Александр Солин – Твердыня (страница 1)
Твердыня
Артюр Рембо
1
Он был практичный мужчина с развитым воображением и прищуренным взглядом на мир, она – современная женщина с обострившимися мечтательными потребностями. Однажды утром жизнь усадила их за разные столики кафе на виду друг у друга, а сама устроилась неподалеку.
Было это на Средиземном взморье. Или на Канарах. А, может быть, на Багамах. На худой конец, на Фиджи. Словом, в любом месте, куда нынешняя свобода, подкрепленная лишней парой тысяч долларов, может занести наших соотечественников и оставить их там на две-три недели в компании аборигенов. Такие путешествия нынче так же привычны, как и незамысловаты. Несколько часов полета – и вы в жарких объятиях чужой валюты.
Не успеет турбуленция сложить потрепанные крылья, а моторы перевести дух, как нашим путникам уже кажется, что все им тут рады, что только их тут и ждали и что они не хуже других дорогих гостей, и что так будет всегда, и еще много чего им кажется, пока однажды не заметят вежливую скуку в местных глазах, пока вдруг не возникнет ощущение, что все это уже было, пока с досадой не обнаружат, что количество звезд у отеля за ночь не прибавилось, пока не обожжет их слизистую аромат жареного мяса на закате дня и в голове не вспыхнет «Смотри-ка, пахнет совсем, как у нас!» И вот они уже примеряют местную жизнь к родным пенатам, и родные одежды оказываются велики местной жизни, и так до тех пор, пока кто-то внутри не скажет «Пора домой!» и не начнет обратный отсчет.
Что ж, домой, так домой. Только сначала это открытое кафе под томными пальмами с видом на отдохнувшее море и причудливую геометрию туристической сферы. Потому что солнце они заберут с собой, но чтобы оживить потом эти припухшие от влажности краски, необходимо увезти в памяти распущенные, скользящие по волнам кофейного аромата паруса утренней прохлады, запахи пряностей, йода и соли, вкус горького моря, сладкого теста, подгоревших скал и затонувших кораблей, всхлипы волн и лапшу праздных звуков, ласки ветра и затрещины его старших братьев. Близкое расставание обостряет чувства, оттого особенно заметно, как отстраняясь и обретая налет музейного экспоната, тускнеет улыбка чужого ландшафта, как отворачивается от вас ввиду вашей текущей ненужности чужая земля. Ну и хрен с ней. Бог даст – вернемся. Или другую найдем.
Так думал одинокий практичный мужчина гладкой наружности, соединяя внутри себя панораму с капучино и подбрасывая незаметные взгляды в костер любопытства, зажженный в нем незнакомкой за соседним столиком.
«Наша... – без особого пристрастия думал он. - Лицо и руки загорелые, значит, здесь никак не меньше недели. Тогда почему я не видел ее раньше? Ведь такую женщину трудно не заметить...»
Женщина сидела к нему боком, откинувшись на спинку кресла и поводя взглядом, будто пытаясь нащупать связь между случайными точками пространства. Иногда мужчина мешал ее взгляду, и тогда она скользила по нему с обидным для него безразличием. На столе перед ней одиноким часовым маячил длинный оранжевый стакан.
«А если бы увидел раньше, что тогда? – продолжал размышлять мужчина. - Честно говоря, не знаю. Курортный роман? Это пошло. Не те нынче времена. Крутить за границей роман с нашими бабами – дурной тон. Хотя женщина она, надо признать, видная. Да что там видная – просто конфетка! Сколько же ей? Думаю, около тридцати. Прекрасный для женщины возраст, кто понимает! Ну, ладно, ладно, размечтался! Тут у нее наверняка где-нибудь рядом муж ошивается, похмельем мается…»
Оттого что любопытство его было скорее праздным, чем деятельным, костер попыхивал, не разгораясь, но и не торопясь погаснуть.
«Интересный мужчина, - думала тем временем женщина, - на артиста похож. Только очень нахальный. Глазами так меня и ест. Голодный, что ли? Неужели не с кем? Такой нахал и не с кем?»
Женщина оперлась локотком о подлокотник кресла и, возложив подбородок на маникюр, выставила мужчине на обозрение свой замечательный профиль. Морской воздух, еще способный в этот час на тонкие оттенки, теребил их обоняние возбуждающим запахом первородного рыбьего греха. Не спуская с соседки глаз, мужчина неожиданно для себя громко сказал:
- Хорошая здесь, все-таки, погода, согласитесь! За все время не единого шторма!
Сказал, совершенно не заботясь, что может ошибиться, и женщина окажется иностранкой. Женщина медленно повернула к нему голову и слегка приподняла брови:
- Простите, это вы мне?
- Да, конечно, если позволите!
Женщина также медленно вернула голову на место и, помедлив, ответила:
- Так и быть, соглашусь.
Мужчина привстал, зафиксировал, взявшись за блюдце, намерение и спросил:
- Вы позволите к вам присоединиться?
