Александр Смирнов – Где обитает душа (страница 5)

– Это же твоя кормилица, как ты не понимаешь? Ей забота нужна, уход, а техника потом сама тебе спасибо в дороге скажет.

Зная привычку некоторых горе-работников выпить, он всячески старался пробиться к их сознанию, не «вынося ссоры из семьи», а ценным работникам пробивал премии и путёвки, ратуя перед начальством.

– Они у тебя как на курорте живут, из десяти путёвок на море шесть забрал! – высказывался ворчливо председатель.

– А когда страда, так тебе план давай?! В кабинах плюс тридцать, по двадцать часов без перерыва – это ты как понимаешь, нормально? У меня каждый кадр на вес золота, я тебя хоть раз подводил?

И это была чистая правда, люди, видя его заботу, платили такой же монетой. Мама Славика была домохозяйкой. Огород, скотина, дом – всё было на ней. Погреб ломился от заготовок, в огороде порядок как в оранжерее, дети каждый день как с картинки, всегда с чистыми накрахмаленными воротничками и в отутюженных брюках и платьях, что выделяло их из общей массы.

– Любо-дорого посмотреть! – нахваливала директор школы.

Славик с детства был хозяйственным, весь в отца, таким маленьким мужичком. Понимая, что только трудом можно чего-то добиться, в то время как сверстники гоняли балду, из-под палки и нехотя занимаясь делами по дому, он чётко, как танк, двигался по своему расписанию: без лишних напоминаний кормил скотину, косил траву, плотничал с отцом на доме, распахивал огород. И всё-то у него спорилось, и всё-то у него шло в гору. По причине своего характера всегда ответственно подходил к поручениям в школе. Что и сыграло с ребятами злую шутку – именно шутку, потому что без смеха и слёз вспомнить невозможно, даже по прошествии времени.

Дело было в преддверии майских праздников. «Мир! Труд! Май!» – пестрела плакатами вся страна. Каждый трудовой коллектив должен был отчитаться своими трудовыми успехами, не говоря уже о комсомоле и пионерии. Активно убирался мусор, выросший из-под снега, красились дома, заборы, мылись дороги, пробивалась новая трава, на деревьях лопались набухшие почки, выплёскивая новую жизнь, – страна выглядела обновлённой, заново родившейся. Началась гонка за лучший класс в школе. Младшие должны были собрать макулатуру: кто больше, тот и лучший. В районе сразу исчезла пресса с почты и библиотек, почтовые ящики в подъездах были варварски разграблены, уныло хлопая сломанными крышками.

В гонку были вовлечены все члены благородных семей. Бабушки раскрывали сундуки, доставая газеты, в которые бережно был завёрнут скромный скарб, отцы выискивали на работе картонные коробки, а мамы прятали выкройки для платьев. Старшие классы включились в гонку за металлолом. Мигом пропала изгородь из проволоки, скромно обвивавшая огороды. Частично пострадала детская площадка, наутро не досчитавшись карусели. Народ организовал дежурство у сараев, крыши у многих были обшиты железом. Опустошив местную территорию, пионерский неудержимый запал пошёл покорять новые просторы.

Единогласно выбранный лидер Славик, который отлично ориентировался на местности, уверенным шагом повёл отряд к победе. В пяти километрах от посёлка проходила железная дорога. Кто помнит себя молодым, это вообще смешное расстояние, а умноженное на азарт – так вообще тьфу, на раз-два и плюнуть. Вдоль железной дороги владельцам машин выделяли землю под строительство гаражей, кучи строительного барахла, больше похожие на свалку, чем на стройку, возвышались вдоль железнодорожного полотна. Во времена тотального дефицита каждый строил из того, что мог достать. Тащить всего несколько листов железа или стальные трубы смысла не имело, а время взвешивания результатов уже поджимало.

«Два раза сходить не успеем», – рассудил Славик, оценив ситуацию, и разделил отряд на две группы – для поиска чего-то более весомого. Через небольшой промежуток времени его крик огласил округу:

– Все сюда!

Славик стоял в позе Наполеона, обхватив локти руками, водрузившись на ржавый кузов «запорожца». Малолитражная машина, гордость советского автопрома, сиротливо покосившись на один бок, стояла без окон, дверей, колёс и мотора, создавая иллюзию никому не нужной железяки. И произнёс:

– Ну что, пигмеи?!

Почему «пигмеи», он так и не мог объяснить, даже спустя годы. Видимо, немного вознесло парня от предвкушения успеха. Или с высоты кузова ребята выглядели мелко. Как бы то ни было, все принялись вытаскивать трофей, вытирая пот галстуками. Сплочённая команда дотолкала его до асфальтовой дороги, используя исторические познания о строительстве египетских пирамид с картинок из учебника истории. Это был тот самый случай, когда знания пригодились.

Выйдя на проезжую часть, Славик уверенно поднял руку, голосуя машину, – не остановиться перед пионером с его харизмой было невозможно. Молодой парень, в жилах которого ещё бурлила кровь комсомольского задора, остановил трактор. Быстро поняв задачу, ярко обрисованную старшим отряда, взял тросом на буксир трофейное железо и волоком потащил в сторону школьного двора. Победители расселись на широких, накрывающих колёса крыльях трактора, как на танке – не хватало только надписи «На Берлин!».

