Александр Соболев – Котенок (страница 1)
Александр Соболев
Котенок
Где-то за лесом гулко бумкнуло, и эхо прокатилось до самой Петряевки. Андреевна отложила вязание, вскочила с лавки и шустро зашуршала шерстяными носками по домотканым половикам к окну. Избушка за годы своего существования изрядно просела, поэтому к окну теперь надо было наклоняться, даже при невеликом росте старушки. Где-то там, в стороне Белкамня в небо поднимался жиденький дымный столбик, что не могло не пробудить любопытства.
– И где ж это? – сама у себя спросила Андреевна. – Никак у Озерца бахнуло?
Старушка много лет жила одна, и за это время привыкла разговаривать, как сама с собой, так и с псом Косиком, неотлучно дежурящим во дворе, курами, и даже с чайником на печке, или старой деревянной прялкой, которая периодически грозилась развалиться. От одиночества старушка не страдала, после смерти выпивохи-деда, нередко распускавшего руки и не особо любившего домовитую супругу, Андреевна по-настоящему оценила выпавшую на её долю свободу и зажила в своё скромное старушечье удовольствие. Сыновья выросли и разъехались, кто далеко, а кто и ещё дальше, приезжали редко, чаще писали или присылали деньги. На письма Андреевна старательно отвечала, деньги большей частью складывала в заветный сундучок под кроватью, в Петряевке тратить их было особо не на что. Конечно, в деревенском магазине, как и вообще всюду, имелось множество разнообразной хрени в пёстрых полиэтиленовых упаковках, но привыкшая обходиться малым, Андреевна на разноцветные картинки не велась, покупая в магазине только необходимое.
– Точно, у Озерца, – подтвердила самой себе Андреевна. – Браконьеры рыбу глушат, или как?
Озерец был старой, вымершей деревенькой, от которой остались только полуразвалившиеся срубы да неподвластное времени кирпичное здание бывшего сельсовета. К Озерцу деревенские ходили на рыбалку, вылавливая из зараставшего камышом небольшого водоёма последних карасей и шустрых вездесущих окуньков. Идти было недалеко, версты две, вряд ли более. Поэтому Андреевна сунула ноги в высокие резиновые сапоги (змеюк в этом году в лесу развелось – страсть сколько!), подхватила свою «походную» палку и зашагала по едва заметной тропинке. Пёс Косик, радостно виляя хвостом, побежал следом.
Жила Андреевна на самом краю Петряевки, почти в лесу, что само по себе имело, как положительные, так и отрицательные стороны. В лес по грибы-ягоды, или там за хворостом – только выйти со двора. Зато зимой голодные волки безбоязненно шастали под самыми окнами, а бывало и разоряли вкусно пахнущую коровой или поросятами стайку. С возрастом держать корову или поросят Андреевне стало не под силу, остались одни куры, и их старушка перевела в недоступную для волков пристройку, сделанную ещё дедом-выпивохой для своих плотницких надобностей. Пристройка была крепкой, рубленой, с надёжной жестяной крышей и маленькими оконцами прямо под ней, поэтому волкам недоступной. Летом волки людям не показывались, поэтому Андреевна безбоязненно ходила по лесу по своим старушечьим надобностям, вооружаясь лишь крепкой «походной» палкой. Хотя, имелось и ружьишко, старенький советский ИЖ-58М двенадцатого калибра, оставшийся от буйного деда. К ружью Андреевна относилась с прохладцей, так, бабахнуть иногда с крыльца, отпугивая обнаглевших волков, так это в деревне проступком не считалось, равно как и владение ружьём без официального оформления.
Дорогу до Озерца старушка знала, как собственную кладовку, поэтому путь много времени не занял. Однако в Озерце ничего не горело, уже почти развеявшийся дымный столбик был чуть дальше, за заболоченным озером, давшим деревеньке название. Андреевна подтянула повязанный по-старушечьи, под подбородком, платок и двинулась в обход озера. Прошедшие на неделе дожди основательно промочили лес, поэтому пожара можно было не бояться, а вот посмотреть на то, что там так громко бахнуло, стоило непременно.
Несмотря на возраст, Андреевна была вполне здоровой старушкой, и лишний крюк вокруг озера не слишком утомил её. Однако смотреть особо было не на что, парочка поломанных сосёнок, вырванный с корнем кустарник, да небольшая воронка в земле с ещё дымящимися краями. На дне воронки валялась какая-то обожжённая каменюка, к которой подходить Андреевна остереглась. Мало ли, вдруг ещё раз рванёт? Не противоположном краю воронки из-под рыхлой, поднятой ударом земли виднелось рыже-бурое, мохнатое. Будто клочок меха. Андреевна обошла воронку, пошевелила землю палкой. Так и есть, зверёк какой-то. Видать, на свою беду оказался на пути падающей каменюки. Неожиданно носившийся вокруг Андреевны Косик понюхал разворошённую землю и зарычал, морща нос.
– Ну и чего ты? – спросила у него Андреевна, – лесной зверушки испугался?
