Александр Солин – Поэтические переводы с французского (страница 5)
Бесхлопотен и зрим, притворно веет сам
Тем вдохновеньем, что стремится к небесам.
О, сицилийский край, где топь спокойно спит
Что с солнцем взапуски тщета моя громит,
Безмолвный средь цветов искристых, РАССКАЖИ
«Как укрощал тростник, чьи срезы так свежи
Талантом; где в златой, морской волны дали
Лоза благодарит кристальный дар земли,
Овечьей белизной колышется покой:
И как в напева гладь, что флейт рожден игрой
Лёт лебединый, нет! наяд, спастись спешит
Или нырнуть…»
Ленясь, мир в рыжий час горит
Не видя, как смогли все скрыться по кустам,
Желанной плевы рой, кто ищет ее ТАМ:
Тогда проснулся б я, пыл первый ощутив,
Безгрешен, одинок, свет древний отразив,
Единственный из вас в наивности благой.
То нежное ничто со звонкою губой,
Лобзанье, что без слов коварство убедит,
На девственной моей груди укус горит
Таинственнейший след от царственных зубов;
Но, хватит! То секрет наперсника богов
Тростник двойной, чью песнь лазури шлет игрок:
Кто, обратив в себя смущенье впалых щек,
Протяжным соло ткёт, лаская нас, невеж,
Окрестностей красу конфузом ложным меж
Красой и песней той, что слепо верим мы;
И взять так высоко, чтоб страсть, как от чумы
Покинула бы сон простой иной спины
Иль голый бок, а я б смотрел со стороны,
На громкий и пустой, и монотонный ряд.
Изволь же, инструмент, дырявой флейты лад,
На озере расцвесть, где станешь меня ждать!
И, горд моей молвой, я буду обсуждать
Богинь; иконы взяв, что для простых мозгов,
С их тени удалять остатки поясов:
Итак, когда всосал я винограда свет
Чтоб скорбь мою прогнал притворства этикет,
Насмешник, к небу гроздь пустую я воздел
И, тяжело дыша в лучистых шкур предел,
До вечера смотрю, хмельной, сквозь небеса.
О, нимфы, вновь вдохнем мы в ПАМЯТЬ голоса.
«Мой взгляд, сверля тростник, все шеи обжигал
Бессмертные, и всяк ожог свой погружал
В волну, в лесное небо в ярости крича;
И влажный пир волос исчез вдруг сгоряча,
Дрожа средь бликов дня, о, самоцветов сонм!
Бегу, как вдруг у ног, сплетясь в единый сон
(На счастье знатока, к их горю быть вдвоем)
Прелестницы лежат в сплетенье рук чудн0м;
Хватаю их, лечу, не расплетая тел,
В массив, что нелюбим листвой за свой удел,
Роз, отдающих весь свой солнцу аромат,
Как мы забавы дню, чей недалек закат»
Я обожаю гнев невинных дев, так дик
Восторг узнать нагой, священной ноши крик,
Что жарких губ моих бежит; как молний свет
Трепещет! Тайный страх есть в плоти, как запрет:
От пят тех, что строги, к сердцам тех, что добры
Коль покидает их невинность – все мокры
От горьких слез иль от не столь святых паров.
«Мой грех лишь в том, что я, их страхи поборов,
Лобзаньем разделил лохматый бугорок
Что боги берегли так крепко сжатым впрок;