Александр Сордо – Рассказы 34. Тебя полюбила мгла (страница 10)
– Ну… может, ты чего-нибудь хочешь? Например, заняться сексом, – медленно, нараспев проговорила она. – Я с радостью…
Бардугин опешил: не то, чтобы он не думал о Светке в таком ключе, просто не ожидал, что она сама предложит и так скоро. С женщинами в жизни Бардугина дело обстояло туго. Предложение было заманчивым, но Николай мялся.
– Слушай, внизу как-то не очень, – ответил он после некоторого молчания.
– Тогда подними меня наверх, – сладко пропела Света. – На время. Так еще лучше, будет где разойтись на полную. Сможешь делать со мной все, что захочешь…
– Не знаю, – тянул резину Колян, не решаясь, но воображение невольно рисовало картинки.
– Что ты как маленький, – улыбнулась Светка, глядя на Бардугина снизу-вверх с приоткрытой розовой впадиной рта. – Она медленно провела руками по своему телу, Бардугину даже показалось, что он услышал упругий отклик ее кожи. У Коляна свело челюсть, и он захотел сходить по-маленькому. Света стянула с себя свитер прямо вместе с майкой, оставшись в лифчике и штанах. Пара движений бедрами – и треники, широкие Светке во всех местах, упали вниз, оголяя тонкие белые ноги. – Будет весело, вот увидишь.
Колян уже видел. Он еле сдерживался, чтобы не прыгнуть вниз и не вколотить эти бедра в землю прямо там – на дне этой чертовой ямы. Светка сняла лифчик. Бардугин взвыл и упал на траву, трясясь от напряжения.
– Ко-о-ля, – снова сладко пропела Светка из ямы.
– Пошла ты, шлюха! – крикнул он. Он чувствовал себя униженным и растоптанным этой бабой. Ему было гадко. Бардугин чуть ли не ползком добрался до дома и до вечера не выходил. Она почти победила, эта сука в яме.
Когда он пришел, чтобы поменять ведро и унести пустые бутылки, Света снова ласково заговорила с ним, но Бардугин, не отвечая ей, молча сделал все дела и стал накрывать яму поликарбонатом.
Светка закричала. Она билась внизу, как зверек, пойманный в ловушку.
– Мне страшно, – донеслись до Коляна ее отчаянные рыдания после того, как он прижал поликарбонат поддоном.
«И мне страшно, Света, – подумал Бардугин, – страшно, что из-за тебя может рухнуть вся моя с трудом налаженная жизнь».
Весь следующий день они почти не разговаривали, обмениваясь лишь редкими фразами по делу, когда Бардугин спускал еду и поднимал ведро.
– Жалкий импотент! – услышал он вслед, когда забирал вечером полторашки из-под воды.
Внезапно Бардугина взяла злость: он готовит ей еду, приносит воду, выносит за ней горшок, заботится о том, чтобы она не мерзла, не болела, а в ответ слышит только жалобы, упреки и оскорбления. Он подскочил к колодцу, схватил камень и кинул его в Светку, метясь в голову.
– Неблагодарная тварь! – процедил Бардугин сквозь зубы. Камень угодил женщине в грудь, она вскрикнула и присела, закрыв руками голову. – Кто ты такая, а?! Потаскуха, которую имеет каждый? Думаешь, я тебя хочу такую?! Да кому ты была нужна до меня? Болталась, как дерьмо в проруби! Я могу убить тебя в любой момент, и никто никогда тебя искать не будет! И мне за это ничего не будет! Потому что такие, как ты, никому не нужны, от таких хотят только избавиться!
Света не шевелилась. Бардугин швырнул в нее еще несколько камней, попав по спине и по рукам.
– Скажи спасибо, что чем-нибудь потяжелее не огрел, – бросил он напоследок в яму, накрыл ее и, удовлетворенный, пошел спать: теперь он контролировал и участок, и женщину – он снова контролировал свою жизнь. Эта баба больше не будет им управлять.
Уснул Бардугин быстро и без обычных вечерних мыслей о Светке.
Утром пришел Волобуев.
– Что там с ямой? – спросил он. – Воняет?
– Еще как! – сплюнул в сторону колодца Бардугин.
– Так давай засыпем ее к чертям, да новую выкопаем, а то все лето с этим колодцем провозишься, – дельно предложил Волобуев.
– Засыпем позже. Устал я от этих ям. – Колян поморщился и потер рукой шею, затекшую от неудобной позы во сне.
– Может по пивасу? А то что-то ты дерганый, – внес новое предложение Волобуев.
– Не знаю, – пытался отвязаться Колян, но Волобуев настаивал и отказываться дальше было бы подозрительно.
Бардугин бросил взгляд в сторону колодца и мстительно ухмыльнулся про себя:
«Вот и посиди там без еды и воды в своем дерьме, по-другому завтра запоешь».
Пивас быстро закончился, и друзья перешли на водку. Во время возлияния Бардугин с тоской смотрел в сторону ямы и пьяно жаловался Волобуеву, что не везет ему с колодцами: как бы он старательно их не выкапывал, они все равно плюют ему в душу. Время от времени жалость к себе сменялась злостью, и тогда Колян орал, что закопает эту яму к чертям собачьим и больше ноги ее здесь не будет.
