Александр Снегирёв – Плохая жена хорошего мужа (страница 5)

Она начала делать успехи, научилась запоминать наизусть целые абзацы текста и получила заметную роль в спектакле, который их руководитель собирался поставить на сцене Дома детского творчества, но её триумфу помешали обстоятельства. В театральном кружке разразился скандал. Оказалось, на прошлых каникулах руководитель кружка организовал летнюю школу в лесу. Заявки на участие принимались как от завсегдатаев кружка, так и от сторонних желающих. В программе значилось разыгрывание мистерий у ночного костра, декламация стихов, шарады и действо в древнегреческом стиле на фоне декораций, которыми послужит сама природа. Участников собралось немало.

После возвращения жаждущим родителям был предоставлен видеоотчёт (все помешались на видеоотчётах), содержащий сцены беготни среди ёлок, всполохи пламени и высокопарные фразы, произносимые толстой девочкой с разрисованным лицом и в хламиде.

Спустя некоторое время после того, как родители и участники разошлись с торжественного вечера, начали распространяться слухи, что по ночам руководитель театрального кружка приглашал в свою палатку некоторых девочек, якобы репетировать, а избранным предоставлялась возможность репетировать непосредственно в его спальном мешке. Вроде бы никого не принуждали, а девочки шли из чистого любопытства, известно, что из любопытства женщины способны на многое. Любопытство любопытством, но поднялся шум, некоторые любопытные под давлением взрослых почувствовали разочарование и обнаружили у себя нечто вроде глубокой душевной травмы. Героиня этого рассказа записалась в кружок как раз осенью после нашумевшего выезда на природу и не успела вкусить театральной жизни, как лавочку прикрыли. Склонность к античности не довела до добра, а жажда букета снова осталась неутолённой.

На выручку пришло само время – она уже была достаточно взрослой, чтобы обзавестись кавалером, и достаточно привлекательной, чтобы рассчитывать на определённую степень его покладистости. Появление кавалера не заставило себя долго ждать. Их даже было несколько, что привело к ведению действий на два, а то и на три фронта разом, в результате чего выжил сильнейший. За весь период этих чувственных перипетий ни один букет так и не был подарен.

К тому моменту, когда она выбрала путь моногамии, многие запретные прежде вершины были покорены. Яблоки она поедала в тех количествах, в которых считала нужным, телевизор не смотрела вовсе, чёлки носила то короткие, то спадающие на глаза, то косые растрёпанные, то залаченные, как у актрисы из мексиканского сериала. Опытным путём было выяснено, что чёлки действуют на мужчин не хуже, чем мелодия гамельнского дудочника на крыс и детей. Поклонники дарили ей сертификаты в ЦУМ, билеты на модные премьеры, наборы кремов для рук и прочих частей тела, беспроводные наушники, только не букеты. Будучи всё ещё очень юной особой, она начала чувствовать себя жертвой таинственного проклятья, когда прочитала в одном инста-блоге о силе намёка.

Удивившись, насколько был прав Аристотель, который сказал, что известное известно немногим, она во время ближайшей встречи с поклонником неоднократно упомянула о своей любви к живым цветам и о том, что мужчины в последнее время часто недооценивают эти непрактичные, но такие романтические знаки внимания.

Парень попался понятливый и деликатный – выждал несколько дней, а потом звонок от курьера. Она ждала вся на иголках, курьер запаздывал. И вот на пороге деловитый мужчина с бланком.

– Автограф, будьте добры.

В обмен на её росчерк деловитый мужчина вручил ей прекрасную орхидею.

В горшке.

В том инста-блоге, откуда она черпала девичью мудрость, было и про терпение. Выразив благодарность и восторг, она выдержала паузу и снова вернулась к теме цветов. На этот раз она в своих разговорах с бойфрендом была предельно точна, делая акцент на слове «букет». Она подчёркивала, что ей хочется, чтобы ради неё и только ради неё было совершено групповое бессмысленное убийство бессловесных растений. Именно так кровожадно характеризовал любовь к букетам её отец.

Далее в моём рассказе следовала сцена, приведённая выше. Условившись о встрече в парке, она, предчувствуя долгожданное, нарочно томила себя, а когда явилась, нашла своего усердного возлюбленного в состоянии счастливого опьянения и с букетом. Разве что букет был скорее внутри него, чем снаружи.

