Александр Соколовский – Весь пламень сердца (страница 16)
— Дурак, — беззлобно говорили ему моряки. — Ну на что ты белым служишь, ты же тут как слепой вроде. От одних принял, другим передал, а что написано, ты столько же понимаешь, сколько свинья в апельсине!..
В седьмом часу утра Киров ушел в поселок на митинг. Ветер с моря крепчал, по заливу бежали серые барашки. В гавани у причальных стенок и на рейде покачивались боевые корабли. Из стальных башен кораблей глядели в сторону моря темные жерла дальнобойных орудий.
На митинге Киров говорил о разорении, о голоде, о войне, которую навязали народу интервенты и царские генералы. Рассказывал о положении на фронтах, о героических балтийцах, которые сумели через Мариинскую водную систему провести в Астрахань отряд боевых судов, о самоотверженности астраханских рабочих, построивших за одну зиму из старых речных пароходов сильную флотилию, и об отваге моряков и бойцов XI армии, которые вышли сейчас в поход против белых и англичан, чтобы сделать Каспий советским. В продолжение всей его речи в толпе слышались глухие рыдания женщин.
— Дуры, чего плачете? — ворчали старые рыбаки. — Слышите, что человек говорит? Кончается власть беляков, теперь будет нам хлеб. В море выйдем, на промыслы…
После митинга Киров и Никитин ходили по берегу, осматривали крепость.
С бастиона была видна бесконечная, выжженная солнцем пустыня. По песчаным барханам к форту плелись верблюды — это съезжались из окрестных аулов населяющие Мангышлак туркмены и киргизы.
— И здесь, среди этого безлесья и безводья, могут жить люди, — удивленно говорил Никитин.
В заливе трепетали на ветру алые флаги кораблей. На берегу толпились местные жители, выпрашивали у моряков пресную воду, хлеб. Поселок был завален рыбой, тюленьим мясом, но не имел хлеба.
— Население до сих пор не может поверить, что мы пришли из Астрахани, — усмехнулся Киров. — На митинге меня все спрашивали: откуда у нас корабли, как нас пропустили сюда англичане? Ведь они по всему морю шныряют… мне думается, что о захвате форта не подозревают пока ни в Петровске, ни в Гурьеве…
— В Петровске, пожалуй, уже знают…
— Нет… Радист ничего не успел передать, — возразил Киров. — Мы взяли у него шифры, и станция сейчас в действии.
— Работает? — удивился Никитин.
— Хотите посмотреть? Пойдемте…
Они повернули к радиостанции.
В помещении радиостанции висел густой махорочный дым. За столом корпели за шифрами вызванные с кораблей шифровальщики. Они встретили приход начальства веселым гомоном: открыли, наконец, шифр, разобрали «чертячью грамоту»… Радист флотилии — широкоплечий моряк с черными курчавыми бакенбардами — встал, козырнул, слегка прикоснувшись двумя пальцами к бескозырке, и отрапортовал:
— Позвольте доложить. Перехвачена важная радиограмма белых. Только что генерал Толстов из Гурьева вызывал нас и предложил принять на всякий случай меры охраны от красных, которые., которые якобы находятся в море, недалеко от форта. По указанию командира десанта мы ответили благодарностью за предупреждение: мол, ладно, будем осторожны и учтем.
Шифровальщики захохотали.
— Правильно! — одобрил Киров. — Еще что?
Радист выступил вперед, протянул Кирову листок.
Радиограмма была из Петровске. Не подозревая, что форт захвачен красными, белые продолжали обмениваться донесениями через его радиостанцию. Новая депеша была адресована в Гурьев для колчаковского генерала Толстова. В ней говорилось:
«К адмиралу Колчаку из Петровска на паровом баркасе «Лейла» в сопровождении крейсера вышла военная делегация штаба генерала Деникина во главе с генералом Гришиным-Алмазовым. Примите меры к встрече судна в море, охране его ввиду особой важности и, по сопровождении в Гурьев, обеспечьте быстрейшую доставку делегации в штаб верховного правителя».
Это была редкая удача, и уже через четверть часа на радиостанцию собрались все командиры кораблей.
Было ясно, что белогвардейский крейсер, сопровождающий баркас, поблизости от форта оставит его и уйдет назад в полной уверенности, что генерал в безопасности. Этот момент и было решено использовать. Прежде чем баркас достигнет берега и заметит суда красных, его надо захватить, не дав ему связаться по радио с Гурьевом или Петровском. Киров продиктовал радисту:
— Отвечайте: «Никаких судов красных в районе форта Александровского не замечено, генерал Гришин-Алмазов может спокойно следовать в ферт, вышлем для встречи охрану». Так? — обернувшись к командирам, с улыбкой спросил Киров. — А теперь, товарищи, за дело: генерала надо во что бы то ни стало взять и доставить сюда, в форт.
