хотел ее убить или причинить вред, то не старался бы тогда обеспечить даже маломальский комфорт.

– Это временно, – убеждал он и женщину, и себя, – пока не решим, как быть.

Ему нужно было время, чтобы подумать, как все устроить лучше для всех. Его бывшая тоже просила отпустить, клялась никому не говорить – он ей поверил, и чем это закончилось?

Незаметно для себя Колян обрел крылья. Жить вдруг стало интересно.

Через два дня у Светки опухли рука и лодыжка, девушку постоянно бил озноб. Бардугин принес ей шину, бинты и лекарства, но одной рукой Света управиться не могла. Она сидела на дне колодца, прислонившись к стене, и тихонько стонала. Надо было спускаться.

Он проверил, надежно ли закреплена лестница, и поставил ногу на перекладину. Мир быстро уменьшился до яркого голубого круга, обрамленного бугристыми черными стенами. На Бардугина дыхнуло земляным запахом и затхлостью.

Наконец его ноги уперлись в дно. Внизу пахло сыростью и немного мочой. Светка оказалась вдруг не просто маленькой фигуркой внизу, а большой – чуть ниже щуплого, тонкокостного Коляна, и очень реальной. Бардугин даже немного растерялся. Вблизи она выглядела не так привлекательно, как Коляну виделось сверху: тощая, нескладная, с желтоватыми зубами и жесткими торчащими волосами – высота скрадывала эти несовершенства. Бардугин разочарованно поджал губы, но приступил к делу.

Он наложил шину на ее распухшее запястье и перебинтовал ногу, зафиксировав лодыжку, затем заставил принять жаропонижающее и антибиотик, который остался у него после удаления аппендицита в позапрошлом году. Светка была совсем вялой, как тряпочка, ее тело горело. Он напоил ее водой и закутал в одеяло.

– Пожалуйста, отпусти меня, – жалобно тянула она все это время.

– Все будет хорошо, – пообещал ей Колян. Он и не собирался ее здесь держать. Поправится, наберется сил и пусть идет дальше жить своей никчемной жизнью.

Вскоре Света уснула. Бардугин вылез наверх и долго стоял на краю ямы, не в силах надышаться свежим воздухом.

Утром Светке полегчало. Она немного поела и сверху снова смотрелась неплохо. Днем она часто звала его – он слышал ее зов даже в доме, Колян несся со всех ног к яме, а Светка делала вид, что ничего не было, обзывала его больным и дебилом. Понятно, что чертова девка играла с ним, пыталась им управлять.

К четвергу Света окончательно ожила и снова стала просить Бардугина вытащить ее. На этот раз по-другому.

– Коль, – позвала она, после того как он спустил ей вниз воду, еду и чистое ведро.

– Что? – откликнулся он.

– Если хочешь, можешь спуститься вниз ко мне, – непривычно ласково произнесла Света.

– Зачем?