Александр Смольников – Айвазовский, море и вся его жизнь Малоизвестные страницы. Книга вторая (страница 3)
До революции не было ни номеров вагонов, ни трафаретов с обозначением маршрута. Пассажир просто шёл в свой класс, который указывался в билете. Место в вагоне предоставлял проводник. В третьем и четвертом классах никакой фиксации мест вообще не было: пускали по билету в вагон и всё.
Из вагона третьего класса, заняв место, выскочил мужичонка с чайником в руке с ошалелыми глазами. Он видно не успел сесть и устроиться как положено и тронуться по маршруту на поезде, как ему уже надоел шум и гвалт в вагоне и дым от махорки курящих, занявших места пассажиров. Сразу видно, что человек он не курящий.
Особые купе для этой категории пассажиров появились в XIX веке в вагонах первого и второго классов, в прочих курить разрешалось с согласия других пассажиров. В третьем классе иногда ставили фаянсовые пепельницы – весьма вместительные, чтобы не случилось пожара.
Мужичонка огляделся по сторонам, быстро сориентировался и рванул к будке с надписью «Кипяток». Называлась будка – «кубовая для кипятка». Обычно на станциях пока меняли паровоз или заправляли его водой, пассажиры должны были и успеть сбегать за кипятком. В кубовой очереди особо не было, так как поезд ещё только собирался тронуться в путь с начальной станции и подходили только любители попить чайку, которые как ритуал при посадке в поезд сразу наливают его себе в стакан или кружку и не торопясь, похлёбывают, смотря в окно на перрон, закусывая в прикуску кусковым колотым сахаром, который бережно доставали из тряпицы, в которую он был завёрнут.
Мужичок подбежал к двум высоким бакам с кранами. На одном было написано «Холодная вода», на другом – «Горячая вода». Кран для горячей воды был с деревянной ручкой, как в бане, чтобы не обжечь руку. Набрав воды в чайник наш любитель чая устремился в свой вагон, пробегая мимо подошедших к составу Ивана Константиновича с Костей, услышал:
- Эй, милейший, через сколько отправление?
- Минут через десять, сударь, - протарахтел мужичок и скрылся в вагоне.
В это время начальник станции, заметив Ивана Константиновича, резво подбежал и по форме доложил самому уважаемому в городе человеку, которого уже сопровождал, тоже только подбежавший дежурный по вокзалу жандарм, что–то рассказывая великому художнику и жестикулируя руками.
Выслушав доклад, Иван Константинович, держа Костю за руку, спросил у начальника вокзала:
- А скажите мне, милейший, как у вас дела, получили ли квартиру, которую вам распределили, как помню для удобства, недалеко от вокзала?
- О да, Иван Константинович, всё замечательно, в квартиру уже заехал с семьёй, миленькая квартирка четырёхкомнатная, хоть площадь небольшая, но очень удобная и не далеко от работы!
Надо сказать, что зарабатывал начальник станции в царской России от 600 до 1800 рублей в год в зависимости от класса станции и от того, к какой дороге – частной или казённой – она относится, для начальников станций всегда строили жильё. Давайте сравним с вами масштаб заработков и цен того времени: врач получал в год 600–1200 рублей, начальник паровозного депо – 1200 рублей, стрелочник – 182 рубля, переездная сторожиха (была и такая должность) – 41 рубль. Такой работник транспорта, как бурлак на Волге, в сезон мог заработать за месяц 8–12 рублей. А вот примерные цены того времени: буханка хлеба – 5 копеек, щи – 12–20 копеек, каша – 12 копеек.
- А дадите мне билетик? – это Костя устал стоять и увидев у стоявшей рядом дамы красивые картонные билетики тоже загорелся желанием подержать их в руках и обратился к начальнику станции.
- Да, милый мальчик, несомненно сейчас мы вам представим билетик, - сразу проговорил начальник станции и порывшись в карманах вытащил на свет несколько картонных карточек с дырочками, это и были железнодорожные билеты, прокомпостированные с пришедших уже поездов и потерявших ценность.
- Ой, спасибо, дяденька! – Костя поднял руку с билетами к верху на свет и стал рассматривать дырочки в них, - - А что означают эти дырочки?
Иван Константинович с благодарностью глянув на начальника станции решил взять инициативу в свои руки:
- А это, Костя, билет считается действительным, если имеет отметку компостера (отсюда пошло выражение «закомпостировать»). Компостер пробивает на билете дырочками дату отъезда и номер поезда. На самом билете указывается станции отправления и назначения (типографским способом), номер поезда и класс вагона.
- Ну ладно, уважаемые, - обратился художник к начальнику станции и жандарму,- хорошей вам службы, а мы с внуком пойдём домой, нас давно уже там заждались!
