Александр Смольников – Мой Мелитополь XX веков от сказки. Истоки. Книга первая (страница 5)
Вождь племени – самая красивая амазонка Киз-Яра, потеряв всех телохранителей, раненая, попала в плен. Вместе с ней было пленено немало воинов-женщин отряда. После боя их раздали как добычу победителям в жёны.
И тут, словно в сказке, красивый царевич этого мужского племени влюбился в царицу, сражённый её красотой. Побежали дни, месяцы… В один из дней царевич вошёл к своей пленнице:
– Синеокая моя, моё сердце разрывается от любви к тебе, стань моей суженой, будь женой мне любимой!
Амазонская царица села к юноше на колени, положила голову ему на грудь. Перед глазами пролетела жизнь полная опасностей, борьбы за выживание её народа, бесконечных сражений и побед над врагами. Увидела она людей племени, которые доверили ей свои судьбы, которые поверили в неё. Сердце у неё заныло: «Как хочется быть слабой и беззащитной!». Но она не имеет права на это – она царица, она вождь племени амазонок!
Полюбив царевича, царица была счастлива этим чувством, но не смогла пойти на предательство своих людей.
– Любимый мой, никогда не знала я и не верила, что есть такие чувства, которые познала рядом с тобой! Но я вождь племени, царица целого народа, который передал мне свои семьи, свои судьбы. Они мне вручили свои жизни, жизни своих детей, мне, их царице! Я не могу, не имею права так поступить, обманув их надежды. Прости меня, я заплачу тебе огромный выкуп, отпусти меня!
И, выкупив себя, царица вернулась к своим людям. Несколько дней в племени шёл праздник по поводу её возвращения. Все поздравляли друг друга, несли подарки своей царице.
Но любовь жгла её сердечко, и она не могла от себя убежать.
– Фалестра, ты была верна мне на протяжении всей своей жизни, – царевна посмотрела на свою подругу, которую мы с вами помним, дорогой читатель, чуть ли не с её детства. – Мы были рядом, сражаясь с врагами долгие годы, мы прошли сотни и тысячи километров по дорогам войны! В последнем походе ты потеряла своих подруг: Зарина убита в сражении, Антиопу взяли в плен, а твоя царица влюбилась, и моё сердце находится у любимого, там – в стане наших врагов, и, как я ни пыталась противиться этому, ничего не могу с собой поделать!
– Бедная моя подруга, я думала, что ты только воин и сердце у тебя каменное! Но природу не обмануть – ты женщина! Решай сама, как поступить, ты царица и вождь племени!
– Хорошо, Фалестра, собирай людей на сход!
Наступал вечер. Ударили барабаны. Племя собралось на площади в центре посёлка. Вдруг всё вокруг загудело, застонало. Синеокая, как её нежно называл возлюбленный, вышла в центр собравшихся по её указанию людей. Голова у неё была украшена золотой диадемой, грудь, руки и ноги – драгоценными изделиями. Медленно подошла к приготовленному из сухих поленьев и веток кострищу. Рядом стояли две амазонки с зажжёнными факелами.
– Люди моего племени! – начала она. – Я обращаюсь в этот час к вам и прошу не винить меня за принятое мной решение… Я много раз водила вас в походы на наших врагов в бой, наше племя стойко сражалось за своё существование, за наших детей, наши обычаи, которые завещали нам предки. Душа и сердце мои полны теперь не вами, и я ничего не могу с этим поделать. Вам нужна другая царица, которая дальше поведёт всех по дороге жизни. Завтра вы изберёте её, и она станет новым вождём племени, а я ухожу…
Царица поднялась на приготовленный для её сожжения костёр и посмотрела в темнеющее небо. Где-то там, в вышине, набежало белое облачко, вдруг оно задвигалось, зашевелилось и потемнело. Она присмотрелась, а это не облачко, это её любимый парил в высоте и смотрел вниз на людей, смотрел на неё, не отрывая взгляда. Вдруг лицо у облака заволновалось, глаза часто заморгали, и на землю ударили капельки дождя.
– Любимый мой, не плачь, ты же мужчина и воин! Ты знаешь, вся моя жизнь, каждый мой день был наполнен подготовкой к сражениям. Не было часа, чтоб я не думала, как поведу воинов племени, моих амазонок, в бой. Мне казалось, что высшее проявление счастья – этот звон оружия и предсмертный крик врага. Мы приводили в стойбище поверженных мужчин после побед над врагом, и они становились отцами наших детей.
Потом я встретила тебя, уже сама оказавшись, в плену у твоего народа. Ты подарил мне такие чувства, такую радость любви, какой у меня никогда не было. Надо было остаться с тобой и жить вместе, наслаждаться от радости мысли, что ты рядом! Так бы я и поступила, если бы была простой воительницей.