Когда Бардугин проснулся, солнце стояло высоко. Он со скрипом сообразил, что они с Волобуевым пропили весь вчерашний день и, возможно, даже часть ночи. Башка нестерпимо трещала с сильного похмелья. Бардугин жадно выхлебал целый ковш воды, принял две таблетки аспирина и на негнущихся ногах побрел к яме. Светка, должно быть, уже соскучилась.
Лист поликарбоната и поддон, лежавшие не на «своем» месте, он заметил еще издали. Нутро Коляна сжалось. Горячие комья земли больно кололи босые ступни, заставляя Бардугина нелепо подпрыгивать. От кучи земли за баней остался лишь темный след и россыпь комьев: яма была засыпана и выровнена.
Не в силах охватить разумом случившееся, Бардугин упал на колени и начал рыть землю прямо руками, но ничего не менялось: яма была плотно утрамбована землей до самого края. К горлу Коляна подкатила похмельная тошнота. Он, по привычке стараясь не попасть на то место, где еще несколько часов была дыра в земле, успел отшатнуться в сторону, и его вырвало.
Как был, в одних трусах, он побежал к Волобуеву. Тот спал у себя на веранде, храпя во все горло.
– Димон! Очнись! Очнись же ты, пьянь! – Бардугин немилосердно тряс вчерашнего собутыльника.
– Чего… чего надо, – еле ворочал языком Волобуев, пытаясь отмахнуться.
– Что с колодцем?! Что случилось?!
– Зарыл я его вчера, – проговорил сонный Волобуев, приоткрыв один глаз.
– Как зарыл?! – Коляна словно сбросили с высоты: грудь схватило в невидимые тиски, он не мог сделать вздох.
– Как-как, грейдер вон свой подогнал и завалил, сверху разровнял, – пробубнил Димон. – Сам же говорил: воняет, зарыть надо. Я и зарыл. А что? Я, если честно, плохо помню, в дрова был. Говорил Галке ключи от меня прятать, когда я бухой. А чего, помял там у тебя что-то?
– Там, в яме… ты никого не видел? – упавшим голосом выдавил Бардугин.
– В смысле? – Волобуев широко открыл покрасневшие глаза.
– Я на всякий случай прикрывал ее. Соседская собака вечно лезла…
– А, не. Яма закрыта, кажется, была. Не было в ней никого, не переживай. – Волобуев махнул рукой и повернулся на бок.
Бардугин на автопилоте добрел до дома. Похмелье сменилось страхом с примесью странного чувства, которое Колян не мог определить: он словно потерял что-то ценное.
Весь день он не мог толком работать, слонялся по участку, занимался ненужными делами. Его глаза снова и снова возвращались к одному месту – неровному земляному кругу. Засыпанная яма манила. Один раз, задумавшись, Колян даже подошел к ней и дважды копнул лопатой уже высохшую под солнцем землю. К вечеру он окончательно понял: ему нужна яма.
Осознание этой необходимости сразу придало Бардугину бодрости. Он даже присмотрел место для нового колодца и накидал в уме план работ.
С мыслями о новой яме и почти возвращенном контроле над своей жизнью Колян отправился спать.
Сон не приходил долго. Как только Бардугин закрывал глаза, в голове невольно появлялась Светка с бледным лицом, тощими синюшными ногами и неизменным «отпусти». Иногда она кричала, но чаще плакала. Сонливость снимало, как рукой.
Ближе к утру Колян проснулся от тихого поскуливания. Он прислушался. Звук казался знакомым, но Бардугин не мог понять, откуда он идет. Звук поднимался до высокой ноты, затем обрывался и появлялся вновь. Он шел, очевидно, с улицы.
Бардугин вышел из домика. Солнце еще не встало, и утренняя прохлада заставляла Коляна ежиться и вздрагивать. Скулеж не прекращался. Бардугин прошелся по участку, стараясь определить источник звука. Его глаза снова уперлись в закопанную яму. Жуткая мысль осенила Бардугина. Сначала он отмахивался от нее, деловито выглядывая за забор, но затем решил, что проверить все же будет лучше, хотя бы для того, чтобы потом посмеяться над своими глупыми страхами.
Бардугин вприпрыжку подбежал к яме, опустился на землю и приложил ухо к отсыревшей за ночь земле.
Было тихо. Он почувствовал облегчение и даже улыбнулся своим нелепым мыслям, но затем услышал. Звук шел из закопанной ямы. Высокий «И» плавно перекрывался звучным «Э». Бардугин до боли вжался ухом в землю.
«О… О… И… Э…» – послышалось ему. И голос казался знакомым. Звук повторился.
Бардугин в ужасе вскочил на ноги и попятился.
«Помогите!»
Жизнь снова рассыпалась на глазах. Светка живая, где-то там под землей, как-то спаслась – мысли кружились вихрем в голове. Мозг генерировал самые фантастичные версии спасения Светки. Вот она нашла потайной лаз, который оказался под СНТ, и ползает там – неизвестно, куда вылезет, может, к соседям, а те вызовут полицию. Вот она прикрылась куском поликарбоната и сидит теперь, как в коробке, копает землю, а под землей провода, она их перебьет, приедут ремонтники и выкопают ее, а потом точно полиция.