Александр Соболев – Куратор. Однажды, 5 500 лет назад… (страница 15)

Как я проглядел оккупацию Снарком Америки и Австралии? Куда смотрел? Чем думал? Я прилетел в ЦИЛ и устроил настоящий разнос подчиненным. Слишком хорошо устроились! Почему мы не успеваем? Почему всегда работаем вторым номером? У нас нет идей?

– Снарк через чур агрессивный и нечестный, – ответили мне.

– Что это значит?

– Наши противники одарили европейцев новыми технологиями, подарили современные корабли и спутниковые карты. Они обучили команды. На каждом корабле Колумба – по 2—3 куратора с Ахорна. Корабли испанцев оборудованы газотурбинными двигателями и пересекают Атлантику при любой погоде за пару недель.

Потом, спустя столетия, мы уличили Снарка во лжи и подтасовке фактов. Пришлось переписать изданные учебники истории, убрать доказательства и свидетельства, из которых видно как Колумб разъезжает по пляжам Доминиканы на полноприводном джипе.

Получив технологии и оружие из двадцатого века французы, англичане и испанцы набросились на неосвоенные матерки, как бешенные псы. За какие-то сто лет, уничтожили почти все коренное население. Ограбили и увезли в Европу золото и драгоценности тысячами тонн. Вывозили любые ценности, что попадались на глаза. Одни дикари, вооруженные огнестрельным оружием и современными технологиями, истребляли других дикарей с топориками и луками. Итог колонизации Америки слишком печален: полностью растоптана интересная и самобытная ветвь человеческой цивилизации.

Мои подопечные предлагали вмешаться в раздел Америки, направить русские или китайские корабли со стороны Тихого океана. Я не желал действовать методами Снарка. Хотелось, чтобы люди самостоятельно достигли совершенства в технологиях и науках. Я глубоко убежден, что заслуженные тяжелым трудом знания и умения, важнее свалившихся с небес императивов.

Наблюдать, как гибнет Америка, не было сил. После долгих и мучительных споров, мы отправили русскую экспедицию в Америку. Вернее сказать, помогли и мотивировали русских организовать подобную миссию. Вскорости, Аляска и западное побережье Америки стало русским. Ненадолго. Снарк вновь переиграл меня. Оказывается, я не согласовал колонизацию Америки с вышестоящим руководством. России пришлось продать Аляску и уйти с территории Американского континента. Но, извините, я забегаю далеко вперед.

Глава 12

Я отложил рукопись. Спать не хотелось. Обычно после тяжёлого рабочего дня, прочитав три-четыре страницы, засыпаю. Сегодня было по-другому. Событий за последние сутки – хоть отбавляй. Я устал. И расслабляющие сто грамм употребил, но…

Но неспокойные мысли мешались в голове, сердце ритмично стучало, принять удобную позу не получалось. Выходит, у меня сегодня бессонная ночь? Не люблю я этого. Следующий день за бессонницей всегда потерян: работать сил нет, за руль садиться опасно, литераторствовать не получится – мысли от усталости путаются, не изливаются красивой полноводной рекой. Остается лежать, как тюлень и созерцать окружающие предметы. Обычно я стараюсь избежать бессонницы: выпиваю валерьянку. Если не помогает – завариваю мяту. Если и травяной чай не усыпляет, то выпиваю полтаблетки снотворного. Но домашнюю аптечку и травы я с собой не захватил. Завтра с утра сгоняю за лекарствами. А сегодня? Бродить и маяться?

Я вышел на веранду. Огляделся: нет ли у Валеры сушеной мяты? Заглянул в шкафчики, проверил банки на подоконнике, нагнулся под лестницу. Не нашел. Мой друг не увлекался сбором целебных трав. Не все любят, что ж поделаешь?

Поставил чайник. В горячий чай плеснул коньяка, постараюсь расслабиться алкоголем. Пододвинул кресло к окошку, чтобы рассматривать убывающий серп луны. Ноги укутал пледом, сделал глоток. Горячий напиток обжег язык. Боже, но как же вкусно! Тепло разлилось внутри. Тревожные мысли подёрнулись туманом.

Хорошо все-таки остаться на даче одному. Никто не отвлекает, никто не теребит, тишина и спокойствие. Долго ли мне наслаждаться одиночеством? Думаю, что долго. Обустроюсь, куплю лекарства на первое время. К отсутствию теплого туалета привыкну. На работу можно ездить с дачи. И Барсику здесь лучше, чем в московской квартире.

Постепенно тревога улетучилась. Я улыбнулся звездам и Луне. Налил еще стакан горячего чая с коньяком. Меня посетила нечеткая мысль, что беды начались с появления рукописи Керна. И что с того? Возможно, ее кто-то ищет? В тексте изложена страшная тайна человечества? Конечно, нет. В жизнеописании Керна ничего судьбоносного не написано, – успокаивал я себя. Автор упражнялся в переворачивании исторических фактов. Причем, не утруждая себя точность исторических фактов. Интерпретаторов и переписывальщиков истории всегда хватало. Сколько подобных телевизионных передач и газетных статей я уже слышал. Хотя бы взять утверждение, что Александр Македонский, Александр Невский и Наполеон – это одна и та же личность. Историкам выгодно разнести одного и того же персонажа по разным эпохам и странам. Бред? Бред, – утвердился я.

