Александр Соловьев – Нашествие хронокеров (страница 12)

Больше всего повреждены участки между четвертым и пятым этажами. Ногой сметаю песок в дыры, очищаю самые опасные места.

И вот я на площадке пятого этажа.

Достаю из кармана ключи, но дверь оказывается открытой: Федор и не подумал закрыть ее на замок.

– Федор!

Я вхожу в прихожую, щелкаю включателем.

– Вы здесь, Федор? Это я, Ростислав.

В кухне темно. Свет исходит из комнаты, в которой я еще не был.

Не разуваясь, захожу туда и вижу, как, свернувшись калачом (сказать: «калачиком» язык не поворачивается), на диване прямо в плаще спит Федор. На тумбочке светится ночник.

– Вставайте! – кричу. Начинаю его трясти.

В ответ раздается тоскливое бормотание.

– Федор! Надо идти. Внизу ждут Мира и Рома. Мы найдем машину и уедем! Надо немедленно покинуть дом! Здесь все вот-вот может рухнуть.

– Все растаяло… – бубнит громила. – Лучше дома умереть…

Он не спит и не бодрствует, и я не знаю, как его вывести из этого состояния.

Иду в залу, открываю дверь, выхожу на балкон.

– Мира! Роман! Где вы?

– Внизу! – тут же отзывается Шишига.

– Федор немного не в себе. Надо время, чтобы его расшевелить. Попытайтесь пока найти машину. Давайте так: встречаемся внизу через полчаса. Сейчас… – я заглянул в залу, посмотрел на часы, – пятнадцать минут пятого.

– Как лестница? – спросила Мира.

– В аварийном состоянии, но пока держится. Похоже, процесс временно приостановился.

Мира перекинулась о чем-то с братом и крикнула:

– Будь осторожен, Ростик! – И я услышал их удаляющиеся шаги.

Мира беспокоилась о моей безопасности. Гоня прочь от себя эту парализующую новость, я поспешил обратно к Федору. Сейчас не до сантиментов. И все же, несмотря на то, что я был крайне утомлен ходьбой, вином, страхом и огромными порциями постоянно выбрасываемого адреналина, я не смог подавить теплую волну, разлившуюся внутри.

Я в нерешительности остановился перед Федором. Слишком значительная разница наших весовых категорий не позволяла мне применить первое, что приходило в голову: пнуть его ногой.

Обойдя его со всех сторон, я так и не придумал, что с ним делать. Может, водой его облить? Нет, тоже чревато.

Оставался один выход.

Я направился на кухню.

На столе стояла пустая бутылка и три рюмки, перевернутые вверх донышками. Я представил себе страдания одиноко упивающегося Федора, зачерпнул из кастрюли воды и напился. Затем открыл холодильник и отыскал в нем еще одну бутылку водки. Зажал между пальцами две рюмки и вернулся в комнату.

– Выпьем? – предложил я, позвенев у него над ухом.

Федор замычал и стал отворачиваться.

Я раскупорил бутылку, наполнил рюмку и сунул ему под нос.

– Ну! – крикнул я. – На посошок!

Громила на миг приоткрыл глаза и прошептал:

– Москва – кладбище…

Наконец, у меня лопнуло терпение. Я опрокинул рюмку себе в рот, отставил ее в сторону и хлестко ударил Федора по щеке.

Он кашлянул и потер ушибленное место. И вдруг тихо и отчетливо произнес:

– Да я тебя пальцем пришибу, червяк.

Он одним махом принял сидячее положение.

– А-а… это снова ты?..

Я не знал, радоваться мне или трепетать. Великан смотрел на меня безразличным взглядом, маленькие глазки его совершенно заплыли, превратившись в щелочки.

Снова наполнив рюмку, я протянул ее Федору.

– Похмелитесь?

– Это конец света, – спокойно сказал он. – Я знаю.

– Еще не все кончено, – возразил я. – Мы ведь живы, и у нас есть шансы на спасение. Надо выбраться в безопасное место и дождаться утра.

– Ты видел, как этот происходило?! – Глаза его подернулись тусклым светом. – Видел массовое уничтожение?

– Нет. Но я был свидетелем последствий. На улице много разрушенных домов, нет людей и транспорта… И одну смерть мне таки довелось увидеть.

– Чью?! – Голос Федора сорвался на визг. – Миры?!

– Старика из Дома Ученых. Сторожа.

– А… Ну и как он умер? Растворился в воздухе?

– Нет. Рассыпался в порошок. Вставайте, Федор. Нам надо уходить.

– Не-а. – Он покачал головой. – Не надо.

Мне стало страшно. Время идет, дом продолжает подтачивать проклятая порча, а я вместо того, чтобы искать путь к спасению, занимаюсь тем, что уговариваю этого придурковатого великана покинуть рушащееся здание.

– Ладно! – неожиданно сказал Федор.

Он отмахнулся от предложенной рюмки, встал и, шатаясь, направился в коридор.

Я пошел за ним, но он свернул в соседнюю комнату.

– Надо кое-что поискать. Это ведь моя бывшая квартира.

– У нас мало времени! – в отчаянии воскликнул я. – Все может рухнуть в любую минуту.

– Надо поискать кое-что, – повторил Федор.

Я вернулся в кухню, достал из холодильника почти пустую пластиковую бутылку минеральной воды, вылил остаток и стал наполнять водой из кастрюли.

– Прихватите какую-нибудь сумку! – крикнул я, но Федор не ответил.

Наполнив бутылку, я немного порыскал по шкафчикам: прихватить какой-нибудь еды. Но, как и говорила Мира, ничего съестного не нашлось. Ах, не очень-то ты – хозяйка.

– Федор! Не могли бы вы сумку найти?

Я направился в прихожую. Куртка, что сейчас на мне, удобна, но я, все-таки, надену свое кашемировое пальто.

В комнате, куда вошел Федор, было тихо.

– Эй! – позвал я. – Вы что, снова уснули? – Я заглянул в дверь, но комната оказалась пуста. Судя по обстановке, это была спальня Миры: кровать, кресло, дамский столик, картина. Федора нигде не было.

Я готов был поклясться, что не слышал его шагов после того, как он сюда вошел.