Александр Соколов – Тревожная близость (страница 12)

Она вышла на балкон, громко хлопнув дверью. Я остался стоять посреди кухни, чувствуя, как внутри всё кипит от разочарования.

Через несколько минут она вернулась, выдыхая дым.

– Вот так. Теперь ты видишь, что я делаю то, что хочу. И никто не заставит меня изменить это. Я молча сел обратно за стол, понимая, что этот разговор ни к чему не привёл. Только теперь между нами появилось недопонимание.

В тот момент я осознал, насколько разными мы были не только в наших взглядах на жизнь, но и в том, как мы воспринимали заботу друг о друге. Особенно остро стали проявляться различия в наших взглядах на семью и отношения. Я всегда придерживался традиционных ценностей: чёткое распределение ролей, взаимоуважение, ответственность за благополучие семьи. Считал, что каждый должен вносить свой вклад в создание крепкого фундамента для будущего. Она же выступала за так называемое равноправие, которое на практике часто превращалось в размытые границы ответственности. Её позиция заключалась в том, что «все решения должны приниматься совместно», но на деле это часто приводило к затягиванию важных вопросов и отсутствию чёткого лидерства в семье.

Ситуация ещё осложнялась тем, что она регулярно принимала различные медикаменты, включая антидепрессанты. Её настроение как качели: от эйфории до глубокой подавленности. Это создавало дополнительную нестабильность в отношениях, делая невозможным планирование будущего и построение серьёзных планов.

Мы начали замечать друг в друге те черты, которые раньше не видели или не придавали им значения. Её стремление к независимости казалось бунтарством, моя забота о стабильности – занудством. Наши разговоры всё чаще перерастали в споры, а близость начала заменяться дистанцированием.

Но именно в этот период я понял, что настоящая проверка отношений начинается не в моменты счастья, а когда появляются трудности. И от того, как мы справимся с этими разногласиями, зависит будущее наших отношений. Я уже стоял перед выбором: либо отступить, признав несовместимость, либо найти путь к компромиссу, научившись принимать и понимать различия друг друга. Но этот выбор предстояло сделать нам обоим.

Мы лежали в тишине моей квартиры, когда она внезапно нарушила молчание:

– Расскажи мне о своих бывших. Почему вы расстались?

Я почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Эта тема всегда была для меня болезненной и не предназначенной для обсуждения.

– Слушай, я не хочу об этом говорить, – ответил я спокойно.

– Но почему? – она приподнялась на локте, глядя мне в глаза. – Мне интересно. Покажи фото.

– Нет, – твёрдо ответил я. – Это не та тема, которую я готов обсуждать.

– Ну пожалуйста! – она настаивала. – Я же ничего от тебя не скрываю.

Я вздохнул.

– Ладно, только одну фотографию. Но без подробностей.

Я достал телефон и показал ей фото бывшей жены.

– У нас сейчас тёплые, дружеские отношения. Это всё, что тебе нужно знать.

– А девушки, с которыми у тебя был просто секс? – не унималась она.

– Слушай, я считаю, что эта тема не стоит обсуждения, – твёрдо ответил я.

– Но почему? – её голос стал настойчивее. – Интересно же! Я вот ничего от тебя не скрываю.

– Это не вопрос скрытности, – объяснил я. – Просто есть вещи, которые я не хочу ворошить. Прошлое осталось в прошлом.

Она помолчала, потом легла обратно, но я чувствовал, что она всё ещё недовольна. Этот разговор оставил неприятный осадок, и я понял, что некоторые темы лучше не затрагивать, даже если партнёр настаивает.

Она резко села на диване, её глаза горели каким-то странным возбуждением.

– Я хочу выпить шампанского, – заявила она, словно это решало все проблемы.

– Не надо, – спокойно ответил я. – У нас и так ни одной встречи без алкоголя не обходится.

– Ну и что? – она махнула рукой. – Не пей ты, а я хочу. Я люблю выпить, что тут такого? И тут она начала рассказывать какую-то, как ей казалось, забавную историю:

– Представляешь, однажды мы с подружкой лежали у бассейна на курорте, и мой ухажёр принёс цветочек. А я такая говорю: «Лучше бы пивка принёс». Это было так смешно! Он потом весь отпуск за пивом для меня бегал. Вот, смотри, – она достала телефон и показала фото какого-то мужчины. – Не переживай, у нас ничего не было, просто курортный роман, секс и всё.

Внутри у меня будто что-то оборвалось. Её беззаботность, с которой она рассказывала об этих отношениях, её откровенность – всё это вдруг показалось мне отвратительным.

– Ты что, вот так легко готова переспать с первым встречным? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она рассмеялась, словно я сказал что-то нелепое.