Не меняя позы, женщина молчала дольше, чем следовало, чтобы сказать «нет» и меньше, чем «да» и, наконец, сухо разрешила:
- Присоединяйтесь, что с вами поделаешь.
И мужчина быстро переметнулся за ее столик, потому что практичный мужчина всегда должен думать о перспективе.
- Меня зовут Олег, а вас? - тут же принялся он утаптывать площадку.
- А меня Ольга, - по-прежнему сухо и не сразу отвечала женщина.
- Ольга, Олег! Какое славное сочетание, не правда ли? – осветилось лицо мужчины.
- Вы находите? – с сомнением сказала женщина.
- Безусловно! – ответил мужчина с энтузиазмом.
- Ну, не знаю, - сказала женщина. - Мне мое имя никогда не нравилось. Холодное и колючее, как лед.
- Что вы, что вы! Замечательное имя! – лучился мужчина.
- Что делать, какое есть, - заключила женщина, не поддаваясь на мелкую лесть.
- Скажите, а вы давно здесь? – пошел мужчина щупать почву дальше.
- Завтра улетаю.
- Ш-ш-ш-то вы говорите! – округлились его глаза, и он сбился с курса, потому что слова женщины открывали путь сразу нескольким продолжениям. - Что вы говорите! – повторил мужчина, лихорадочно соображая, по какому пути пойти.
Вот интересное дело! Всего лишь десять минут назад он раздумывал – а не плюнуть ли ему на тлеющий окурок любопытства, чтобы затушить, да и выбросить, потому что времени не осталось даже на короткий флирт. А теперь вот сидит и во все глаза пялится на эту женщину, которая пытается выглядеть недотрогой, на ее зачесанные вверх и схваченные широкой заколкой светло-русые волосы, на прозрачную капельку сережки, что дрожащим замочком хранит секрет горделивой посадки головы, на матовые перекаты скул, потемневшие от солнечных поцелуев. Что с ним? Откуда этот по-восточному внезапный приступ либидо?
- Где же вы были раньше, и почему я вас не видел? – оформил он, наконец, свою главную, а главное, глупую мысль.
«Ну вот. Типичный пример мужского эгоизма. Это я, видите ли, должна была попасть ему на глаза, а не он мне» - подумала женщина и ответила:
- Наверное, плохо смотрели.
- Да нет, я же всех тут знаю! Я ведь тоже завтра улетаю!
Женщина повернула к нему лицо, чтобы выразить вежливое удивление такому совпадению, но столкнулась с его взглядом. Решив было за секунду до этого ослабить защиту, она тут же передумала. Еще бы! Ведь дело принимало для него практический оборот! Во-первых, они улетают в один день и, возможно, одним самолетом. Во-вторых, она сказала – улетаю, а не улетаем. Стало быть, мужа нет? А если даже есть, то что это за муж, который отпускает жену в такое путешествие одну? Или так уверен в ее верности, или дурак. А поскольку, по мнению мужчин, верных жен не бывает – значит, дурак. Во всяком случае, чтобы это проверить впереди у него целые день и ночь!
Вот так она представила себе внутреннюю логику его взгляда и все тех, кто таращился на нее раньше, потому что другой логики у примитивных существ по имени мужчины не бывает. Только для этой логики, прости господи, ей хватает ее мужа!
И как раз тут она сильно ошибалась.
Считая себя, как и всякая женщина, куда как проницательнее мужчин, она, тем не менее, не могла знать о себе то, что доступно только мужчине. Любой мужчина, даже захудалый телом, но не глазом, нутром видит и чует, хоть не может объяснить словами, что есть женщины и Женщины. И если первыми хоть пруд пруди, то вторых, тех, что бог создает являть вечное женское начало - единицы. Счастлив и обречен тот мужчина, который встречает такую Женщину, будь она святая или порочная, красивая или безобразная. Он либо гибнет, либо бежит от нее, чтобы навсегда потерять покой. Именно это и ощутил ушибленный ее началом, словно током практичный мужчина гладкой наружности.
Однако всего этого Женщина не знала, потому что есть на свете вещи, о которых она, к счастью, знать не должна. А потому ей стало скучно, она взяла сок, откинулась на спинку кресла и отпила глоток, всем видом давая понять, что занялась, наконец, настоящим и нужным делом.
Да, она была из верных жен. «Моя твердыня» - хвалился ею муж наравне с прочей недвижимостью. Только что в этом такого необычного? Разве она одна такая? Ведь это так естественно – супружеская верность! Хотя, наверное, на самом деле многие женщины мечтают изменить - ведь мечтательные потребности развиваются у них не на пустом месте! Но ведь изменяют далеко не все! Разве она не знает это на примере своих подруг? Иначе, для чего существуют подруги? Утешать? Отводить душу? Обсуждать других? Нет, подруги нужны, чтобы самой не наделать глупостей. Например, с таким привлекательным кобелем, как этот. Не хватало еще, чтобы они возвращались одним самолетом!