Александр Смолин – Повелитель Орлов. Дилогия (самое полное издание с концовками Том 1, Том 2) (страница 63)

— Хотел бы я посмотреть на такое сражение.

— Может быть еще и посмотришь, война все-таки. Жизнь в Ревоне тоже не безопасна. В темных коридорах полно: пауков, жуков, червей и прочих подземных гадов. Беда в том, что по размерам они отличаются от типичных представителей своего семейства на поверхности и как правило — в десятки раз. Так что стать обедом у нас несложно. Подземный мир, что ты хочешь… Бродить там без хорошего топора или двуручника опасно!

— Да уж. Несладко вам приходится. Может поэтому дгарды такие умелые и непобедимые воины? Я видел, как ты нарезал рогатого демона на Руховом поле.

— Сила и выносливость всегда были присущи нашей расе. Такими нас создал Анд.

— Я не очень-то люблю крыс. — Дарэт скорчил гримасу отвращения.

— Ты их просто не понимаешь. Тхимали умные животные. Люди обычно ненавидят всякого рода грызунов, а они тоже живые и как никто другой нуждаются в ласке.

— Они разносчики болезней и расхитители запасов зерна.

— Если за животным ухаживать, то оно не будет грязным или больным.

— Лучше расскажи мне еще о своих родителях, — перевел тему Дарэт.

— Я сын Ухтая Тулома и Мелисы Аркандант.

— Ты носишь фамилию матери?

— У дгардов свои обычаи, так уж заведено.

— С момента нашей встречи я все время хотел спросить, почему тебя так назвали? Ты, конечно, извини, но имя «Волчонок» звучит нелепо для взрослого мужчины. Я уже не говорю про то, что оно не подходит к твоей фамилии. Что это еще за «Волчонок Аркандант»? Странное имя! Ей богу странное, — сказал Дарэт ели сдерживая улыбку. Но, похоже, он зря старался, потому что в следующий миг они оба смеялись, держась руками за животы. Наверно впервые за долгое время. Волчонок то и дело хватался за рану.

— Прежде чем я понял, что оно странное, родители покинули меня. Не успел у них спросить. Пока я рос, сверстники частенько отпускали шуточки по этому поводу. Я пытался стать «Волком», но привычка дело трудно исправимое — никто не хотел переучиваться. Вот так я и остался Волчонком. А потом и сам привык.

— Ну да. Звучит мило. Дамам придется по вкусу. У тебя хоть девушки были?

— Не то чтобы были, но я частенько захаживал в знаменитые притоны Асхората[155].

— Да ты не так прост, как кажешься! — парни снова смеялись, — раз уж так знаменит в «знаменитых притонах»!!! — Снова смех.

— Дгардийки страстные любовницы. Многие жители Верхнего мира готовы выложить круглую сумму, чтобы попасть туда.

— А что с тобой случилось на границе Ревонских гор и леса Фолткин?

Лицо Волчонка сразу стало серьезным и печальным:

— Я искал родителей и наткнулся на банду эергримов. Думаю, меня сразил камень, и я потерял память. С ними шутки плохи. Скрытный народец.

— Эергримов? Я что-то где-то читал о них, но уже не помню.

— Они настоящие затворники. Непревзойденные стражи своих угодий. Многие века охраняют священный лес и горе тому, кто повстречается с ними. Возможно, что они убили моих родителей. Вестей, я никогда от них не получал. Хотя отцы у дгардов обычно пишут своим детям. А мой ни строчки — ни разу с момента ухода. Наверняка мертвы.

— Мне жаль, — сказал Дарэт и посмотрел на друга.

— Мне тоже, — печально ответил тот.

Для сна было холодно, и они разговаривали всю ночь. Аркандант рассказывал о мрачных трущобах Ревона где он вырос, о друге отца Тиорохе — чудном шамане и его непревзойденной магии земли. Волчонок помогал ему несколько лет и тем самым зарабатывал на еду. Они решили, что однажды найдут его и разузнают тайну имени дгарда.

За душевными беседами Дарэт едва не забыл о своем видении. Он прервал друга и все ему подробно рассказал: слово в слово, деталь в деталь. На что тот сильно удивился и ответил лишь странным продолжительным молчанием. А когда парень не выдержал и прямо спросил его мнения, Волчонок как всегда сказал, что на все воля Анда. И раз Тот послал анга, значит Дарэту стоит прислушаться к его словам. Узреть такое существо из расы света было поистине редким явлением, ибо их не видели тысячу лет — с конца Первой Величественной войны. И что, скорее всего это связано с грядущим апокалипсисом.

— Он назвал меня Азаром. Не знаю почему.

— Да, это действительно очень странно. Азар — герой древности, причем тут ты?

— Знаешь Волчонок, меня кое-что давно тревожит. Я никому об этом не говорил, даже Киму. На моей ладони сигил. С виду обычный шестилистник с шестью точками. Во время магии он вспыхивает и светится. Но когда рука начинает угасать, на ней четко проступает звезда Иссфера. Как думаешь, я как-то связан с Моркогдоном? Или Магнэлиус?

— Кто его знает брат. Магнэлиус не скажет. А мы и подавно не узнаем. Все равно знак ты используешь во благо, так что не имеет значения, что там проступает. Не стоит волноваться из-за этого. А если представится возможность, мы что-нибудь выясним.

