Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 16)

В связи с этим парусно-винтовой 42-пушечный фрегат «Светлана» срочно покидает Средиземное море и направляется в Тихий океан. В Пекине шли переговоры русских представителей с китайскими чиновниками, на которых должна была решиться судьба Приморья. К 13 апреля 1860 г. в Печилийском заливе близ китайского порта Таку (в 150 вёрстах от Пекина) собралась русская эскадра в составе пяти военных кораблей. В подкрепление эскадре Лихачёва на Дальний Восток были отправлены из Европы ещё 4 военных судна [265]. В итоге китайская сторона стала податливее на переговорах, по которым неразграниченные ранее территории (в том числе Приморье) отошли к России.

Ещё одну важную политическую миссию в этом направлении сделал молодой, талантливый 26– летний дипломат Н.П. Игнатьев. Накануне, 21 февраля 1859 г. Александр II писал брату великому князю Константину Николаевичу:

«Молодой Игнатьев, столь успешно совершивший поездку в Хиву и Бухару, отправляется на днях в Китай дипломатическим лицом, но последние известия из Пекина не совсем удовлетворительны. Со времени подписания путятинского трактата китайцы стали к нам недоверчивее, а между тем внутренние смуты усиливаются, так что должно опасаться совершенного распадения Китайской империи» [266].

Ввиду активных действий англичан и французов в Китае, 21 мая 1860 г. энергичный русский дипломат генерал Игнатьев, рискнул вновь вернуться на паровом баркасе в Пекин. После чжилийской экспедиции англо-французского десанта цинский двор бежал из столицы, а для переговоров, оставленный князь Гун, обратился за посредничеством к представителю России. Умело играя на противоречиях между Англией, Францией и США в Китае, а также на страхе Цинских чиновников, Н.П. Игнатьев добился перемирия и отказа командования англо-французского экспедиционного корпуса от штурма Пекина[267]. Он успел довести переговоры до конца и заключил договор, приведший в изумление не только Россию, но и всю Европу. Россия стала на Тихоокеанском прибрежье твёрдой ногой.

Имея дело с сильнейшими врагами, ей должно было быть особенно осторожной с соседним государством, имевшим более пяти тысяч вёрст общей границы и находившимся под влиянием наших европейских врагов. Занятием Амура в эту самую минуту, Н.Н. Муравьев указал тот единственный способ действий, который может иметь успех при сношениях с Китаем.

Графу Н. П. Игнатьеву удалось вместить Айгунский текст в Пекинский договор, который явился плодом восьмилетних трудов Н. Н. Муравьева [268]. Согласно ему, Уссурийский край окончательно становился русским владением, а линия границы проходила по рекам Амуру, Уссури, Сунгача, озеру Ханка, рекам Беленхэ и Тумыньцзян. Пекинский договор 2 ноября 1860 года окончательно юридически закрепил за Россией Приамурье и Уссурийский край с высоким политическим и экономическим значением, с множеством удобных гаваней, способных вместить различные суда, открыл дверь в незамкнутое море, которую мы тщетно старались прорубить во враждебной нам Европе, что послужило развитием наших морских сил в водах Великого океана.

В силу этого своевременного дипломатического акта, Россия оказалась одним прыжком от широкого устья великого Амура через дебри богатого, пока не исследованного края, и стала лицом к лицу с десятимиллионным Корейским народом. С возникновением у Кореи с Россией общей границы у нашего соседа появился исторический шанс переселения своих подданных в российские пределы. Однако правительство Кореи не смогло использовать этого шанса, и оказалась жертвой в политической борьбе на Дальнем Востоке [269]

В 1860 г. по случаю подписания Пекинского договора была снаряжена разграничительная комиссия, в которой приняло участие и географическое общество в лице её членов А.Ф. Усольцева и художника академика Е.Е. Мейера.

