Александр Соболев – Куратор. Однажды, 5 500 лет назад… (страница 17)

– Правда? А где вы живете и работаете, Наташа?

– Практически всю взрослую жизнь я проработала в одном НИИ на Дальнем Востоке, в Хабаровском научном центре от Академии Наук.

– Вы ученая?

– В какой-то степени.

– Что изучали?

– Я изучала социологию и психологию. У меня много научных трудов.

– Никогда бы не подумал, – вырвалось у меня, – чтобы быть умной, вы слишком красивая. Так не бывает.

– Почему же? Я же перед вами.

– Я не верю своим глазам. Давно вы переехали из Хабаровска? Чем теперь занимаетесь?

– Кафедру нашу закрыли, как неперспективную. Сотрудников разогнали, кто-то уехал в Англию, кто-то в Америку. Мы с мужем решили поехать попытать счастья в Москве. Все-таки родной язык, страна, патриотизм, знаете ли, не пустое слово для мужа.

Наташа говорила и смотрела на меня прямым, сосредоточенным взглядом, как со старым знакомым. Она будто проговаривала давно заученный и повторенный много раз текст. Я кивал, мол, согласен, не любят у нас в отечестве умных и талантливых людей. Да, и не только у нас, взять того же Джордано Бруно или Сократа. Да и история с Иисусом ничему людей не научила.

– Сейчас пытаюсь организовать частную школу. Есть большой опыт, хочу поделиться с людьми. Для организации собственного дела слишком много волокиты: лицензии, разрешения, документы на помещение, поиск сотрудников. Зарплату надо платить, налоги в бюджет, чиновникам на лапу. Вы меня понимаете?

– Понимаю. Частный бизнес у нас не в почете.

– Поэтому я пока проедаю старые накопления. Веду размеренный образ жизни.

– А где муж? Это его вы ждали? Что будете делать, если он придет?

– Сережа, вы не переживайте. Если муж придет, он поймет.

Наташа пристально посмотрела на меня, пытаясь что-то разглядеть. Мне стало неудобно. Я налил еще водки.

– И мне, – пододвинула свою рюмку соседка по даче, – давайте выпьем, чтобы любимые всегда возвращались.

– Муж вернется. Вы верьте. Куда он пошел? – спросил я после того, как выпил и закусил.

– Мой муж – научный деятель мирового уровня. Я уверена, что он рано или поздно вернётся. Он ушел налаживать нашу совместную жизнь, как должен делать любой настоящий мужчина. А я его буду ждать, сколько нужно.

– Давно он ушел?

– Это не имеет значения. Время относительно. Часто одного дня много, а в другой раз и года мало. Все зависит от проблемы, которая стоит перед человеком. Правда же, Сережа?

– Да, согласен, – кивнул я, – как мужа зовут, как его фамилия? Если он такой знаменитый. Может я что-нибудь слышал о нем?

– Если вы не занимались наукой, его имя вам вряд ли что-либо скажет. Хотя, извольте – мой муж Сергей Иванович Керн, а я – Наталья Алексеевна Керн.

– Интересная у вас фамилия.

– Да, это точно, как у «гения чистой красоты» Пушкина – Анны Керн, помните?

– Да. Но я эту фамилию в последнее время часто встречаю в одной рукописи, которая странным образом появилась у меня.

– Сережа, не надо сейчас об этом, – вдруг настойчиво попросила Наташа.

– Почему?

– Давайте выпьем! – Наташа озорно улыбнулась.

Надо сказать, что настроение ухудшилось. Появившийся муж разрушал еще нечетко проявившиеся воздушные замки. Я разливал водку и думал, что мне ничего не светит. Наташа любит и каждую секунду ждет мужа. Видно, что она волнуется и переживает. Девушка из мечты то вдруг смеялась и шутила, то вдруг становилась серьезной и напряженной. Почему же очередная красивая умопомрачительная девушка проходит мимо моей жизни, не наследив как следует в растерзанной страданиями душе одинокого таксиста из Москвы? Чем я хуже того Сергея Ивановича? Имена у нас, кстати, совпадают. Наташе не надо переучиваться. В голове нарисовались волнительные мгновения сладкого грехопадения на супружеском ложе Кернов. Видимо, физиономия у меня была настолько жалкая, что Наташа спросила:

– Сережа, что вы поникли? Не надо грустить!

– Хорошо, – пожал плечами я, – не буду.

Я потянулся за графином. Разлил.

– Давайте следующий тост выпьем за вас, Сережа. За человека, который приходит именно тогда, когда нужно. Это ценное и редкое качество, между прочим. Расскажите о себе, что посчитаете нужным.

– Вам интересно?

– Очень!

Мы выпили еще. Язык развязался. Что ж греха таить, я рассказал в кратком изложении никчемную жизнь московского неудачника-таксиста вплоть до сегодняшнего дня. Между делом, подливал и выпивал. Наташа престала стесняться и пила со мной наравне. Я рассказал про рукопись, про смерть соседа Ивана Тимофеевича, про друга Валеру. Я понимал, что жизнь моя убогая и неинтересная, не то что у Наташи – научные открытия, симпозиумы и конференции, коллеги и сподвижники из Канады и Америки, перелёты на бизнес-джетах в Лондон или в Милан, страстные поклонники, сорящие миллионами зеленых купюр. Бедняжка Керн, как ему тяжело жить рядом с такой красоткой! С ума можно сойти от ревности!

