Александр Соболев – Берег Турецкий. Жить счастливо не запретишь (страница 4)
Расстроенная Катерина пришла домой и закрылась в своей комнате. Проревела до вечера. Не поужинав, заснула, уткнувшись в мокрую от слез наволочку.
Рано с утра написала еще одно письмо Алексею и опустила конверт в почтовый ящик в городе. В письме, Катя слезно умоляла парня написать письмо. Она больше не может жить в неизвестности! Две мучительные недели прошли, но ответа Катерина так и не получила.
Нельзя сказать, что в деревне только и говорили про Катькину беременность. Но завистливые и жадные до чужого счастья или несчастья люди попадались. Катя много додумывала внутри и стеснялась ходить по деревне. Больше времени оставалась дома, занимаясь семейными делами и огородом.
Видя мучения дочери, в переговорщики подался Виталий Петрович. Надел выходной пиджак, взял литровку самогона и после обеда в субботу направился к дому Уваровых. Вера Никифоровна на порог не пустила непрошенного гостя. Но Петр Фомич, увидев топорщащуюся в боковом кармане пиджака бутыль, вышел на улицу и пригласил односельчанина в баню.
Там и состоялись переговоры глав семейств, который пытались решить участь молодых. Пытались-пытались, но не решили. Самогон, правда, выпили. Закуски взяли с собой маловато, потому Виталий Петрович вернулся домой сильно под градусом. Язык и ноги заплетались, домочадцам ничего рассказать не смог. Хотя пытался.
На утро, немного похмелившись, поведал Кате и Надежде Ивановне, что дело вряд ли выгорит. Мать Алексея настроила все семейство против их дочери. Похоже, написала Вера Никифоровна сыну что-то страшное и непотребное. Леша не обрадовался беременности Кати и не торопится признавать ребенка. Жениться тоже не собирается. Обиделся он на Катю сильно. Даже письма не желает писать.
– А мне что делать? – устало спросила Катя.
– Думать головой надо было, – мудро, но поздновато поучил батя, – короче, девки, дело в следующем: надеяться нам в этой беде не на кого. Только на себя. Потому рожаешь, Катька. Ростим и воспитываем ребятёнка сами. Вернется Алешка из армии, тогда и поговорим. Надь, налей еще пятьдесят грамм, голова раскалывается. Сил моих нет.
– Обойдешься, – отшила мать, и отнесла бутыль в кладовку, – иди навоз у поросят чисти. Там тебе и полегчает.
– Надя! Сжалься! – взмолился глава семейства, – что ж ты за человек-то такой?
Мать посмотрела грозно на мужа.
– Гулять и горевать некогда, – подвела итог Надежда Ивановна, – работа лечит. И тебе, Катенька, тоже дело найдется. Иди огород прополи. Работа в самый раз для беременных.
– Я поеду к Алексею, – тихо сказала Катя.
– Что? – мать удивленно посмотрела на дочь.
– Я поеду к Леше, – четко выговаривая каждое слово, повторила Катя, – мне надо его увидеть. Пускай в глаза скажет, в чем я виновата. Тогда я буду знать, как дальше жить. С мужем ли, без мужа ли, растить ребенка. Для меня это сейчас самое главное.
– И как ты туда доедешь?
– На поезде, мамуля. На поезде.
Катя решительно встала и скрылась в своей комнате. Властность с лица Надежды Ивановны куда-то исчезла. Мать причитала и уговаривала дочь одуматься. Отец с удивлением и одновременно с гордостью за дочь смотрел на повзрослевшее чадо. Тем более, чистка свинарника в сложившихся обстоятельствах теперь откладывалась на неделю, как минимум до следующих выходных. Под шумок отец прошмыгнул в подвал и вышел оттуда через пару минут заметно повеселевший.
Автобус до города Торжка. Электричка до Москвы. Уже в половине пятого Катя вышла на знаменитую площадь трех вокзалов. В справочной узнала, что в Рогань поезда отправляются с Курского вокзала. Немного удивилась, потому что думала, что с кого.
На Курском вокзале оказалось, что билетов до Рогани нет. Ничего не поделаешь, отпуска, лето. Раньше надо было думать. Да. Не порядок. Мне вас искренне жаль. Да. Как я вас понимаю.
– Что же мне делать? – сердце Кати опустилось, казалось нет вариантов, но все же спросила женщину в окошке.
– Если терпеть нет сил, езжайте на электричках, – грустно улыбнулось лицо с малиновой помадой в окошке, – пять-шесть пересадок и доедете. Не так комфортно и быстро, но доехать можно.
– Где билеты продаются?
– Это вон там, – женщина махнула рукой вправо, – вам в пригородные кассы надо.
– Спасибо, – мысленно Катя поблагодарила Вселенную и хозяйку кассы.
Ехала долго, за окном мелькали города, поселки и села. Наконец, увидела долгожданную вывеску – «Рогань». Вместо положенных десяти-двенадцати часов. Катя доехала за 25 часов. Почти не спала. Смертельно устала. Но гордилась своей настойчивостью, что доехала. Смогла.
Автобусы к семи часам вечера в сторону части уже не ходили. На такси ехать не решилась. Молодая красивая и не местная девушка на таксосомторе в Рогани? Страшно. Самое начало девяностых. Не решилась. Катя переночевала в зале ожидания Роганьского вокзала. С утра привела себя в порядок в вокзальном туалете. Еще пару пересадок на чихающих местных автобусах-ПАЗиках и полтора часа на ухабистых дорогах роганщины, и Катя вышла на остановке напротив КПП воинской части.
Катя попросила дежурного солдатика позвать Уварова Алексея. Боец побежал в часть. Катя расположилась под тремя березками на специально оборудованном месте ожидания: две деревянные скамейки и столик. Сердце волнительно билось в ожидании.
Боец вернулся. Сказал, что передал.
– Спасибо, – благодарно кивнула Катя.
Она расправила подол платья. Глянула на себя в зеркальце. Неумело подвела губы помадой.
Прошло пятнадцать, двадцать минут. Алексея все не было.
Катя зашла на КПП.
– Точно передали?
– Передал.
– Точно?
– Точно.
– Что он сказал?
– Сказал, что спасибо. Вы не волнуйтесь, придет обязательно. Наверное, занят.
Прошел еще час. Катю терзали сомнения. Из КПП вышел боец.
– Он, наверное, не придет, – сообщил солдатик.
– Почему? – Катя подняла усталые глаза.
– Я еще раз сходил. Говорит, что не хочет. Наверное, он на вас обиделся.
– Но я же сюда ехала почти два дня!
– Простите. Что я могу поделать?
– Если я напишу записку, передадите?
– Передам.
– Бумага и ручка найдется?
– Найдется.
Парень вынес тетрадный в клеточку листок и ручку. Катя, вытирая слезы, написала короткую записку.
Боец в пилотке со звездой и погонами с буквами СА убежал в часть. Вернулся через десять минут. Присел на скамейке напротив Кати.
– Я передал, – сказал.
– И что?
– Не знаю.
– Прочитал?
– Прочитал.
– Придет?
– Мне кажется, нет. Вы, девушка, не переживайте. Вы очень красивая. У вас в жизни все будет хорошо.
– Спасибо. Я еще и беременная. А это совсем другой поворот в биографии.
– Я так и понял. Но это же хорошо. Дети – это здорово!
– Выходит, не для всех.