Александр Соколов – Война, любовь и… (страница 3)
– Ну, а я просто хочу быть хорошим учителем для тебя. И другом.
– Значит, мы можем дружить? Спасибо, Полина Андреевна.
– Пожалуйста, Николай Михайлович. И задавай мне любые вопросы. Просто любые, какие хочешь!
– Хорошо! Спасибо вам!.. Ну, я пойду домой.
– Давай! Счастливо! До завтра.
Коля собрал портфель и радостно побежал к дому. Он был счастлив…
Вообще, будучи уже взрослым, Николай вспоминал своё раннее детство как необыкновенное всепоглощающее счастье, которого у него более никогда не случилось. «Безумие счастья»! Такой образ рождался в его уже «взрослой» голове…
Однажды, когда он, маленький, с мамой ехал куда-то на автобусе, Коля долго разглядывал пассажиров и не увидел никого младше себя, и у него возникло чувство, ощущение, что он первый, единственный, позади него никого нет, а что там, впереди него, много воздуха, много простора, много неизвестного. И это чувство запомнилось ему на всю жизнь…
Последующие три года Коля учился радостно, ему было интересно жить и учиться. А когда закончился четвёртый класс, то есть младшая школа, Полина Андреевна на прощание каждому своему ученику вручила книжку. Коле она подарила небольшую книжечку под названием «Адрес будущего», о будущем коммунизме и всеобщем счастье на Земле, с надписью: «Коле Иконину, с пожеланием безошибочно попасть в своё будущее!»
Глава вторая
5 апреля 1939 года Коле исполнилось 15 лет. День рождения в их семье как-то не праздновали. Почему – неизвестно. Просто напомнили сыну мама и папа (точнее, мама, ибо Михаил Иванович опять уехал в поле, т. е. в экспедицию), что он уже взрослый и пора взяться за ум. Что означало: думай о будущей профессии.
А уже весной того же года он окончил семилетку.
Но у Коли были другие планы. Ему до жути хотелось путешествовать. Они с его давним другом Васей Миловидовым решили забраться на товарный поезд, идущий на восток и отправиться куда-то в великую и загадочную Сибирь. Там сделать что-то необыкновенное, как декабристы, и, возможно, прославиться.
Они долго готовились. Насобирали и высушили грибов, яблок, груш. На сэкономленные карманные деньги, которые им иногда давали мамы, накупили баранок, сахара и конфет. И в погожий августовский день, оставив каждый своим родителям записку, что «мы поехали путешествовать, не беспокойтесь, мы скоро вернёмся», запрыгнули в медленно идущий со станции товарняк, в полупустой открытый грузовой вагон, где лежали короткие стволы деревьев и ветки, и, обдуваемые ветром, помчались в неведомую даль.
Проехав несколько часов, миновав Ярославль, они затревожились – им стало страшновато от неизвестности, одиночества и холодеющего ветра. К тому же они не очень понимали, куда мчится паровоз. По обеим сторонам товарняка мелькали густые непроходимые леса. Высокие ели и сосны почему-то стали пугать их своей дикостью, будто угрожали им.
Первым заговорил Вася:
– Слушай, Коль, а долго нам так ехать-то? Чего-то не того…
Коля долго не отвечал и задумчиво смотрел на проносящуюся черноту леса и тёмное небо без звёзд. Стал накрапывать дождь. А они ничего не взяли от дождя – как-то в голову не пришло. Дождь вдруг хлынул водопадом, и почти мгновенно промочил их насквозь.
– Давай строить шалаш, а то утонем, – неожиданно крикнул Коля.
Они бросились ставить один на один недлинные брёвна, поверх них тоже несколько брёвен, а на них уже накидывать ветки. Образовалось нечто вроде хижины. В нём вода уже не лилась, а капала. Но оба дрожали теперь от холода.
Поезд вдруг резко стал тормозить. Брёвна покатились, ветки полетели на их головы. Обоих откинуло вперёд, а часть брёвен проехалось прямо по ним. Они закричали от боли. Поезд мощно заскрипел и остановился. Ребята с трудом, охая, выбрались из завала, встали и огляделись. Это был какой-то полустанок. Над полуразвалившемся сараем справа качалась и тускло горела лампочка. Больше ничего не было видно.