В расстроенных чувствах, я быстро довел себя до состояния не стояния. Не подумайте ничего плохого, я не алкоголик. Но уж когда не получается и не знаешь, как себя вести, лучше уйти и забыться. Завтра ситуация сама собой разрешится. Вернется муж, Наташа улетит на конференцию в Париж. Я поеду таксовать по темным и унылым улицам вечереющей Москвы. Каждый займётся своим делом.

– Никому не рассказывайте про рукопись! – вдруг очень четко сказала Наташа.

– И даже тебе? – я вдруг перешел на «Ты».

– Мне можно, но больше никому.

Голова закружилась. Но Наташа пригласила потанцевать. Я обнял ее за талию. Наши глаза встретились. Я еле стоял на ногах, и с трудом понимал, что значат такие взгляды. Зачем же я столько выпил? – вдруг пронеслось в голове.

– Наташа, прости меня, – мне захотелось несмотря ни на что поцеловать ее, я закрыл глаза и направил свои губы к ее.

Наташа не сопротивлялась, чему я вяло удивился. Она ответила страстным поцелуем. Я провел рукой по гладкой спине, нащупал под футболкой мягкую теплую…

Дальше я провалился вперед в темную бездну. Нестройный ход мыслей прервался. Свет померк. Наташа пропала. Я летел бесконечно вниз по пластиковым трубам, мягко ударяясь о прорезиненные стенки. Падение продолжалось неестественно долго. Я расслабился и получал странное удовлетворение, что от меня сейчас ничего не зависит.

Я открыл глаза ровно за секунду до того, как раздался стук в окно. Осмотрелся, я лежал на диване возле печки в Валерином доме. В ногах тихо урчал Барсик. Значит, я как-то добрался до дома. Слава богу, ненавижу эти неловкие минуты с утра. Здрасьте. Доброе утро. Помните, что было вчера? Ой, давайте, оставим все как есть. Хорошо, пускай это будет нелепым недоразумением. Будем друзьями? Я согласна. Прощай… те…

И все же интересно, а было у нас с Наташей что-нибудь или не было? Вряд ли. Я вчера напился, что едва ли совершил подвиг в постели. Сейчас же схожу и извинюсь.

Стук повторился. Кто же там такой настойчивый? Я встал, накинул на плечи плед, вспомнил, что в этом пледе я вчера ушел к Наташе. Хорошо, что все вещи вернулись домой. Я осмотрел себя – одежда вчерашняя на мне. Может я и не раздевался? Хорошо бы так.

Вышел на крыльцо. На нижней ступеньке стоял мужичонка лет тридцати-сорока, точнее определить возраст было затруднительно.

– Добрый день, – улыбнулся гость, – меня зовут Федор, я местный сторож. Я знаю хозяев этого участка, вы на них не похожи. Кто вы?

– Меня зовут Сергей Кузнецов. Я – друг Валеры, хозяина. Давайте, я сейчас наберу его по телефону. Он расскажет, что разрешил мне здесь перекантоваться. Хорошо?

– Хорошо, набирайте, – согласился Федор, со вздохом развел руками.

Я набрал Валеру. Друг долго не подходил к телефону. Федор, между тем, не молчал, а рассказывал про то, что вчера отлучился в Крупино, там телка у бабы Маши телилась. Телка еще не стельная. Первый раз. Роды были тяжелые. Позвали всех, кто мог, в том числе и его – Федора. А помогать на селе, это первое дело. Без взаимовыручки не справиться, немца не победить, урожай не собрать. Такие дела. А ты говоришь.

Я молчал, слушал одним ухом гудки в трубке, другим – Федора. Внутренне пытался сообразить, что же происходит со мной и с миром вокруг.

– Я ворота-то и открыл, мало ли кто случайно приедет. Сам побежал выручать соседей. Через час вернулся. Ворота закрыл. Сегодня с утра обхожу участки, значит. Смотрю – машина стоит. Незнакомая. У Валеры Хендай. А это ж Киа? Да?

– Да, – я согласился с очевидностью.

– Я, значит, стучу, стучу. Извините, если разбудил. Порядок есть порядок. Надо знать, кто приехал, чтобы хозяева потом на меня не обижались. Зарплату я здесь получаю хорошую, по нашим деревенским меркам. Не жалуюсь. Халявить не люблю. Потому что если будешь лентяйничать, кто ж тебя потом на работу возьмёт? Никто. А жить на что-то надо? Так ведь?

Валера, наконец, взял трубку. Я ему обрисовал ситуацию. Передал телефон Федору. Сторож, стосковавшись по общению, продолжил саморекламу в трубку Валере: он никуда не уходит. Круглые сутки находится в вагончике у шлагбаума. Бабе Маше надо было помочь. Кто его осудит? А раз приехал кто-то без его ведома, так Федор с утра прошел и нашел. Хорошо, что это ваш знакомый, буду знать. А то, что ж мне полицию вызывать? Не хочется. Вызовешь, потом одни проблемы. А если вызов ложный, могут и штраф выписать, а оно ему надо? Лучше во всем самостоятельно разобраться. В поселке никого больше нет. На выходные приезжали пару человек. А сегодня среда. Никого нет. Нет. Ага. Спасибо, и вам того же. А мне болеть нельзя, я ж на посту. Ежели захвораю, лечусь народными средствами – ромашкой и медом. Ага, и вам спасибочки. Привет жене, теще и деткам. Приезжайте, жду, всегда рад…