Александр Смольников – Уйское пограничье. Исход. Книга четвёртая (страница 2)
Путь Наследника.
1.1.
Засуха.
Суббота 26 октября/8 ноября по-старому стилю. 1890 год.
Станица Степная жила размеренной жизнью. Тогда ещё ничто не говорило о том, что её ждёт величайшая милость – посещение Августейшим Атаманом Наследником Цесаревичем Николаем…
Арсений Голубев, казак лет тридцати, стоял с младшим братом Андреем на пашне, начинавшейся сразу за конюшней. Осень багряно-жёлтыми красками прикоснулась к природе и лежала перед ними цветастым ковром под ногами.
Они только вернулись с традиционных поминок о погибших за Отечество казаков. Это происходит ежегодно перед днём памяти святого великомученика Димитрия Солунского – небесного покровителя казачьего воинства. Помянули своих предков-прадедов: основателя их оренбургской династии Голубевых – Афанасия Фёдоровича, погибшего с женой от бандита Пугачёва, Трифона Афанасьевича, Прохора Трифоновича – сражавшегося с Наполеоном и получившего награду за Бородино от рук самого фельдмаршала Кутузова, прапрадеда Семёна Прохоровича – их любимого рассказчика о боях с бусурманами, да и многих других казаков-родственников, проливавших кровушку за Царя и Отечество.
Разговор шёл о видах на урожай на будущий год. Арсений, проведя по рыжеватым усам рукой, произнёс:
– Беда прямо! Дождей нет с лета, белые мухи снега то и дело начинают кружиться в небе, а утро каждый день ужо встречает лёгким морозцем, одевая травушку и всё вокруг инеем.
– Да, братеня! Вот пень-колода! – Андрей посмотрел на старшОго. – Беда, ой беда! Снег ляжет на сухую землицу. Весной вся талая вода уйдёт вглубь. Быть засухе без дождей-то!
– Не дай бог, братаня! Этот-то год неурожайным случился, а на тот год и семян сеять нэмае.
Зима, как назло, была малоснежной. Все прогнозы на засушливое лето начинали сбываться. Вот и Уй по весне вскрылся и ушёл шугой вниз по реке. В хорошие годы льдины выдавливало огромными кусками в несколько сот килограммов, выбрасывая на берег по течению. Потом лежали они, постепенно подтаивая, покрываясь сухой травой и пылью до самой середины мая, а то и побольше. Беда!
Весной 1891 года станичникам пришлось сеять уже покупным за дорогую цену зерном в надежде как-нибудь обернуться и расплатиться осенью. Но наступила засуха.
Бедствие коснулось не только полей, но и лугов. На невспаханной и незасеянной земле виднелась клочками одна сухая, пожелтелая трава. О поскотинах (выгонах) и говорить нечего. Это был сплошной засушенный жёлтый ковер.
На сотни вёрст вокруг изредка встречались жалкие единичные табуны лошадей и стада мелкого скота. Одни только гуси да утки длинными вереницами в небе тянулись в районе озер. Улетела куда-то и лесная птица…
1.2.
Александр III и Наследник престола.
Наследников престола, а заодно и их младших братьев основательно готовили к управлению страной. В 1885 – 1890 годах первенец Александра III, цесаревич Николай, обучался в Царском селе в домашних условиях по особой составленной для него программе, соединявшей курс государственного и экономического отделений юридического факультета университета с курсом Николаевской академии Генерального штаба. Ему читали лекции такие блестящие светила как профессоры Бунге (Николай Христианович, ученый-экономист) и Константин Победоносцев. В 16 лет принял присягу в церкви Зимнего дворца. После учёбы проходил службу в разных частях, набираясь опыта. Основная задача при этом – стать профессиональным офицером. В 23 года получил полковника на должности командира батальона.
К своим 22 годам он уже не раз принимал участие в заседаниях Государственного Совета.
Начиная от Павла I и до Александра III, все русские наследники российского престола, завершив курс наук, отправлялись в путешествие. Обычно их было два: большое – по России, чуть поменьше – по Европе. Александр III отправил своего старшего сына Николая сразу в оба, да еще прибавил морское – нужно было преодолеть три океана и проехать на лошадях через всю Сибирь и Урал.
Гатчинский дворец. 1890 год.
Александр III уже час вёл разговор со своим первенцем о предстоящем путешествии, стараясь не упустить в своих наставлениях ни одной даже мельчайшей детали.
– Николай, практически мы обсудили все основные вопросы твоего путешествия. – Государь посмотрел на сына, – Руководить всем путешествием я назначил генерал-майора князя Барятинского В.А. В свиту также войдут: флигель-адъютант князь Н.Д. Оболенский, князь В.С. Кочубей, Е.Н. Волков.
– Хорошо, отец, я уже познакомился с чиновником Министерства внутренних дел князем Э.Э. Ухтомским, знатоком Востока, которого ты выделил для описания путешествия (Ухтомский в дальнейшем подробно отразит путешествия Николая в своём очерке «Путешествие наследника цесаревича на Восток»).