– Может, сойдём здесь? – потирая левую ногу от боли, прошептал Вася. – А то…
– А то что?.. Трухнул?.. Давай искать нашу жратву, а то с голодухи сдохнем.
Они начали ползать по всему вагону. Обе авоськи порвались. Они нашли среди брёвен и веток не больше половины съестного. Поезд почему-то стоял, Лишь пыхтенье паровоза нарушало тишину. Ребята перекусили. Вася опять спросил:
– Ну что делать-то? Едем, а куда – чёрт его знает!
– Куда-куда!.. В Москву едем. А там пересядем на восточный.
– Ага! А жрать чего будем?
Коля не успел ответить, как услышал чьи-то шаги вдоль состава.
Они залегли среди брёвен и веток и притаились.
Это оказались двое военных с винтовками, у одного была собака – она бежала немного впереди и всё обнюхивала. Солдаты шли, не торопясь, внимательно вглядываясь в вагоны и под ними.
– Замри! А то заметят, – прошептал Коля.
Ребята затаились. Военные приближались. Собака вдруг ринулась вперёд и залаяла у их вагона. Солдат, что повыше, властно крикнул:
– Найда, стоять!
Найда застыла на месте и впилась глазами в вагон. Солдат подошёл, отодвинул приоткрытую ставню и заглянул внутрь. Среди в беспорядке разбросанных брёвен и веток он заметил конфеты.
– Винтовку наготове! – скомандовал он. – Там кто-то есть. Если что, пускай Найду.
– Слушаюсь! – был ответ.
Старший запрыгнул в вагон, наставил ружьё.
– Кто там? Руки вверх! Выходи!
Два испуганных подростка вылезли из-за брёвен и подняли руки.
– Прыгайте на землю!
Найда залаяла, пытаясь укусить их.
Солдат оттянул собаку за поводок.
– Кто такие? Почему здесь?
– Дяденьки! Мы путешествуем.
– А почему в товарняке? Странное путешествие. Ладно, идите вперёд, там разберёмся. Документы где?
– Нету. Мы же только школу кончили.
Все замолчали.
Коля и Вася под дулами винтовок шли вдоль насыпи. Потом свернули направо за сарай. Там была узкая тропинка. Метров через триста в лесу стоял одноэтажный барак, куда их привели. У входа стоял вооружённый часовой. Внутри тоже двигались солдаты. Это было похоже на казарму. Подростков завели вглубь в небольшую комнатку с решётками и заперли снаружи.
– Путешествию конец, – прошептал Вася.
– Не боись. Может только начало приключений.
– Ага. В тюрягу посадят или ещё расстреляют как врагов народа.
– Мы же не враги. Мы сами народ.
– А ты им докажи.
Оба мрачно задумались. Потом услышали, как загудел паровоз и, громыхая, состав тронулся.
– Теперь не уедем в Сибирь, – тревожно, чуть не плача, заскулил Вася.
– И чего вдруг товарняк здесь остановился? – не слушая друга, спросил себя Коля. – Может, здесь какая-то военная часть?
– А ты у них спроси, они подробно всё расскажут.
– Ладно, тихо! – скоро допрашивать будут.
И вправду. Часа через два увели Колю на допрос. Затем и Васю.
Спрашивали: как зовут, где живёшь, кто родители, почему убежали из дому. Все ответы записывали. Вечером принесли поесть. Продержали ещё двое суток, затем послышался стук колёс, и какой-то поезд остановился. Это такой же товарняк, но направлявшийся обратно в Кострому. Ребят вывели, посадили в единственный в составе пассажирский вагон, где их тут же взяли двое солдат.
– Ну что? Нахулиганили? Будет вам на орехи! – ухмыльнулся один из них, веснушчатый, небольшого роста и с хитрой усмешкой.
– А вот тут – ваше дело, – сухо добавил другой, худой с чёрным пронзительным взглядом и показал в руках папку с бумагами.
– Дяденьки, а за что нам дело-то? – испуганно заговорил Вася.
– Мы же советские дети, только школу кончили, – продолжил Коля.
– Ну это разберутся соответствующие органы, – спокойно ответил черноглазый.