Однако, не было объяснения таинственного появления рукописи на моем столе. Откуда же она взялась? Я взял манускрипт Керна. Потряс в воздухе. Листы как листы. Обычные, белые, не самого лучшего качества, но и не самого плохого. Средненькие такие. Что это дает? Ничего. Допустим, что написанная информация не вымысел, а правда. Что тогда? В этом случае, за рукописью гонятся люди Снарка, чтобы уничтожить следы Керна. Ничего себе! Что же делать? Хладнокровные циничные боевики Снарка уничтожат меня и имени не спросят. Для них земные человечки – биомусор, подопытные образцы. Одним меньше, одним больше – не велика потеря.

И тут я, вместо сна, неожиданно взбодрился. Выход из сложившейся ситуации виделся в том, чтобы найти людей Керна и попросить убежища. Хотя с первых страниц рукописи было ясно, что кураторы Керна не охотно идут на прямой контакт, используют косвенное влияние, рассчитывают на ум и сообразительность людей, на их внутренние резервы. Ведь все мы построены по образцу и подобию более развитых прародителей. Мы всё можем, или почти всё. Тогда беспокоиться не о чем: либо я выкручусь, либо сгину в потоке времени.

Чай закончился. Я подлил воды и поставил новый чайник. Еще стаканчик, и баиньки, – подумал я. «Ла-ла-ла», – в голове завертелся попсовый мотивчик.

– Так и надо, не разглядел, – пропел я, наливая новый стакан чая.

– Так и надо, я не удел, – я накрыл ноги пледом. Может прилечь на диван? Нет, уж. Сейчас допью, тогда и лягу. Как я буду пить лежа? Неудобно же.

– Ее встречает один, а провожает другой, – чай с коньяком приятно грел горло, веки медленно опускались.

– А я как будто чужой, чужой, чужой, – громко пропел я.

Я отхлебнул еще глоток. Замолчал, и поймал себя на мысли, что музыка не прекратилась. «Подожди, дожди, дожди…» – слышалось откуда-то с улицы. Я накинул плед на плечи и вышел на крыльцо. Ритмичные звуки на улице звучали еще громче. Небольшой синий домик, справа через один от дачи Валеры, светился огнями гирлянд. Я сунул ноги в калоши и пошел знакомиться с веселыми соседями. Если выспаться не получается, лучше с кем-нибудь пообщаться. Песня Игоря Корнелюка закончилась и начался «Синий туман» Добрынина. Калитка на музыкальный участок была открыта нараспашку.

– Есть кто дома? – спросил я как можно громче, перекрикивая музыку.

Мне никто не ответил. Странные люди, все-таки. Включили в два часа ночи музыку на всю улицу и ушли. Куда? Хорошо, что в дачном поселке сейчас мало людей. Но это не воспитанно. Куда смотрит сторож Федор?

– Хозяева! – я еще раз попытался перекричать колонку.

Никто не выбежал на крыльцо, дверь не распахнулась. Я огляделся – навес над крыльцом украшен, как новогодняя елка: перемигивающиеся огоньки, разноцветные фонарики и мишура. От слабого ветерка раскачивались колокольчики, сказочные зверьки и игрушечные фрукты.

Я нагнулся и выдернул шнур из розетки. Музыка оборвалась на полуфразе. Звенящая тишина застыла в воздухе. Вдруг стало страшно. Что я наделал? Сейчас выйдет какой-нибудь десантник из дома и наваляет мне тумаков, потому что так нельзя, потому что дом – это крепость, потому что сегодня годовщина демобилизации или любая другая памятная дата. Он всегда отмечает этот день, и так далее. Я поежился. Изо рта струйкой вырывался пар. Не жарко октябрьской ночью за городом. Хмель почти испарился. Картина приобрела нереальную четкость, я видел мельчайшие крупинки и соринки на полу, тончайшие звёздочки на небе. Цвета насытились яркостью.

В доме с грохотом упал металлический таз или крышка, по окну промелькнула тень, рассохшаяся половица скрипнула. Кто-то приближался ко мне. Блин, бежать пока не поздно? Можно же еще спастись. Еще мгновение и будет обидно, досадно и больно?! Ноги приросли к земле, я не пошевелился. Входная дверь распахнулась наружу. Из тени дверного проема на освещенное крыльцо вышла очень красивая женщина, лет тридцати-тридцати пяти, если о возрасте дамы имеет смысл рассуждать в два часа ночи.

На открытую веранду вышла женщина из снов и юношеских фантазий. Она была чрезвычайно сексуальна и соблазнительна: в ситцевом платке, скрывающем пышные вьющиеся волосы, в телогрейке, накинутой поверх темно-синего спортивного костюма еще советских времен, на ногах – серые валенки и черные высокие колоши. Во всем чувствовался завершенный и продуманный глубокий образ. Такую увидишь раз в жизни, и пропадешь до конца дней. У меня от удивления открылся рот.