- Костя, всё, всё, домой, только домой, вперёд, дорогой! – скомандовал он внуку.
Пройдя немного, они уперлись в красивый двухэтажный особняк Айвазовского, вошли в парадную, где уже их поджидала жена писателя Анна Никитична (Мкртичевна) Саркисова-Бурназян.
- Так, дорогие мужчины, мы вас уже потеряли, а ну - ка, переодеваться, умываемся и к столу, - произнесла красивая хозяйка дома.
Удачно сложился сегодня день у Кости Арцеулова, сняв и поставив обувь, он бегом в припрыжку побежал внутрь дома, оглашая криком залы: «У-у, я паровоз, всем покупать билеты!»
Ох, эти внуки, вот они маленькие, а вот смотришь, а уже ростом с тебя и нога размером о - го – го! Но какие дорогие и милые!
Как рассказывает в отрывке своего стихотворения «Разговор с внуком» автор:
«Вот внук пришёл, обнял, поцеловал,
Хороший, дорогой мой и любимый!
«Привет, дедуля!» - весело сказал,
Стал вон какой высокий и такой красивый!
Да, здравствуй, внук, и как твои дела?
Растёшь, становишься всё старше?
А у меня седея стала на порядок голова,
Ведь мы уже давно идём на марше…
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -- - - -
Мой внук, хочу я пожелать,
Чтоб счастлив был, удачлив и умён.
А от меня и бабушки на память,
Матроны оберег написанной иконы».
2.3
Дом художника.
Действия нашей повести переместились в дом великого мариниста, который находится в самом центре Феодосии. Для строительства Айвазовский выбрал пустынное место на окраине города, на пустынном берегу моря и 1845 году приступил к его строительству. Дом строился по собственному проекту Айвазовского в стиле итальянских ренессансных вилл, его украсили копии античных скульптур. К жилым комнатам примыкала просторная мастерская, в которой Айвазовский и создал большую часть из шести тысяч написанных им картин. В этом же доме знаменитый маринист в 1865 году открыл художественную школу «по части живописи морских видов, пейзажей и народных сцен». А в 1880 году к своей мастерской в Феодосии Айвазовский пристроил огромный выставочный зал - картинную галерею. Это была первая в России провинциальная картинная галерея (до этого такие были лишь в Москве и Санкт-Петербурге). В своем духовном завещании Айвазовский написал: «Мое искреннее желание, чтобы здание моей картинной галереи в городе Феодосии со всеми в ней картинами, статуями и другими произведениями искусства, находящимися в этой галерее, составляли полную собственность города Феодосии, и в память обо мне, Айвазовском, завещаю галерею городу Феодосии, моему родному городу».
Костя был младшим, любимым внуком Айвазовского, сыном одной из дочерей художника, Жанны Ивановны. Он рано начал писать маслом и, как и дед в далёком детстве, любил рисовать морские пейзажи с парусниками и людьми. Дед охотно правил его работы, а иногда, как мы уже с вами увидели, и подписывал. Покупатели – его друзья, подчас не замечали подмены, что доставляло Айвазовскому большое удовольствие. Родители Арцеулова разошлись, когда он был еще маленьким, и детство Костя провел в доме своего деда, там он жил до самой смерти Айвазовского.
2.4
Мастерская художника.
Как говорили близкие, при работе в мастерской, Костя был единственным, кому Иван Константинович разрешал находиться во время работы, - всем остальным домочадцам это было строго - настрого запрещено.
Вот и сегодня Костя наигравшись, тихонько, чтоб не быть помехой, заглянул к деду в мастерскую. Обстановка мастерской отличалась исключительной простотой. Перед мольбертом стоял простой стул с плетеным камышовым сиденьем, спинка которого была залеплена довольно толстым слоем краски, так как Айвазовский имел привычку закидывать руку с кистью за спинку стула и, сидя в пол оборота к картине, оглядывать ее. Иван Константинович в этот раз стоял перед огромным полотном и внимательно смотрел на картину, над которой работал. Костя также тихо, как зашел, прошёл в мастерскую и сел на стул. Он посмотрел на картину и очень удивился, дед кистью закрашивал по средине полотна великолепную шлюпку с моряками, которые смогли спастись с тонущего судна! Еще вчера мальчуган любовался этим бушующим морем и шлюпкой посреди страшных волн. Айвазовский закрашивая кораблик незлобиво ругался:
- Ох, мне эти инженеры, утонет, утонет! – причитал великий мастер.
Оказалось, всё просто, знакомый художника - опытный морской инженер объяснил мастеру, что невозможно на таком утлом суденышке спастись из такой бушующей стихии. Айвазовскому не очень понравилось замечание, но, как видим, на следующий день он все же решил убрать шлюпку с картины, чтобы быть ближе к реальности и оставил только штормовое море и беснующиеся волны.