А что же амазонки? Они, слушая царицу, плакали, простирая руки к небу, прося дать им защиту. Хоть все и были мужественными воинами, прошедшими по полям сражений, не раз смотревшими смерти в лицо, но они всего лишь были женщинами, с их слабостями и капризами.
Фалестра спустилась в погребальный склеп и положила рядом со своей царицей меч, котел, зеркало и конское седло с золотыми накладными бляхами.
– Это всё пригодится тебе там, в загробном мире! – сказала и не смогла сдержать слёз.
Наступало утро. Из-за краешка земли выглянул кусочек солнышка, лучик света, робко пробив утреннюю темень, осветил небосвод…
Память о славянских амазонках осталась в древних манускриптах, прежде всего в «Велесовой книге», как память о родоначальницах разных славянских родов – дочерях патриарха Богумира: Полевы (тотем полян), Древы (тотем древлян), Скревы (тотем кривичей).
Глава - 2.
«Амазонская рота» Потёмкина.
Так что, друзья, как вы поняли, племя амазонок в балке Киз-Яра было далеко не единственное в то время, селились амазонки и на Дону, Кавказе, да и много где ещё. Но хочу предложить Вам главу о так называемой «Амазонской роте» Григория Потемкина. А потом вернёмся назад во временных рамках, и последуем дальше, крутя колесо истории Мелитополя.
Шёл 1787 год. Прошло ровно четыре года, как в июне 1783 года на скале Ак-Кая возле города Карасубазара (современный Белогорск) представители крымско-татарской знати торжественно присягнули на верность Екатерине II, которая подписала Манифест о присоединении Крыма к Российской империи. Принимавший присягу Потемкин был удостоен титула «Светлейшего князя Таврического».
В марте царица пригласила к разговору князя, который с присоединением Крыма пропадал в оном и, основав, город Севастополь, строил корабли для нового флота, да и вообще деятельность в Крыму явилась наиболее важной заслугой Потемкина перед Отечеством.
Князь Потёмкин уверенно подошёл к фасаду Зимнего дворца, посмотрел на балкон над порталом подъезда, на который можно было попасть из Кавалерской комнаты, где размещалась охрана. Улыбнулся мысли: «На первом этаже жил комендант дворца с интересным прозвищем – «майор от ворот».
– Гришенька! Фазанчик мой золотой! – Екатерина II подошла к князю.
– Здравствуй, матушка! Давно не имел счастья лицезреть Вас!
– Садись, дорогой супруг, сейчас распоряжусь подать на стол! – весело засмеялась.
Императрица отдала распоряжение и села рядом.
– Ну, рассказывай о краях южных, что нового там у тебя!?
Потёмкин огляделся. Сколько раз он тут бывал у Екатерины! Вот если из Кавалерской комнаты идти по направлению к Миллионной улице, можно пройти в личные покои императрицы. Сначала – в Бриллиантовую комнату, оборудованную для хранения драгоценностей, а затем в спальню и будуар. Ох уж этот будуар!
– Что размечтался, лихой татарин, – засмеялась императрица, – аль язык проглотил!?
– Рад увидеться был, государыня, от радости аж язык прилип к нёбу!
– Давай рассказывай!
– Так, матушка, всё радеем за Отечество наше, чтобы положить к ногам твоим земли новые! Ох и жаркие бои пришлось провести с турками! На моих глазах крымские греки били бесстрашно туретчину, и даже женщины с ружьями и саблями защищали свои дома не хуже мужчин!
– Так уж с ружьями и саблями, Гришенька? Это, Светлейший князь, кажется, ты переборщил явно!
– Ей богу, государыня, вот те крест, так и было! Провалиться мне на этом самом месте!
– Чем докажешь тогда их выхваляемую храбрость? Тогда и поверю тебе князь!
– В мае у Вашего Величества дорога будет в Крым лежать по осмотру земель новых, вот и явлю доказательства по сему случаю.
– Ладно, Светлейший, пройдём в Приёмную комнату, подробней расскажешь о делах. Государевы дела и решать надо в кабинетах нужных!
После встречи с императрицей гонец от Потёмкина уже пулей летел в Крым с письмом к премьер-майору Балаклавского греческого полка Константину Чапони. В сообщении говорилось: создать особое женское подразделение и обучить новобранцев воинскому искусству, чтобы можно было их императрице представить через два месяца.
Чапони ещё раз перечитал Указ Светлейшего, удивительная бумага!
– Что же это Григорий Александрович удумал в этот раз?
Но надо выполнять, времени в обрез. Разочаровывать Потёмкина было опасно, а государыню и тем паче!
Чапони довёл содержание полученного из столицы специального предписания до сведения капитана Сарандова – (согласно словарю Брокгауза и Ефрона – Сарбандовa). Тот, в свою очередь, предложил своей молодой жене Елене Ивановне Сарандовой возглавить роту, став ротным капитаном.
Уже через пару недель сто благородных жен и дочерей балаклавских греков были отобраны в новую женскую роту, которую стали называть «Амазонской».