Пёс поутих, однако морщить нос, демонстрируя невеликие клычки, не перестал, зорко следя за тем, как Андреевна разгребает насыпавшуюся землю на кучке рыже-бурого меха.
– Гляди-ко, бедолагу чуть пополам не порвало, – бормотала Андреевна, пучком травы обмахивая тушку зверька.
Это был довольно крупный, с Косика величиной, котёнок со странно закруглёнными ушками и негармонично широкими лапами. Андреевна, было, решила, что это рысёнок, однако зверёк был темней рыси, да и уши совсем не рысьи, без кисточек. По левому боку зверька тянулась присыпанная землёй рана, почва под тушкой пропиталась кровью. Но животное ещё дышало, и старушке стало до слёз жалко божью тварь. Несмотря на недовольное ворчание Косика, Андреевна, как могла, почистила ранку, уговаривая вздрагивающего от её прикосновений зверька не бояться, стащила с головы платок и туго замотала им раненый бок.
Зверёк был не очень тяжёл, но всё-таки нести его было трудновато. Одно дело – пронести тушку весом килограммов в пять-шесть шагов двадцать, и совсем другое – чимчиковать с такой тушкой на руках версты три. Дома Андреевна первым делом поставила на газовую плиту кастрюлю с водой, в которую сунула тряпочный мешочек с шалфеем, и только потом присела отдохнуть. Найдёныша положила на вязаный коврик у двери, с него будет проще отстирать кровь, сочившуюся из раны. Разодрала на бинты старую простынь, перевязала промытую отваром шалфея рану и перенесла пациента под лавку у стола, на настеленные ради такого случая тряпки. Зверёк постепенно приходил в себя, шипел и пытался царапаться несоразмерно большими, но тупыми когтями. Андреевна уговаривала его, воркуя что-то очень бабкинское, бессмысленное и ласковое, то, что бабушки обычно говорят маленьким внукам. Однако, стоило оставить найдёныша в покое, как он совершенно по-кошачьи свернулся клубком и затих, прикрыв жёлтые большие глаза.
– Вот и спи, котёнок, – сказала Андреевна, – во сне организм восстанавливается.
В магазин Андреевна ходила нечасто, только тогда, когда подходили к концу припасы. Соль, сахар, крупы, муку и спички покупала сразу помногу, чтобы лишний раз не беспокоиться. И на этот раз нагрузилась, не хуже караванного верблюда. Возле сельсовета, наискосок от магазина, стоял порядком запылённый, но всё-таки довольно респектабельный микроавтобус. Сзади его подпирал большой, как трактор, джип. «Никак, начальство из района пожаловало?» – подумала Андреевна. Впрочем, до начальства её, пенсионерке, дела не было. Есть у него, начальства, надобность, так пусть и ездит, ей-то что? Обе машины были иностранными, а микроавтобус ещё и украшен целой рощей разнообразных антенн. Гости в Петряевке были редкостью, поэтому поглазеть на визитёров выползли местные старухи и дети, взрослые-то на работе.
– Кого это к нам принесло? Поинтересовалась подслеповатая Маня Косулина у Андреевны.
– А я знаю? Я из магазина иду, а не из сельсовета.
Здание сельской администрации в деревне по-старинке называли сельсоветом, также, как и главу администрации председателем.
– Может, слышала чего? – не унималась Маня.
– Не слышала. Тебе надо, так иди и послушай.
Маня обиделась и замолчала.
А вечером гости нагрянули к Андреевне. Худой, дёрганый какой-то мужчина в очках с толстой оправой и при нём серенькая, юркая, как мышь, девица. Расспрашивали, не слышала ли в лесу чего-нибудь необычного, не видела ли?
– Чего необычного-то? – удивилась Андреевна, – лес, он каждый день необычный.
Рассказала о том, как бабахнуло за Озерцом, но говорить о том, что была там, почему-то не стала. Да и гости особо не расспрашивали, как услышали по Озерцо, загрузились в свои машины, да и уехали. Андреевна заглянула под лавку, где, забившись в самый угол, лежал Котёнок, погладила зверька по взъерошенной холке. Тот утробно рыкнул и попытался ещё больше вжаться в угол.
– Ну, лежи, лежи, хворый ты мой. Не буду тебя беспокоить.
Котёнок шёл на поправку очень быстро. Сначала лакал воду из мисочки, подставленную Андреевной под самую морду, потом молоко, купленное у соседки, не отказался и погрызть косточку, оставшуюся от скоромных щей. На пшённую кашу сначала фыркал недовольно, но, когда Андреевна сдобрила её молочком, съел и кашу. Через неделю Андреевна сняла повязку, незачем душить затягивающуюся ранку, пусть воздухом дышит. Котёнок сначала утробно ворчал смешным детским рыком и норовил цапнуть за руку, но, когда убедился, что ничего страшного не происходит, успокоился. Андреевна внимательно осмотрела подсохшую рану и пришла к выводу, что зверёнышу более ничего не угрожает.