Александр Смольников – Айвазовский, море и вся его жизнь Малоизвестные страницы. Книга вторая (страница 5)
Они прошли в гостиную к домашним, в камине горел огонь, всем разлили чай и только Иван Константинович, устроившись в стороне за столом, разлиновывал лист писчей бумаги на прямоугольники по формату будущей картины и в несколько штрихов «записывал» свои мысли общей композиции будущей картины в нескольких вариантах. Художник углубился в свои мысли, он любил, чтобы на него не обращали никакого внимания. При этом открывал то один альбом, то другой, потом, отложив альбомы, стал просматривать в папках свои рисунки.
Закончив дела, все удалились по своим спальным комнатам и в доме воцарилась тишина.
Глава - 3.
Кавказ.
Иван Константинович долго лежал с открытыми глазами. Сон не шёл. Воспоминания возвращали его к молодости. Феодосия, работа в кофейне, игра на скрипке, первые рисунки. Потом он «перемещается» в своих мыслях на Кавказ. Вот он в Субаши, пальба орудий с кораблей, горцы, десант с которым он высаживается на берег. Если б не море, то он точно бы любил также сильно горы. Они красивые, переливаются красками, снежные шапки даже летом на вершинах некоторых высотников, какая – то мощь в них, в горах, море конечно красивей, но всё же… Да, древнейшая земля, древнейшие города. Вот Дербент взять, пять тысяч лет городу без малого, Римской империи еще даже в проекте не было, да…
Сон стал понемногу проникать куда - то внутрь, Айвазовский увидел себя высоко в горах, внизу где – то там глубоко виднеется ущелье. Красота вокруг неимоверная! Лёгкие облака проплыли немного ниже, чем он стоял, идут какими – то белыми кусками, сквозь них внизу видны деревья, которые он сначала принял за кусты и только потом понял, что это не так. Подошёл к краю пропасти, немного закружилась голова от высоты, от чистейшего воздуха высоты гор. Осмотрелся, небо покрыло всё до горизонта синевой с налётом облаков, солнце светит раскалённым диском над дальними вершинами соседней гряды. Проводник из местных горцев взял его за локоть и оттянул подальше от края:
- Нельзя начальник, голова закружится – упадёшь, дорогой! Нельзя!
Потом он в тишине двора сакли пишет картины Дагестана. Сакля – это горный дом, поэтому древним умельцам пришлось научиться подбирать правильное место для его постройки. Ведь в такой местности порой бушует очень сильный ветер, способный изрядно потрепать жилище. Да и о стекающих со склонов ручьях не стоит забывать, если, конечно, нет желания просыпаться во влажной комнате. Дом, который Иван Константинович выбрал для временного пристанища построен из горной породы, плоской крыши с разросшейся травой на ней и четырех комнат. Среди них были гостиная, хозяйская спальня и кухня, на которой проводили большую часть времени жильцы дома. А вокруг поднимались горы, огромные камни и валуны в несколько тонн разбросаны по склонам. Трое хозяйских детей расселись на заборе, сложенном из таких же камней, что и дом, с интересом смотрели на то, как работал художник.
Иван Константинович зашевелился, открыл глаза, в окно виднелись звёзды, повисшие над его морем. Была глубокая, до черноты темная южная ночь. Встал, влез в татарские тапочки с овечьим мехом расшитые национальным узором из цветных ниток, подошёл к окну.
- Пролетели годы, да и сейчас летят, только успевай следить за днями, неделями, остающимися где - то там сзади за спиной, оставляя болячки и морщины на лице, - подумал про себя.
- Да, Кавказ остается в сердце у каждого, кто хоть раз там побывал, остался и у меня, - рассуждал Айвазовский, стоя у раскрытого окна, - природа, соединяющая в себя горы, реки, леса, равнины и море, завораживает своей красотой.
3.1
Картины Айвазовского. Чечня -Дагестан.
Надо сказать, что Кавказ действительно оказал большое влияние на творчество художника, появились картины, показывающие великого мариниста совсем с другой, неизвестной стороны его таланта. Айвазовский путешествовал по Кавказу и Закавказью в 1868 году. Одни картины мастера показывают красоты местных гор, горных пейзажей, другие являются своего рода хвалебной песнью русскому оружию.
