Александр Сордо – Приносящий вино (страница 18)

Зато Байрама, похоже, ничего не могло смутить. Развалившись на подлокотнике дивана, он поглаживал бедро сидящей у него на колене девицы и тараторил что-то, улыбаясь её смеху. Я прислушался:

– … По-озвольте, мадемуазель, красивые женщины – это мой научный интерес!

– Научный? – Девушка наигранно вскинула брови, поправляя прическу. – Это что же за наука такая?

– Ну, а что, Пушкину можно, значит, искушаться в «науке страсти нежной», а мне, значит, нет? – по-кошачьи щурясь, улыбнулся Байрам и поцеловал девушке пальцы.

Та расхохоталась и проворковала с лукавым придыханием:

– Ну, это, допустим, так… Но знаешь ли, дорогой мой… где ты, а где – Пушкин!

– И правда, о чём это я. Пушкин же в могиле.

…Потом она смеялась ещё громче и обнимала ладонями его лицо, а он, кажется, кусал ее за губу – в общем, мне стало неловко смотреть, и я отвернулся. Никогда так не умел.

Впрочем, мне и не требовалось.

Кольнула в грудь тоска по Свете. Захотелось написать ей что-то нежное, хоть как-то скрасить ночь без меня. Кольнула в мозг совесть – мог бы сейчас обнимать любимую, а ведь поперся на какую-то душную пьянку, побоялся «выпасть из тусовки», как какой-то десятиклассник.

Стакан у меня в руке опустел. Увидев это, Евген вылил в него остатки вина.

– Так а ты…

– Принесу ещё.

Он махнул рукой и поднялся с дивана. Я засмеялся, размышляя, специально ли он это сказал или ляпнул, не задумываясь. Когда он вернулся, на его лице отсвечивала кладбищенская весна. Гранит был ещё холоден, но на ветках набухали почки, а размокшая земля в проталинах начинала парить и чавкать под подошвами…

Так. Откуда у меня это? Почему меня так понесло на поэзию? Почему я хочу положить на музыку это лицо и сыграть об этом кладбище, и спеть об этой теплой земле и холодном граните?..

Бр-р-р.

Тонкая улыбка Евгена выдавала, что до него дошла соль собственной ненарочной шутки. Это было хорошо. За это мы с ним и выпили, и он долил мне в стакан до краев. И я пил. И шум мягко плыл сквозь уши, а Зильбер сидел у стенки почему-то в черных очках, курил и запиливал какое-то затейливое соло на неподключенной электрогитаре… а я пил… и к слову, кажется евгеновой гитаре…

…Меня трясли за плечо, из белого шума выплывало лицо Игоря.

– Андрюх, живой?

– А? Ага. Да. – Я шевелил резиновыми губами, чувствовал, как щеки медленно плывут вниз, точно теплый воск. В ушах шумело, будто фоном был включен гитарный дисторшен.

До меня дошло, что я всё-таки ненароком нажрался.

Плеснули водой. Защипало в носу, резануло по глазам, я зафыркал, плюясь. Вязкая слюна не желала отрываться от губ, тянулась ниткой к раковине. Жесткая ладонь снова зачерпнула холодной воды из-под крана, шлепнула мне по бровям, растерла.

– Прф-ф, пф-фу, стоп!.. Я в норме, – отплевался я. Пошатываясь, сунул под кран руки; холод потек по запястьям, отрезвляя, я растер предплечья до локтей, снова окатил лицо.

Не зная, сколько времени выпало из моей памяти, я тщательно умылся, заливая воду за шиворот, нащупал в пространстве своё тело, опёрся на раковину, обернулся.

– Живой? – угрюмо кивнул Вася, катая в зубах зубочистку.

– Ага.

– Пойдем.

Он привел меня на кухню, где Игорь, Евген и Байрам о чем-то тихо говорили, подливая в кружки вино. Взглядом спросили у меня, как состояние, я мотнул головой, чувствуя, как колыхнулись мозги. Прислушался к шумящему на фоне дисторшену, взглянул на стол – это оказался чайник.

– А где… ну, все?

– Спят давно, Андрюх. – Игорь положил мне руку на плечо. – Зильбер только на лоджии сидит накуренный, рассвет встречает. Ты про фестиваль услышал? Мы только начали, когда тебе, гм, поплохело…

Я снова качнул головой, уже осторожнее. Передо мной появилась кружка, огромная рука Васи макала в неё пакетик, заваривая чай. Я одними губами сказал басисту «спасибо», тот кивнул.

– У нас пять месяцев на подготовку, – заговорил Климов. – У вас, то есть. Фестиваль «Золотые шары», будет в Москве перед Рождеством. Там надо выложиться по полной. Его такие люди организуют, что перед ними засветиться – считай билет в «Чартову Дюжину».

– Её ещё слушают?

– Тебе не насрать ли? – Он хлопнул меня по спине, мы все посмеялись. – Можешь играть и дальше в кабаках, дело твоё. Но если мы хотим славы и денег, то нам нужна большая сцена. Нужен качественный лейбл и настоящий продюсер.

– А ты типа продюсер понарошку? – на удивление серьёзно, хоть и слегка невнятно, спросил Евген.

– Я, во-первых, менеджер, да. Ну и, Евген, я вам, конечно, друг, но будем честны: мой пиар на полставки вам особой погоды не сделает. – Странно, Игорь казался совершенно трезвым, словно и не пил этой ночью. Серьёзно переводил цепкий взгляд с одного на другого и точно отчитывался: – В общем, в конце июля мы в Москву – но до этого надо засветиться, ага. Повыступать, повыкладываться, короче, набрать известности. Ну, с этим я помогу, но пока вы должны составить программу и отрепать до блеска. Ах, точно. К фестивалю одна песня должна быть эксклюзивом, да. Евген, если есть черновики, начинай. Завтра с вами спишемся, подробнее план раскидаю, да. Вы тогда высыпайтесь. Встретимся в субботу в спортзале, ну, там и начнем. Я пока посты напишу, порекламлю нас чуток, то да сё.

Я пил чай, потихоньку трезвея, смотрел, как печально вздыхает Евген. Тускло-жёлтый свет лампочки лился на наши сонные лица. Мне вспомнилась та кладбищенская весна, те картинки и острое чувство поэзии, пронзившее мне сердце, когда Евген приносил вино.

Надо же. Автор мёртв. Теперь я вижу свою картинку, вспоминая эту строчку.

Глава 2

Глава 13.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.