— Как скажешь, — Дарэта не устроил ответ товарища, и он предпочел в будущем самостоятельно разобраться с этим вопросом. — Ладно, время покажет. Первым делом нам нужно больше разузнать о Сверкающей пещере.

Ты лучше посмотри на небо. — Казалось, что тема о таинственном гроте явно не по душе Волчонку, и он старался ее перевести. Это слегка озадачило Дарэта, но он не стал настаивать. Да и друг был ранен, не стоило его раздражать.

— И что там? — спросил Ветродув.

— Там полный люмий! Помнишь про свитки бурана? Доставай чернила и пиши.

— Ты серьезно? В сей миг? — удивлено спросил Дарэт?

— Другого шанса может не быть. Я серьезно.

Ветродув полез в заплечный мешок в поисках принадлежностей. Недавно им довелось ночевать в заброшенной портовой канцелярии неподалеку от столицы. Там-то они и взяли несколько чистых книжек предназначенных для ведения учетности, а так же новые перья и чернила. «Мало ли пригодится» — сказал тогда Волчонок.

Под руководством «наставника» Дарэт изготовил три свитка. Нужно было начертить несколько символов стихии и написать пару слов на языке первых. Сверху — имя Бога, снизу — слово «буран». К счастью эти слова совпадали с роскандом по звучанию, а алфавит Волчонок помнил благодаря одной колдунье из Ревонского нагорья.

Не дожидаясь рассвета, они собрали вещи и неспешно двинулись в путь.

ГЛАВА 20 ПРИЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ

Через несколько дней ликвидаторы смогли раздобыть лошадей, и оставшийся путь преодолели верхом. Они передвигались по ночам, когда появлялся шанс проскочить мимо застав врага. Основное внимание агнийцы уделяли югу, где представлял угрозу Кинар. А здесь, по их мнению, просто некому было ходить: разве что запуганным лиморским беженцам, да и тех вроде давно пересажали на кол.

Приближаясь к селу, мужчины перебежками миновали очередной агнийский пост. В этом им поспособствовал лянд[156]— уникальное для Анноры погодное явление. Лянд чаще был типичен для осени или весны, но и в начале зимы его можно было наблюдать.

В белом клубистом тумане парни с трудом отыскали сгоревшие деревянные домики Половодья: все, что осталось от некогда процветающей деревни. Уцелевшая водяная мельница, поскрипывая крутила свое черное колесо, а рядом с ней дикий хрюн разгребал землю в поисках сочного корневища. Жизнь тут как будто исчезла.

Некоторое время они бродили по кругу, исследуя местность на предмет зацепок. Пока их внимание не привлек крайний дом с полуразрушенным фасадом: в нем стояла кирпичная печь с трубой. Сбоку к ней крепились крюки для сковородок и прочей кухонной утвари. Дарэт шел тихо, но из-под его ног все равно вздымались легкие лазурные частички ляндова инея. Волчонок любил это погодное явление и нарочно руками подхватывал горстки с пола да подбрасывал их в воздух, а те хаотично падали и разлетались с блеском. Он смотрел на них как зачарованный и улыбался. Его руки и ноги от них сверкали.

Кое-что в этом доме показалось действительно странным: один крючок на печи был повязан красной лентой из шелковой ткани. Все вокруг покрывала сажа. Доски давно обуглились. И то, что лоскут остался невредим, говорило лишь об одном:

— Его привязали уже после пожара! — Дарэт указал рукой на кусочек материи.

— Думаю — это то самое место. — Аркандант потянул за петельку, и ткань оказалась в руке. Его кулак сжимал холодный шелк, словно подол дамской юбки. Большим пальцем он ощущал ее гладкую поверхность, но вскоре их внимание привлек другой объект, и медленно планируя, тряпочка упала на пол. — Там за печью что-то есть!

Ветродув заглянул за угол и увидел новую корзинку сплетенную из ивовой бриарийской лозы[157]. Та абсолютно не вписывалась в горелую обстановку дома. Ликвидаторы пристально ее осмотрели, но ничего особенного не заметили. Они переглянулись, и уже было направились к выходу, как вдруг из-под пола послышался кашель.

Все стало ясно.

Дарэт несколько раз топнул, внизу тут же воцарилась полная тишина. Тогда воин еще раз осмотрел место, где стояла корзинка, и обнаружил потайной люк. Его скрывал толстый слой сажи. Он постучал по нему кулаком грозно требуя открыть, но ответа не последовало. Конечно же молчание не спасло ополченцев от напора усталых путников и те вынуждены были раскрыться чтобы не привлекать к себе еще большего внимания.

Щеколда со скрипом отворилась, и крышка люка слегка приподнялась. Осторожно ее, приоткрыв, Дарэт заглянул вниз. Стоя на деревянной лестнице на него смотрел грозный воин. Верзила схватил его за грудки и силой втянул внутрь. Волчонок бросился вслед за командующим в надежде спасти его от гнева ополченцев и тут же на них посыпался безжалостный шквал ударов. Толпа буквально хотела втоптать их в землю. Одни били ногами, другие дубинками. Кто-то попал Дарэту по голове, и свет померк в его глазах.