Александр Соловьев – Нашествие хронокеров (страница 10)

Он отступил назад, продолжая держать перед собой топорик.

– Рома! – закричали мы с Мирой в один голос. – Рома!!!

В этот момент сторож совсем обезумел от страха и начал замахиваться топором.

Мира отшвырнула монтировку и, подскочив к старику, легко опрокинула его на спину. Топор остался у нее в руках.

Я подбежал к сторожу, чтобы помочь ему подняться, но он стал брыкаться.

– Оставь его! – бросила Мира.

Повернувшись к старику, я сказал:

– В городе происходит катаклизм. Мы не знаем его масштабы. На Пречистенке, кроме нас, нет ни одного живого человека. Если не верите, сходите сами посмотрите. Только имейте в виду: это чрезвычайно опасно.

Кажется, он мне поверил. Но я не стал больше задерживаться, и, перекинув ремень сумки через голову, бросился за Мирой.

Мы нашли Романа в банкетном зале. Он стоял на лестнице, ковыряясь в небольшой нише в стене, и, услышав наши шаги, не поворачивая курчавой головы, спросил:

– Что там за шум, Егорыч?

– Рома, это я! – крикнула Мира. – Слава богу, что мы тебя нашли! Немедленно слазь оттуда.

Роман обернулся. На его смуглом лице засияла добродушная улыбка.

– Здрасьте. – Он поздоровался главным образом со мной, из уважения к незнакомому человеку. – Одну минуту.

Парень аккуратно прикрыл щиток, оставил инструменты на площадке лестницы и начал спускаться.

– Быстрее! Быстрее! – торопила Мира. – Надо срочно уходить.

– Куда? – спросил Рома, подходя к нам и с нескрываемым удивлением рассматривая собственную куртку, надетую на меня.

– Ромочка! – Мира бросилась ему на шею и чуть не свалила с ног. Рома сконфуженно заулыбался, а я испытал легкий укол ревности.

– Уходить надо, – опять сказала Мира.

– Куда уходить-то? – повторил Рома.

– Первым делом домой, – сказала Мира. – Куда дальше – на месте решим. – Она коротко глянула на меня. – Скажите ему, пожалуйста.

– Да, – кивнул я. – Надо срочно покинуть здание. Здесь очень опасно. Хотя и на улице не менее опасно.

Мира взяла со стола ветровку и передала брату.

– Надевай!

Парень ничего не понимал, но вел себя сдержанно и не спешил с расспросами.

– Меня зовут Ростислав, – сказал я, протягивая руку. – Мы случайно познакомились с Мирой.

– Очень приятно, – ответил он. – Роман. Или просто Шишига. Меня все так называют. По имени – только Мира, да еще Егорыч.

В эту минуту вошел сторож, держа в руках все тот же топорик и оброненную монтировку.

– Э-э… – Рома погрозил пальцем. – Не советую этого делать. Моя сестра сильнее любого терминатора. Она чемпионка.

Он с мягкой улыбкой посмотрел на меня, затем на Миру и спросил:

– Так что там у вас случилось?

– Случилось то, – сказал я, – что дома превратились в труху, люди исчезли, и по городу расползаются агрессивные пятна, несущие смерть. И мы, люди, уцелевшие после катастрофы, должны объединиться для того, чтобы выжить, понять, что произошло и отыскать безопасное место.

Рома-Шишига взглянул на нас, затем на Егорыча. Тот зло ухмыльнулся.

– Значит, мы все скоро умрем? – спросил Шишига. Голос его звучал иронично, но он рассматривал нас с подозрением, потому что у нас вид был вовсе не шутливый.

– Да, – сказал я. – Если не примем меры.

– Так. Решили разыграть, – сказал Шишига. – Забыли, что первое апреля прошло почти неделю назад?

– Разве я тебя когда-нибудь разыгрывала? – Голос у Миры был твердым. – Этот человек – действительно мой случайный знакомый. Он согласился пойти со мной, когда уже почти не было надежды на то, что ты… Послушай, Рома. Там как война прошла… За то время, пока нас нет, наш дом, может быть, тоже стал кучей пыли.

– Никто не знает, где опасней – здесь или на улице, – напомнил я. – Но единственный способ убедиться в том, что мы говорим правду, – выйти из здания.

– Но я на работе! – смутившись, сказал Рома.

– Смотрите! – вскрикнула Мира и указала на потолок.

Все запрокинули головы. Аварийное освещение было неярким, и я включил галогеновый фонарик Миры.

По одному из квадратов стеклянного потолка ползло небольшое тусклое пятно, по форме и размеру напоминающее подошву.

– Что за хрень?.. – пробормотал Егорыч.

Неожиданно пятно стало расширяться и за пару секунд увеличилось до размеров надувной лодки.

Пуфффф! – посередине появилась дыра с рваными краями. И все. Движение прекратилось.

Мы переглянулись, и тут послышался знакомый шорох. Прямо под тем местом, где только что образовался разрыв, стал прогибаться мраморный пол. Поверхность плиты утратила блеск, выцвела, стала шершавой.

Егорыч присвистнул, подошел ближе и метнул в середину прогиба топор. Раздался треск, словно прорвался старый картон. Топор провалился в дыру, где-то внизу загремело.

– Назад! – крикнул Шишига.

Я почувствовал, как кренится под ногами плита.

Мира оттолкнула меня от провала, который начал на глазах раздаваться, а Роман едва успел схватить старика за шиворот.

– Берегись! – завопила Мира. Я оглянулся. Прямо на нас по гладкому полу надвигалось несколько столов.

Мы отпрянули в сторону и устремились к выходу.

Столы один за другим проползли мимо и с грохотом ухнули в провал.

Пол заходил волнами.

Я вскочил на основание одной из колонн. Мира и Шишига, находившиеся ближе к выходу, сделали то же самое. Старик поскользнулся и упал на колени. Он попытался подняться, но ноги и руки словно приросли к полу.

– Лед! – испуганно прокричал он.

Я был ближе всех к старику. Не отпуская колонну, я наклонился к нему и протянул руку. Но было поздно. По его телу пробежала бесцветная муть, и в мгновение ока старик словно высох. Еще несколько секунд то, что оставалось от Егорыча, простояло неподвижно на четвереньках и затем, превратившись в пыль, упало на пол.

Я взглянул на Миру. Девушка впилась глазами в страшную кляксу и не могла сказать ни слова.

– Не наступайте на пол! – крикнул я. – Он заражен! Прыгайте с основания на основание.

Шишига понял меня, и, оттолкнувшись от колонны, перескочил на свободное основание, уступив место Мире.

– Ну же! – крикнул я.

Девушка, наконец, оторвала взгляд от кляксы и прыгнула. Я, не раздумывая, сиганул на ее место и едва не поскользнулся.

– Вперед! – орал я.

Желтоватые тени сновали повсюду.

Это было похоже на световое шоу: пятна вспыхивали то здесь, то там, перемещались без всякой логики, стирая облик с фризов и картин. Со стен с шуршанием осыпалась штукатурка, а белые мраморные колонны утрачивали блеск.