В продолжении он заостряет внимание, что англичане усилили активность и причина тому – хотанское золото (добываемое в долине реки Хотан, – Прим. автора), и есть опасения, что они его «заполучат, пока мы будем заниматься с китайцами взаимным языкоблудием».
В конце каждого письма Петровский почтительно предлагает свои услуги, по любым сведениям, и просьбам, гарантируя, что любое желание Пржевальского «будет исполнено в точности» [653].
В апрельском письме 1886 г. он делится с Николаем Михайловичем с досадой, что: «И так нам мало верят, или, вернее, совсем не верят! Ну что ж пусть не верят и останутся потом сами в дураках…кроме пути подлаживания под тон, есть путь резкой правды, высказывать которую не только не опасно, но и прямо лично выгодно. Наш отчёт – отчасти это подтверждает: всё-таки о нём поговорили, разозлились, его напечатают, а отчёты других, благонамеренных, остались благонамеренно под сукном».
Желая помочь Пржевальскому в его отчёте по работе: «О средствах возможной войны с Китаем», он поделился с коллегой своими мыслями [654]:
1. Союзником Китая в войне с нами будет Англия. Она, может быть, будет и подстрекателем войны (почему? следовало бы доказать, но нет времени и места).
2. В случае союза Китая с Англией (да и без Англии) важнейшими для нас и слабейшими для Китая и Англии пунктами – являются Или и в особенности Кашгар (почему? I ч. отчёта).
3. Война с Китаем в Кашгарии могут быть сделаны при помощи военных действий, а) с участием местных мятежников, наёмников и поддержкой бунта в населении или б) прямо войсками, главный отряд которых должен прийти со стороны Нарына, а побочный – со стороны Оша, ибо артиллерия отсюда пройти не может, да и вообще путь этот крайне затруднителен для масс.
4. Опасность может встретиться во всём горном хребте от Самарканда к югу до самого почти Кашгара, ибо из этого хребта англичане могут сделать для нас новый Кавказ, организуя там шайки и выпуская их грабить и бунтовать наше население.
Докладывая 17 мая 1886 г. Ф.Р. Остен-Сакену, он сообщает о вялой реакции руководства на его и путешественника доклады: «После того, как Пржевальский написал мне, что его сообщения и мои донесения считают преувеличенными, я решился писать в Департамент о политических делах как можно менее. Пржевальский пишет мне также, что, воспользовавшись лекцией Государю, Государыне и Наследнику, он откровенно, не стесняясь, высказал положение наших западно-китайских дел, и был благосклонно выслушан. Но поможет ли это».
25 мая 1886 г. он предупреждает Пржевальского [655] что на юге нашего Туркестана затеваются интриги, выражающиеся в передаче англичанам городов: «Джарм (на юге Бадахшана [656]) и Кала, Пяндж (Шугнан), которые будут укреплены, и что из Гильгита [657] пробирается к Бадахшану какая-то разведочная партия англичан». И некоторые китайские чиновники этому потворствуют.
Из Кашгара. 15 августа 1886 г.[658]
Петровский информирует Пржевальского о некоем лидере Магомеде Кариме, который, находился в то время в тюрьме Алая (горный район Киргизии), и, по его мнению, связан с англичанами Н.Элиасоми Дальглейшем с Кэри [659]. «А также китайцы наши получили какие-то от них инструкции как себя вести, ибо стали нахальными и дерзкими». По всей видимости Элиас имел тайную сеть осведомителей на Памире. «Но ничего… мы останемся в тумане насчёт знания того, что творится на юге Ферганы.
Далее следует нелицеприятный отзыв о молодом путешественнике Грум-Гржимайло который по мнению Петровского: «Не зная страны, блуждая без цели только ради того, чтобы напечатать, был там-то, и опровергнуть мнения такого-то авторитета, господа эти, не принося никакой пользы ни науке, ни нашему престижу, вредят только другим более почтенным и более сведущим, чем они, путешественникам».
Вывод же из всего этого вытекает следующий: «Надо бы все эти путешествия взять под строгий контроль, хоть Географического общества, и дозволять совершать оные не иначе, как после известного рода испытания: представления программы, например. Иначе все труды по Средней Азии будут такими господами дискредитированы». «Как можно давать молодому школьнику (на тот момент учёному было от силы 26 лет) в его полное распоряжение присяжных людей (имелось ввиду солдат, принявших присягу), не снабдив их притом, от военного начальства никакою инструкцией – как они должны поступать, в разных случаях, путешествуя с их штатским начальником. Что было бы, если бы, например, Грум-Гржимайло приказал им на Мин-Юле стрелять?»?
Н.М. Пржевальскому. Кашгар. 3 октября 1886 г. [660]
Здесь Петровский негодует по поводу необъективного и «хвалебного отчёта» Громбчевского в адрес Армии Китая, который, по его мнению, не умеет анализировать объективно. «Отчёт Громбчевского я также получил, но многим в нём не доволен: говорил я ему, например, что нельзя писать о каких-то хороших войсках, которые, будто бы, завоевали Кашгарию и потом были отозваны; войска эти и их начальники – те же, что теперь, и он их сам видел. Нет, всё-таки написал. Предупреждал его также, что после книги Биддалфа, который сам был в Канджуте, можно дополнить его сведения, но нельзя писать ту чушь, которую наврали ему разные сартишки; всё-таки написал. Много и прочего другого, что мне не нравится.
