Александр Соболев – Предателями не рождаются. Потерянному поколению молодежи СССР посвящается (страница 12)
– Как без грехов? Есть, конечно. Если что-то можно исправить, наверное, исправил бы.
– А ты понимаешь, что сегодняшняя жизнь изменится до неузнаваемости. Отдаешь себе отчет, что менять прошлое опасно?
Лидия Ивановна пристально поглядела на Виктора Степановича. Вынесет ли груз ответственности?
– Что, например? – нерешительно спросил он и поставил уже тяжелый пакет на землю.
– У тебя могут не родится дети, которые сейчас живут. Зато могут родится другие. Ты можешь жениться на другой женщине. Может начаться третья Мировая война, прилетят инопланетяне, тектоническая плита под Красногорском опустится, и город затопит водой.
– Да, ну! Неужели так серьёзно? – засомневался Виктор Степанович.
– А ты как думал? Представь, если бы сто лет назад Октябрьская революция не победила и страной правил Керенский? Мир стал бы другим. Если бы ты в молодости опоздал на первое свидание к своей жене, она встретила бы другого Васю. Что тогда? Никто не может в точности предугадать причинно-следственные связи.
– Тогда давайте, Лидия Ивановна, не будем ничего менять. Прожил я неплохо, ошибался порою, но не до такой же степени, чтобы рушить основы современного миропорядка.
– Не уходи от ответа. Я хочу знать! Требую. Имеется ли у тебя проступок, который желаешь изменить? Из-за которого просыпаешься ночью в холодном поту?
Виктор Степанович нерешительно замялся.
– Есть. Наверное. Но я не хочу об этом говорить.
– Почему?
– Я вас слишком мало знаю. И не хочу потерять.
– Сильно напортачил?
– Сильно, – кивнул Виктор Степанович.
– Хорошо, потом расскажешь, – новая знакомая внимательно посмотрела на Виктора Степановича бездонными карими глазами.
Из черных точек зрачков повеяло манящей тайной, вселенским знанием и уверенностью в собственной правоте.
– Как это у вас получается? – заикаясь спросил Виктор Степанович.
– Что? – вдруг расслабленно улыбнулась Лидия.
– Быть загадочной и привлекательной?
– Это большая женская тайна. Если мужчины узнают, то пропадет жизнь на Земле.
Лидия Ивановна кокетливо присела, легко взмахнула рукой, глазами описала полукруг поверх головы Виктора Степановича, показала язык и повернула направо.
– Бу-ты-лоч-ка, – пропал фальцетом пенсионерка.
Что за женщина? Виктор Степанович отметил про себя, что пропадает. И мало того, ему нравится подобное состояние. Последние пять лет он прожил в одиночестве. Почти привык, что в квартире никого нет. Валентина уютно не шуршит на кухне, не напевает тихий мотивчик из юности. Он научился закладывать белье в стиральную машину, научился печь блины и варить овсяную кашу. Получалось, конечно, не так вкусно, как у покойной жены, но жить можно.
Вдовец Виктор иногда посматривал в сторону проходящих женщин. Перебрасывался парой фраз в магазинных очередях или в маршрутке. Иногда любил оценивающе рассматривать встречных красоток разных возрастов, не обязательно ровесниц. Но и в мыслях не мог представить, что на старости лет появятся серьёзные отношения с женщиной. А сейчас? Сейчас он познакомился с этой шальной Лидией Ивановной всего около часа назад. И готов бежать за ней на край света? Как так получилось? Что с ним произошло? Виктор Степанович раскидывал вокруг себя килограммы вопросов.
Пока влюбчивый пенсионер предавался размышлениям, Лидия Иванова принесла и положила в пакет три пустые бутылки из-под пива.
– Чего задумался, кавалер? Идем дальше. У нас с тобой сегодня стахановская норма. Нас же теперь двое?
– Лидия, я не претендую на ваши доходы?
– Виктор! Прекрати мне выкать! Я тебе уже говорила, что нам некогда терять время на глупые предрассудки. Мы с тобой не молодые люди. Давай пропустим условности. Держи меня за руку, и шагай смело вперед.
– Признаться, у меня на сегодня другие планы, – робко попротивился Виктор Степанович.
– Не хочешь? – удивилась Лидия.
– Я так не сказал. Я делюсь своими ощущениями. Еще сегодня утром я был одиноким старым человеком. И вот теперь нас уже двое.
– Что тебя смущает? – Лидия Ивановна подперла руки в бока.
– Я как во сне. Так не бывает.
– Почему?
– Я не знаю. Жизненный опыт подсказывает, что с человеком следует долго сходиться. Знакомится, привыкать, прилаживаться, уступать независимые территории, а лишь потом уверенно утверждать, что они вдвоем.
– Тебя смущает, что мы мало знакомы?
– Да.
– Думаешь, я тебя обману?
– Нет. Признаться, не было такой мысли.
– Виктор, что ты надумал? Я не собираюсь с сегодняшнего дня жить с тобой в одной квартире, делить кровать и вести общий семейный бюджет. Мы просто погуляем. Сдадим бутылки и пойдем каждый в свою конурку. Спать и мечтать каждый о своём. Если тебе понравится со мной общаться, приглашаю завтра на совместную прогулку за бутылками. Все.