В ту же ночь из гавани форта навстречу «Лейле» вышел в море миноносец «Карл Либкнехт». На борту миноносца был Киров.
На рассвете миноносец привел в форт на буксире небольшой темно-серый баркас.
Спустя немного времени, сидя в штабе десанта, Киров рассказывал о том, как была захвачена в море «Лейла». Как
Бой продолжался недолго; больше половины офицеров было перебито, остальные сдались я плен. Тогда моряки с миноносца бросились искать генерала Гришина-Алмазова. Нашли его в каюте капитана с окровавленной головой; выстрелом из револьвера генерал покончил с собой, не успев даже уничтожить свои бумаги, хранившиеся в желтой кожаной папке. Беглый их осмотр показал, что захвачены очень важные документы. Здесь было письмо, адресованное Колчаку. На плотной меловой бумаге аккуратной машинописью чернели строки:
«…Неуспехи наши кроются в разрозненности наших армий, а также в том, что союзники не дают нам достаточной помощи. Англичане помогают нам снабжением, но французы противодействуют. Главное сейчас — не останавливаться на Волге, а бить дальше, на сердце большевизма, на Москву. Поляки будут делать свое дело, что же касается Юденича, он готов и не замедлит ударить на Петроград. Даст бог, встретимся в Саратове и там решим вопрос о власти».
Под этим письмом стояла размашистая подпись Деникина.
Командиры и комиссары сгрудились вокруг Кирова.
— Ну, товарищи, — сказал он, — трудно переоценить значение тех документов, которые попали к нам в руки. Ради одного этого стоило идти на Каспий. Среди этих документов имеется детальный стратегический план комбинированного похода Деникина, Колчака и Юденича на Москву и Питер. Наша первоочередная задача — не медля ни одной минуты, передать эти сведения в Москву. Всем вам понятно, какую роль могут они сыграть в организации отпора идущему сейчас наступлению белых армий. Чего бы нам это ни стоило, документы должны сегодня же уйти на Астрахань!..
— Ну что ж, — сказал Никитин. — Да будет так!..
Через час быстроходный катер унес в Астрахань захваченные бумаги. А флотилия, оставив в форту небольшой гарнизон, вышла в открытое море.
Москва, ЦеКа партии
Стасовой, Ленину
Части XI армии спешат поделиться с вами революционной радостью по случаю полной ликвидации белого астраханского казачества…
После основательной подготовки 18 ноября части нашей армии повели решительное наступление в указанных районах. Чрезвычайно тяжелая географическая обстановка не могла явиться препятствием для самоотверженных красноармейцев и военных моряков. После непрерывных боев противник в районе Генюшкино был крепко прижат к Каспию, а сегодня ему был нанесен окончательный удар, смертельно сокрушивший белое астраханское казачество. Части его, бившиеся против социалистической России в районе Царева, исчезли бесследно, похоронив свои остатки в хуторе Букатина (против Царицына). В течение десятидневных боев нами взято свыше 5000 пленных, около шести тысяч винтовок, сто семнадцать офицеров, сто двадцать восемь пулеметов, двадцать три орудия, два миллиона патронов, несколько тысяч снарядов, радиостанция, шесть гидропланов, громадные обозы и прочее. Таким образом, враги рабоче-крестьянской России потеряли еще одно звено — астраханское казачество. Передовые части XI армии стоят уже на рубеже Терской области и скоро подадут свою мощную братскую руку горящему революционным пламенем Северному Кавказу.
№ 752
…Теперь, когда Азербайджан идет рука об руку в дружеском объятии с Советской Россией и бакинская нефть — эта черная, грязная жижа, которая отравляет здесь атмосферу, — потечет быстрым потоком в Россию, рабоче-крестьянская Россия получит возможность вздохнуть если не полной грудью, то в достаточной степени свободно. Если теперь по всем артериям побежит живительная черная влага, то в ближайшие же месяцы хозяйственная работа пойдет гораздо быстрее, гораздо энергичнее.
В этом залог восстановления хозяйственной жизни России.
АПШЕРОН
Бренчащий, весь в пятнах мазута, словно прокопченный насквозь, «фордик» барахтался в рытвинах и канавах, подолгу буксовал в маслянистых нефтяных лужах, а вырвавшись, будто бы шарахался в страхе от угрюмых нефтяных вышек, поскрипывающих на ветру…