Вот он в местах нынешней Чечни. Одна из таких картин, изображает окрестности русской крепости «Грозной», которая была основана 22 июня 1818 года в низовье реки Сунжи. На картине селение Алхан-Юрт на фоне величественных горных вершин. Краевед Казаков Алексей Иванович, анализируя эту картину, пишет: «Если оценивать это полотно, придерживаясь традиционного взгляда на Айвазовского как на мариниста-романтика, то можно сказать, что художника в этом пейзаже заинтересовало сходство родного хребта с гигантской волной, готовой, как девятый вал на море, захлестнуть людей и их крохотное селение; что он в нем воспевает величие природы по сравнению с человеком. Но обращает внимание то, что центром композиции является сторожевая вышка, оставшаяся от недавнего недоброго времени и стоящая, судя по всему, на важной дороге в Чеченской долине, где еще пятнадцать лет назад не раз вспыхивали жаркие схватки царских войск с свободолюбивыми горцами, для которых неприступные горные хребты были крепостью и в которой они часто скрывались от преследования».
А вот аул Гуниб в Дагестане. Этот аул - место, где взяли в плен имама Шамиля. Этот человек сумел объединить горцев Западного Дагестана и Чечни, стал их предводителем и самодержавным правителем теократического государства.
Долгое время земля Шамиля отказывалась подчиняться Российской Империи. Однако в 1859 году имперским войскам все же удалось одержать победу над горцами. Взятие Гуниба - военная операция Кавказской армии под командованием генерал-адъютанта Александра Барятинского по блокаде и штурму ставки имама Шамиля, объединившего горцев западного Дагестана и Чечни в Северокавказский имамат. Стычка и произошла в ауле Гуниб на одноимённом горном плато в Дагестане. Это был последний район, подконтрольный Шамилю (ранее штурмом была взята его резиденция в Чечне, после чего прежние его сторонники прекратили сопротивление). Взятие Гуниба происходило с девятого по двадцать пятое августа 1859 года. В результате Шамиль, более двадцати лет воевавший с могущественной Россией, был пленён и организованное сопротивление на северном Кавказе в целом прекращено.
Князь Барятинский подтвердил данные ранее гарантии безопасности самому Шамилю и членам его семьи в случае сдачи в плен. Также он сообщил, что имаму придётся отправиться в Петербург для ожидания решения императора о его судьбе. Шамилю не только сохранили жизнь, но и предоставили дом в Калуге для проживания со всем семейством. Рядом построили мечеть, выделили пятнадцать тысяч рублей годового содержания, сын его воспитывался в Пажеском корпусе. Такое великодушие было для него непостижимым, его сердце было побеждено и вскоре ненависть к русскому царю сменилось чувством благодарности. Выехав в начале 1870 года со всем семейством на богомолье в Мекку, Шамиль умер в городе Медина четвёртого февраля 1871 года.
Ступая «по следам» аварца Шамиля, то есть почти через десять лет после описанных событий, взгляд художника естественно остановился на этом селении Гуниб, где Шамиль сдался в плен. Айвазовский, пожив в селении, пообщавшись с местными жителями, насладившись окружающей природой, представил миру картину «Аул Гуниб в Дагестане. Вид с восточной стороны». На переднем плане картины изображены защитники Гуниба с предводителем, уверенно восседающем на лошади, внешний вид и одеяние которых передают дух неспокойного времени. Случайные кавказские горцы демонстрируют оживленность горного аула и готовность принять от врага или судьбы любой удар. Свежий воздух, ветер, общение с горцами вдохновляли мастера, чтобы искусно перенести своё видение сельского предгорья на полотно. Очарование гунибских массивов Айвазовский выразил в плавных линиях и мягких оттенках. Картина словно излучает тёплый свет на фоне заснеженных вершин кавказских гор. Краски полотна оказывают неизгладимое впечатление на окружающих и зовут приезжать сюда снова и снова.
Вторая работа Айвазовского, которая завоевала большую популярность у специалистов и поклонников и явилась результатом его путешествия на Кавказ, стала картина «Стычка ширванцев с мирюдами на Гунибе», на которой запечатлена схватка солдат Ширванского пехотного полка с мирюдами.
3.2
Кавказ. История Ширванского полка.
Остановимся на истории Ширванского полка, коль мы его упомянули. Полк прославил свою историю ещё с Бородинской битвы. Керсновский А. писал в статье «К годовщине боя под Бородино»: «В Бородинском сражении ключ нашей позиции – Курганную батарею (Раевского) защищала двадцать четвёртая пехотная дивизия старого кавказского героя генерала Лихачева. Сильно больной Лихачев не пожелал оставлять свои войска в этот великий день. Став перед Ширванским полком, он сказал:
- Ребята, за нами Москва! Умрем на батарее, но не сдадим ее!
Ширванцы поклялись умереть, но не отступать – «и клятву верности сдержали»: когда их отвели в резерв, то из одной тысячи четырёхсот штыков осталось только девяносто два. Впоследствии на Кавказе, Лермонтов слышал «про день Бородина» от старых Ширванцев. Вдохновение поэта родило бессмертные строфы. Вся Россия знает его «Бородино». Пусть те, кто прочтут эти строчки, знают, что там поется про Ширванский полк.