Завершался мой рассказ тем, что из всего этого героиня извлекла урок – поняла, что в главном на мужчин полагаться нельзя. Но и совсем без них тоже не получается, поэтому за любителя полакомиться цветами она вышла замуж, и теперь они живут себе спокойненько вместе, нервы друг другу не треплют, а она увлечена так называемыми женскими практиками. Правильно дышит, познаёт собственные чакры и прислушивается к собственной же вагине. На своей странице она размещает фотографии южных пейзажей и селфи. Она всегда с содержательным лицом и раздвинутыми ногами. Между ног у неё непременно что-нибудь эдакое: половинка папайи или арбуза (привет режиссёру Цай Минляну), ананас, но чаще букет. Каких только букетов у неё там не перебывало: розы, хризантемы, сирень (в сезон, разумеется), но предпочтение она отдаёт тюльпанам. Этот степной, прославленный голландцами цветок прочно обосновался в её промежности.

Вдохновлённый такой творческой удачей, пребывая в позабытом состоянии радостного возбуждения, я отправил своё творение на суд прототипу. Позабыв, что буквально вчера только и мечтал избавиться от неё, я потирал руки, не сомневаясь в её удивлении и восторге. Мой конкурент будет посрамлён, а я, который так блестяще переосмыслил и воплотил пускай живописные, но всё же лишь застольные россказни, вознесусь на пьедестал.

– У меня болит сердце, – сказали мне её губы. – Ты решил разрушить мою жизнь.

Оказалось, я не просто сочинил рассказ по мотивам её баек, а покушаюсь на всё, что у неё есть, – краду её собственную жизнь, а также жизнь её близких и родных людей.

Нахватал ярких эпизодов, склеил из них пошленькое повествование с шуточками для дебилов и выводами на уровне одноклеточного, и хочу нажиться. Она была со мной откровенна, а я воспользовался.

Как она могла поступить так легкомысленно?!

Разве можно было отдать эти трепетные крупицы в мои грубые лапы?!

Что теперь будет?!

Она обворована, муж её оставит, сын отвернётся. Какой жестокий удар!

Оказалось, я не только обманул девушку, которая мне доверилась, но и в одночасье лишился результатов собственного труда, которые доставили мне столько радости. О публикации этого текста не могло быть и речи. Упоминания больного сердца, которое сжимается от одной только мысли о том, что моё сочинение станет достоянием общественности, слова о похищении её жизни с целью надругательства – всё это не оставляло мне никакого шанса, ведь я благородный человек, НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА, что уже не раз доказал в собственной постели.

Здесь курсива мало, нужен капслок.

Хватаясь за соломинку, я попытался увещевать её тем, что не один её муж лакомится букетами, мне известна ещё парочка подобных случаев, да и сам я, чего греха таить, закусил однажды фиолетовой розой. Тысячи девочек мечтали покорить сцену под руководством греко-римских педофилов, тысячи фотографируются с букетами между ног. Тем более она так не поступает, я это придумал. Если она настаивает, я могу поменять тюльпаны на лилии. Белые лилии даже привнесут в текст новую символику.

– Ничего тут поменять нельзя! – вскрикнула она. – Всё примерно так и было! Ты догадался!

Вот так поворот. Несмотря на разочарование, я был польщён. Да, она упрекала меня в коварстве, в пошлости, отказывала мне в таланте, но всё это перекрывалось тем, что я до-га-дал-ся. Сочиняя жизнь персонажа, имея на руках один яркий, вырванный из монолитного бытия факт, я правдоподобно достроил всё остальное. Будто исследователь погибшего человечества восстановил наш физический и психологический портрет по обломку смесителя для кухни и ворсинкам ёршика.

– Хочешь, я поменяю название станции метро, поменяю всю географию?

– Я запрещаю тебе использовать мою жизнь!

– Давай изменю возраст, сделаю другие типажи?

– Запрещаю!

– Вместо мужчины сделаю женщину, поменяю их местами, о букете будет мечтать пацан!

– Ты глухой?! Твоя проза похожа на тебя самого: груба и эгоистична! У тебя нет собственных переживаний и чувств, нет собственного опыта жертвы, нет собственных идей, ничего своего нет, но ты хочешь быть в центре внимания, хочешь раздавать автографы и соблазнять женщин! И вот что я тебе скажу: не смей трахать мою жизнь!

Это была последняя наша встреча. Точнее, предпоследняя. Она меня бросила. Умора. Освободив меня от обрыдлой необходимости себя ублажать, она обездвижила меня своим запретом. Выходило, что единственное по-настоящему вдохновлявшее меня в ней оказалось под запретом. Наши соития обернулись взаимным насилием, а вдохновение породило ребёнка, которого тут же заковали в железную маску.

Я маялся, будто в осаждённом городе, пребывание в котором становилось всё более губительным, а на единственный путь к свободе боги наложили вето. В роли последних выступили моя совесть, верность слову и прочие химеры, свойственные некоторым москвичам моего поколения с фрагментарными моральными принципами. Совесть, верность слову, моральные принципы.