– Да ладно тебе! Ни один отпуск не обходился без нового партнёра. За исключением последнего, в Египте, когда мы уже с тобой общались. Внутри меня разгоралось пламя – не страсти, а гнева и разочарования. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Послушай, – начал я, стараясь сохранить самообладание. – Для меня такие вещи имеют значение. Я не могу относиться к этому так легко, как ты.

Она пожала плечами, будто не понимая, что сделала не так.

– Ну и что? Это же просто отдых, развлечение. Ничего серьёзного.

Но для меня всё было серьёзно. Слишком серьёзно.

– И сколько их у тебя было? – вырвалось у меня невольно, хотя я понимал, что не должен был задавать этот вопрос.

Но она, вместо того чтобы закрыть тему, начала рассказывать обо всех своих партнёрах, показывать фотографии.

– С этим мы три дня куражились там-то, с этим две недели, с этим на сплаве в палатке, с этим на базе отдыха просыпались… – её голос звучал беззаботно, словно она рассказывала о невинных приключениях.

Я кипел от гнева, изо всех сил стараясь не показывать своих эмоций. В какой-то момент не выдержал и бросил:

– Могла бы уже посимпатичнее подобрать.

– Для меня не важно, как выглядит мужичок, именно так, «мужичок»– сказала она невозмутимо. – Важнее харизма, юмор, чтобы с ним было весело.

– Среди мужчин таких девушек называют шлюхами, – не выдержав, выпалил я.

– Что? я не в отношениях, и мне нравится секс! – парировала она. – И вообще, почему мужчинам можно, а девушкам нет? Вот мы с подружками так считаем.

– Тебя использовали как подстилку, а ты этому радуешься! – моё раздражение достигло предела.

– Никто меня не использовал! – возмутилась она. – Мы со всеми дружим, и я их всех очень уважаю.

Это окончательно добило меня.

– Замолчи! – резко оборвал я. – Мне противно это слушать.

Весь оставшийся вечер мы провели в полном молчании. Она лежала на постели, листая что-то в телефоне. Я ушёл с ноутбуком на диван, тупо глядя в экран, но не видя ничего перед собой. В моей голове крутились мысли: чем больше я узнаю о ней, тем хуже становится моё отношение. Появились сомнения – люблю ли я её? И главное – любит ли она меня? Или для неё – это просто очередная история, которую она потом будет обсуждать с подругами за банкой пива.

То, что раньше казалось мне милым и непосредственным, теперь выглядело как полное пренебрежение к серьёзным отношениям и собственному достоинству. Раздражение, тревога и разочарование тяжёлым грузом давили на грудь. Я ворочался с боку на бок, прокручивая в голове наш недавний разговор. Её откровения, её беззаботность – всё это не давало мне покоя. Не в силах больше лежать, я взял телефон и зашёл на её страницу в соцсети. У меня всегда была хорошая память на лица, и в первом же посте с её фотографиями в купальнике я без труда нашёл тех самых «друзей», о которых она рассказывала. Действительно, все они были у неё в друзьях. «С этим три дня куражились», «с этим две недели», «с этим на сплаве в палатке», «с этим два дня на базе отдыха» … Все эти «мужичонки», как она их называла, ставили ей лайки, писали комментарии: «Помним, как ты прекрасна», «Не забыли конечно».

От этого зрелища стало ещё противнее. Реальность оказалась даже хуже, чем я предполагал. Она действительно поддерживала общение со всеми своими бывшими партнёрами, и они явно не воспринимали её как просто друга. Внутри всё кипело. Я не мог больше находиться в этой квартире, рядом с ней. Тихо, стараясь не разбудить её, я собрался и вышел на пробежку.

Холодный ночной воздух обжигал лёгкие, но мне было всё равно. Я бежал, не разбирая дороги, пытаясь убежать от своих мыслей, от разочарования, от осознания того, что человек, которого я считал особенным, оказался совсем другим. В тот момент я понял, что мои отношения были построены в основном на иллюзиях. И чем больше я узнавал правду, тем меньше оставалось от того образа, который я себе нарисовал.

Днём она первой нарушила молчание:

– Можешь сколько хочешь обижаться, – сказала она, не глядя мне в глаза. – Я не считаю себя в чём-то виноватой.

– Я хочу поговорить, – твёрдо произнёс я.

– Хорошо, давай поговорим, – ответила она с напускной готовностью.

– Меня очень раздражает, что твои бывшие связи сохраняются сейчас, и ты тащишь их с собой как коллекцию ценных экспонатов.

Она возмутилась:

– Куда я тащу кого? Я ни с кем не общаюсь.

Я достал телефон и показал ей фотографии, где она запечатлена с бывшими партнёрами. Под фотографиями были красноречивые подписи: «Ты лучший», «Люблю тебя» и тому подобное.

Её возмущение только усилилось:

– Да это вообще! Они геи! и живут за границей, мы просто дружим. А все остальные просто у меня в друзьях. И если ты хочешь, чтобы я их удалила, ты нарушаешь мои личные границы!