– А у меня фантазия не на шутку разыгралась. Ты извини, Лидия.
– Прощен. Пошли вперед. Конкуренты не дремлют. Знаешь сколько охотников до легких денег?
– Легких? Я бы не сказал, – разбухщие пакеты ощутимо оттягивали руки Виктора Степановича.
– Так многим кажется. Люди не желают видеть, что приходится делать, например, звездам шоу-бизнеса, чтобы оставаться на Олимпе и зарабатывать большие деньги. Обычный обыватель не вынесет и десятой доли того, что преодолевает Киркоров или Николай Расторгуев, бросившие вызов и сумевшие выделиться из толпы. Окружающие люди всеми силами пытаются уничтожить, как им кажется, подобных выскочек, понизить до общего среднего уровня. Не выделяйся, и у тебя все будет хорошо. Или почти все.
– И это тоже относится к бутылкам?
– Без сомнения. Деньги небольшие – труда много. Люди не понимают и завидуют.
– Лидия, вы хотите, чтобы все старушки встали и пошли собирать бутылки?
– Упаси боже, Виктор! Если они в один прекрасный день пойдут собирать бутылки. Я пойду сяду на скамейку у подъезда, лишь бы не очутиться в их компании. Не люблю стадо.
Лидия Ивановна подбежала к урне, из которой торчал набитый мусором пластиковый пакет. Виктор Степанович присел на лавочку, встряхнул затекшие руки. А он тоже человек из стада? Или шел наперекор судьбе? Ведь прожил достаточно стандартную и невыдающуюся жизнь, против общественного мнения не шел. В конце восьмидесятых было принято критиковать власть и государство, он возмущался и поливал грязью чиновников и казнокрадов. Сейчас не принято, он и помалкивает. Достоин ли он такой женщины, как Лидия Ивановна? За что ему на стрости лет подарок судьбы?
Пенсионерка, тем временем, порхала как бабочка от одной урны к другой, пританцовывала, напевала что-то типа «Ламбады». Радовалась жизни. Неужели так можно? – думал Виктор Степанович. Я же прожил жизнь неправильно. Вот, как надо жить – радуясь каждому мгновению, улыбаясь каждому встречному, мечтая о возможных и невозможных вещах.
– Устал? – Лидия Ивановна добыла на этот раз три бутылки.
– Есть немного, с непривычки.
– Ничего, втянешься, если захочешь. Движение – это жизнь!
– Сюда уже не вместится, – заметил Виктор Степанович.
– Не проблема, – легким движением руки, как фокусник, Лидия Ивановна достала из-за пазухи новый черный пакет, – не первый раз замужем. Я предусмотрела запасной вариант.
Лидия Ивановна по-хозяйски перераспределила тяжести, чтобы было удобнее нести. Сдав стеклотару, она настаивала на справедливом разделе денег. Пополам. Виктор Степанович отказывался, протестовал, но напрасно. Лидию мог остановить только железнодорожный состав. Если бравая старушка что-то решила, то так тому и быть!
Глава 6
Уставший, но переполненный впечатлениями и противоречивыми размышлениями о жизни, Виктор Степанович вернулся домой около трех часов дня. От приглашения Лидии Ивановны зайти к ней в гости на тарелку куриного супа, отказался. Сел за Валентинино трюмо, разложил перед собой заработанную мелочь. Внимательно посмотрел на свои руки, на лицо и возрастные морщины. В чем же твое предназначение, Виктор? Зачем пришел в этот мир? Что останется после тебя?
Случайная и радостная встреча с Лидией Ивановной всколыхнула волну вопросов и размышлений. Еще с утра Виктор Степанович собирался спокойно доживать старость и радоваться каждому прожитому дню, планомерно готовиться к уходу из жизни.
Предстояло завершить необходимые дела, разложить документы, написать завещание, напоследок навестить еще живых родственников. Он хотел заканчивать земной путь, и находил в этом осмысленное удовлетворение. Но начинать что-то новое и серьезное? Зачем? Не поздно ли? Ведь и силы не те, и времени остается не так много. У кого бы спросить, сколько осталось жить? Тогда бы отвечать на вопросы было намного легче.
Виктор Степанович натянул кожу на щеке, морщины под глазами расправились, открыв белки глаз. Не поздно ли тебе мечтать? С другой стороны, почему бы не пошалить напоследок? Сердечко выдержит душевные муки и страстные томления? Оно уже не молодое. Иногда прихватывает и ухает, замирая в темной глубине. А хочется же. Хочется ощутить себя молодым, когда многое возможно. Когда смело начинаешь новые дела.
Но стоит ли начинать новое, если нет уверенности, что доведешь до логического завершения. Страшно? Если помрёшь на взлете? Неужели важно, что подумают люди? Главное, чтобы последние минуты жизни был на высоте, чтобы глаза горели. Сердце учащенно билось. Да, именно такого финала хотел Виктор Степанович. Но о смерти еще рано думать. Еще поживем!