– Да, Николай, он хороший специалист по этому вопросу. Кроме того, в его распоряжение будут выделены фотографы, художники, секретари. Сопровождать в поездке тебя будет также твой личный фотограф В. Д Менделеев (сын великого химика).
– Спасибо, отец, я думаю, всё будет хорошо!
– Как ты знаешь, Николай, я принял историческое решение: начать строительство Транссибирской магистрали, самой длинной в мире железной дороги!
Александр III внимательно посмотрел на сына. Потом, немного подумав, произнёс:
– Наблюдать за грандиозной стройкой и выполнением намеченного плана я поручаю тебе, поэтому именно ты должен после завершения морской части путешествия заложить первый камень и отвезти первую тачку грунта в будущую насыпь Транссиба! Чтобы маршрут не повторялся, я и решил совместить морское и сухопутное странствие.
1.3.
Степная в ожидании Августейшего Атамана.
1891 год выпал для станицы Степной, как и для всего Оренбургского войска, сумасшедшим! Кто бы ещё вчера сказал, что станица станет центральным местом, как минимум на один день для всего честного люда Российской империи. А всё потому, что она вошла в график посещения цесаревичем Николаем на его маршруте путешествия по стране.
Всё началось в один из весенних дней, когда атаманы, важные люди станиц были собраны у губернатора в Оренбурге. Какая засуха, какая жара и голод! Всё сразу отошло на второй план. У станичников голова кругом шла от самых невероятных предположений. Особенно в этом преуспевали некоторые «знающие всё» станичницы!
– Петровна, а Петровна! – Серафима Изосьевна шептала по секрету соседке Глафире. – Ты слышала, что японец начал атаковать наши рубежи на Дальнем Востоке! А туда наш цесаревич прибыл с визитом открывать магистраль!
– Серафима, типун тебе на язык! Какой цесаревич, какие японцы, кака атака ишо, кака тебе магистраль!?
– Да вот те хрест, Петровна, самые те японцы! Говорят, шибко они похожи обличьем на киргиз-кайсаков!
– Да не японцы, и не на Востоке, а туретчина опять на Балканах шалит, Серафима Изосьевна!
И всё это повторялось с новыми подробностями и придумками по ходу роста полёта фантазии у любителей посудачить.
К вечеру, когда жара стала немного спадать, зазвонил колокол, приглашая перезвоном станичников на Казачий круг на Майдан. Площадь буквально в миг закипела. Тут и старики-ветераны, и молодёжь, и доблестные казаки-воины, увешенные наградами за походы.
Все привычно начали занимать свои места вокруг трибуны. Кто-то наступил нечаянно на станичного пса. Шарик взвыл, добавляя свою лепту в общую неразбериху. Площадь затихла и только пёс не успокаивался и продолжа выть.
– Да уберите собаку ради бога! – прокричал Есаулец, назначенный для ведения Круга, продолжавший подсчёт присутствующих на круге.
– Не даёт сосредоточиться образина этакая!
В это время кто-то, видно, поддал собаке пинка, и та, выскочив к Есаульцу, начала хватать зубами его сапоги.
Раздался тихий смех в рядах станичников, который постепенно увеличивался, превращаясь в хохот, переходящий в надрывное «ржание» по мере безуспешного дрыганья ногами Есаульца. В конце концов собака впилась зубами в его голенище и уже не отпускала при всех кульбитах его ног. Народ, при всей ответственности момента, только не катался по траве от смеха.
Наконец собаку оттащили, и, объявив Кругу, что хворум имеется, Есаулец скомандовал:
– Приветствие Атаману! Шапки долой!
Надо сказать, что школьный учитель в поселковой казачьей школе Виктор Андреевич Гордеев за свои заслуги и мудрость избрался атаманом уже на склоне лет.
Он то и принял рапорт Есаульца, и, взойдя на трибуну, оглядев присутствующих, пригласил подняться к нему известных казаков Степной – есаула Петра Петровича Водопьянова, бывшего есаула коллежского асессора Петра Титовича Водопьянова, есаула Василия Петровича Ханжина.
Когда те заняли места, Атаман начал высокое собрание – казацкий Круг.
– Ну что, господа-казаки!? – обратился он к присутствующим.
Те смотрели на него напряжёнными взглядами.
– Должен объявить вам замечательную весть!
Над площадью повисла звенящая тишина.
– Государь-наследник, Августейший Атаман казацкого войска, Цесаревич Николай при объезде Оренбургского края изволит заехать и к нам в станицу Степную, чтоб изнутри, так сказать, посмотреть на нашу жисть, погутарить с казаками…
Над площадью продолжала висеть тишина, а потом, как по команде, раздался рёв сотен глоток, выразивших безмерную радость жителей станицы. В небо полетели казачьи шапки, фуражки и картузы…