На школьном дворе всё было готово к взвешиванию результатов сбора металлолома. Огромные весы были привезены с фермы и установлены посередине нескольких куч трудов и пота их собирателей. Каждый осматривал свое сокровище, визуально сравнивая с достижениями конкурентов. Грохот скрежетавшего по асфальту железа заглушил докладчика, старшую пионервожатую Нину на словах:

– Неукоснительно выполняя поручение партии и комсомола…

Далее микрофон засвистел, а во двор влетел трактор, круто развернувшись на месте, и забросил кузов многострадального «запорожца» на кучу его добытчиков, водрузив его как символ безоговорочной победы. Переходящее знамя, символ высших достижений, перешло на следующий год восьмому «б». На школьной линейке ребятам были вручены грамоты с напутствием директора «так держать!» и «всем надо равняться».

Не прошёл ещё вкус победы. Пребывая в эйфории своих великих свершений, пятёрка отважных утром следующего дня стояла на ковре в кабинете директора, за рабочим столом которой сидел милиционер. Вера Васильевна тихо устроилась в углу на стуле.

– А если бы его увезли на переплавку? Боже ж ты мой! – в голос причитал, почти рыдая и сморкаясь в платок, мужчина грузного телосложения, в годах, в белой панамке с широкими полями.

– Ну, бог-то тут ни при чём. А милиция работает, как видите!

– Только подготовил, чтобы покрасить… Только подготовил! Отошёл-то всего на часик домой! А тут прихожу…

– Ну, ладно. Нашлась пропажа, и хорошо, – прервал милиционер, видно не в первый раз слыша эту душещипательную историю, которую как мантру повторял потерпевший. – Так будем протокол составлять, гражданин? – почему-то грозно спросил он горе-автовладельца. – Вон, пропажа нашлась, целёхонька. Совхоз вам доставит её на место. Давайте уже решать, в конце концов.

– Ну ладно, дети. Чего уж там!.. – произнёс потерпевший, поняв, что со школы кроме доставки ничего не стрясёшь, при этом сверкнул волчьим взглядом в сторону ребят.

– Ну и ладушки! – неподдельно обрадовался сержант, собирая документы. Обратившись почему-то к Вере Васильевне, он доложил: – Разрешите идти? Будем считать, стороны примирились, конфликт исчерпан.

Это уж потом мы узнали, что школа несёт ответственность за действия учеников в учебное время и что грозный сержант – её бывший ученик. Но перед директором стояла неразрешимая педагогическая дилемма. Наказать учеников за инициативу, отобрать торжественно вручённое знамя пред всей школой? Значит, признать свои ошибки и упущения. «А куда смотрела школа?» – спросят в районном отделении образования.

– Ну, ладно! Исчерпан, так исчерпан, – хлопнув себя по коленям, вставая произнесла она и, потрепав кудрявую шевелюру Славика, улыбнулась: – Быстро на урок!

Больше всего смеялся отец Славика, представляя лицо потерпевшего, когда тот обнаружил пропажу.

– Ну ты-то, ты-то! Сын механика! Как ты мог не заметить, что кузов не бесхозный?!

Машина была роскошью, запасные части стоили больших денег, да ещё и в очереди год дожидаться. Отдать в автосервис дорого, опять-таки очередь. Вот каждый и выкручивался как мог.

– Сразу угнали бы самосвал, чего мелочиться? – смеясь, никак не мог угомониться он.

По сарафанному радио история быстро разнеслась по посёлку, обрастая всевозможными и невозможными подробностями. Учитель труда, рассмотрев в трудолюбивом парне любовь к плотницкому ремеслу, взял Славика под своё крыло, обучая резьбе по дереву. Правда, по причине пагубной привычки и, как следствие, утренней трясучки в руках, многие детали пояснял лишь в теории. Лёха справил другу такой набор резцов по дереву, какому позавидовал бы любой мастер. В пристройке новоявленный резчик замострячил верстак и приступил к апгрейду дома. Первыми появились резные ставни на окнах, потом резное полотенце на фасаде. Через год дом выглядел как сказочный терем, люди специально приезжали, чтобы сфотографировать, даже в местной газете опубликовали фото, – в общем, дом стал местной достопримечательностью.

По окончании школы Вячеслав поступил в военное десантное училище, там же встретил свою любовь. Зинаида, воспитанная в семье военнослужащего, не понаслышке знавшая тяготы военной жизни, стала ему верной женой и опорой, родив двух девчонок. Она моталась за мужем по гарнизонам и, в отличие от других жён офицеров, не сидела дома, а всегда подрабатывала. Ждала его из длительных командировок, о которых он ей не рассказывал и подолгу молчал. Уволившись в запас в звании майора, перевёз семью в родительский дом. Только через год в областной администрации узнали, что майор запаса – орденоносец, удостоен высшей правительственной награды страны. Да и то, как говорится, жизнь заставила надеть ордена. Администрация области постоянно отписывалась, не оформляя положенные два гектара земли и родительский дом в собственность. А тут – о чудо! – на следующий день сам замглавы примчался и, расшаркиваясь и бормоча, что виновные понесут наказание, вручил уже оформленные документы. Больше Вячеслав китель с орденами не надевал.