Дальглейш– купец, несколько раз (ещё при Якуб-беке) приезжавший завязать торговые сношения в Яркенде, но безуспешно. Кэри же имел какое-то специальное поручение от вице-короля Индии к Лю Чжаошаю в Урумчи, исследованиями они не занимались, и месяцев шесть тому назад, по той же, Вашей дороге (из Хотана на Аксу и обратно) возвратились в Индию [661]. На Лобноре не были. Кроме их – других европейцев с ними не было. Маршрут, кажется, сняли, и кажется, определили астрономические точки».
Понимая, что надо как-то совместно решать с Пржевальским вопрос относительно Китая, по которому у них сложилось единое мнение, Петровский советует Николаю Михайловичу подключить для лоббирования общей проблемы, Семиреченского военного губернатора А.Я Фриде, отправляющегося в столицу и быть его более решительным. Петровский предлагает, через Фриде в столице инициировать к нему обратную связь, хоть бы и частного порядка, от начальника ВУК и ГШ Н.Н.Обручева, чтобы информировать Главный штаб сложившейся позицией по Китаю. «На днях Фриде едет в Петербург. Заставьте его не быть робким, хотя в министерстве Военном, где он должен быть своим человеком. Меня немного знает Обручев; пусть бы он написал мне частное письмо и спросил бы о здешних делах и их возможном, к пользе нашей, разрешении. Я дал бы ему отчётную записку, которой он мог бы воспользоваться как материалом».
Н.М. Пржевальскому. Кашгар.
25 ноября – 18 декабря 1886 г. [662]
Положение дел у нас в Кашгарии прежнее. На днях получил письмо из Ташкента, что в Чарджуй (населённый пункт на р. Карадарья) и Керки (населённый пункт на р. Сырдарья) ставятся два русских батальона. «Я уже доносил, как-то, Министерству, что во владениях, лежащих от нас к югу, происходит объединение – под афганской или кашмирской, или иной властью, – пока не знаю.
На днях я высылаю в Министерство одну свою работу, о которой давно уже надумывался. Это – программа вопросов (с объяснительною запиской, как ей пользоваться) туземным разведчикам, посылаемым для собирания политических сведений (курсив – автора). Н.Ф. Петровский из опыта своей общения с местным населением понимал, что нужны для разведывательной работы либо профессионалы, либо специально обученные по особой программе люди. «Давно уже я сознавал крайнюю несостоятельность этого дела. «Сартишки», посылаемые шпионами, никогда к делу не подготовлялись, а потому приносили и приносят всякие базарные слухи и своё собственное враньё, на основании которых составляются так называемые пограничные слухи и сведения. Одновременно с посылкой программы буду просить разрешения и средств отправить, с весны, разведчиков в те местности, которые, в последнее время, особенно посещались, с неизвестными целями, англичанами».
И снова с сарказмом о Грум-Гржимайло: «Результат учёного путешествия сего учёного путешественника (не умевшего обращаться с обыкновенным анероидом) выразился покупкой ковра для какого-то великого князя (П.А.Шувалова – замечание автора) и потравою посевов китайских солдат. Врёт мне, при этом, не хуже китайцев: «я, Мушкетов, Романовский… мы полагаем… Гумбольдт, Рихтгофен если бы знали моё мнение» и пр. в этом роде [663].
Зная Пржевальского как опытного рекогносцировщика, Петровский просил проконсультировать его по приобретению средств топогеодезической привязки, а именно: «какой системы дальномер следует приобрести (нужен мне такой, чтобы определял расстояние без рейки), а также, где и какой фотоаппарат купить – в Питере или заграницей»?
Н.М. Пржевальскому. Кашгар. 30 января 1887 г. [664]
В этом письме Петровский анализирует события, которые должны скоро произойти в Кашгарии, а также информирует Пржевальского: «Образовав достаточно, для производства смуты, дисциплинированный отряд, китайцы, во-первых, создают оплот (из киргизов, разумеется, которых они будут всячески ублажать и ласкать), против вторжения кочевников в оседлую Кашгарию, а во-вторых (что ещё важнее) – заготовят кадры шаек для производства смуты у нас, где кочевники далеко ещё не успокоены, и всегда готовы пограбить оседлое население, будь оно ферганское или кашгарское – всё равно. И следующее событие. Выселяя отсюда мусульман и привлекая сюда китайцев, пекинское правительство навсегда избавится от страха потерять Кашгарию, и из страны, где каждую минуту можно ожидать смуты, создаст покорную провинцию. Предупредить осуществление этих мер, мы, разумеется, прозеваем, и что можно сделать теперь легко, будет потом совершить гораздо труднее». Прошу Вас передать об этих новостях А.Я. Фриде.