Айгуньский договор так и не был ратифицирован Китаем, но он явился отправной точкой для последующих переговоров в Пекине, которые вёл граф Игнатьев. Отталкиваясь от предыдущих договорённостей, граф с успехом закончил начатое дело. Впрочем, деваться китайцам было некуда – правый берег Уссури и южный берег оз. Ханка заняли русские казаки, а во всех самых удобных гаванях были выставлены военные посты. Приморье было полностью занято русскими войсками. Обращая взгляд в прошлое, Г. И. Невельской вспоминал, что если бы он в то время не решился бы идти из Петропавловска в Амурский лиман, «то и наши суда в Тихом океане и защитники Петропавловского порта, отбившие с успехом англо-французский флот, и имущество, находившееся в Петропавловске, всё могло стать трофеем неприятеля, а край занят какой-либо иностранной державой». [270]. В результате мы получили возможность приобрести для нашей Родины огромный край площадью свыше 1 миллиона кв. км и выход к морю из Восточной Сибири. Россия через 170 лет вернула себе территории, которые Цин-ский Китай вынудил ее отдать в 1689 году по Нерчинскому договору.

Оживилась двусторонние торговые отношения. По границам была разрешена беспошлинная меновая торговля. Русским купцам предоставили право ездить из Кяхты в Пекин и торговать в Урге и Калгане, однако, без права заводить там оптовые склады. Китайским купцам дозволено проникать в русские области, а русским открыли для торговли Кашгар, Или и Тарбагатай. А ст. 8 предоставляла возможность назначить в Кашгар, как и в Ургу, русского консула, что закрепляло стабилизацию внутреннего положения в Синьцзяне и в первую очередь – укреплением государственной власти. «Правительство наше, включая в последний договор статью о назначении консула в Кашгаре, тем самым признало права Китая на эту страну, и, конечно, для видов наших полезнее, если в настоящее время китайское правительство там удержится» [271] – писал директор Азиатского департамента Е.П.Ковалевский 7 января 1861 г. русскому консулу в Кульдже Захарову.

Делая вывод, сегодня можно с уверенностью сказать, что четыре морских офицера – Невельской, Орлов, Бошняк, их руководитель генерал Муравьёв, а также дипломат Игнатьев совершили переворот в истории и политике Российского государства на Дальнем Востоке, присоединившего в этом важном стратегическом районе огромные территории, имеющие выход в мировой океан.

«Большая игра» европейцев в Центральной Азии. История термина

«Союзницей Франции может быть только Россия»![272]

«Если англичане станут, при каком-нибудь случае, в явно враждебные к нам отношения, надо попробовать пощекотать их в Индии…Англичане щекотки боятся в этом месте».

Противоборство Королевства Великобритании и Российской империи, за сферы влияния в Центральной Азии в XVIII–XIX веках продолжалась, и получило название в литературе XIX века Р.Киплингом «The Great Game», – «Большая игра» [273]. Хотя факты существования таковой были признаны ещё в XV веке. Документально установлено, что первым это выражение использовал А. Конолли, капитан 6-го Бенгальского полка легкой кавалерии, «смелый, изобретательный и амбициозный» молодой офицер на службе Ост-Индской компании [274].

Участниками «Большой игры» так или иначе, выступали и главы государств, и подчинённые им политики, офицеры, агенты, путешественники, добровольцы исследователи, занимающиеся научной работой, или просто торговлей.

Историк Джеральд Морган полагал, что «Большая игра» являлась скорее воображаемым, чем реальным процессом. Он указал на необходимость перекрёстной верификации [275] разведывательной информации, собранной британскими и русскими военными и политическими агентами на местах, поскольку многие из них преувеличивали, а иногда даже прямо фальсифицировали сведения о «коварных и агрессивных» замыслах своих противников [276], чтобы повысить свою исключительность, служебную значимость и получить под «дополнительные мероприятия» материальное вознаграждение. По словам историка спецслужб А.И. Колпакиди этим обычно «грешили» многие спецслужбы мира.

Существует мнение некоторых историков, что «Большая Игра» имеет конкретные чётко определённые временные пределы, как начала, так и её окончания, – в 1907-м, когда Россия, Британия и Франция заключили союз, создав военно-политический союз в качестве антипода «Тройственному союзу» Германии, Австро-Венгрии и Италии. Хотя и мнение других явно противоположно.

В своём фундаментальном труде «Русские экспедиции в Центральную Азию: организация и снаряжение (1870–1920-е гг.)» д.и.н. А.И. Андреев ёмко и точно охарактеризовал обстановку того времени: «Русские путешественники (точно так же, как и английские) невольно становились участниками этой интригующей, но весьма опасной «игры», в которой они выступали, прежде всего, в роли разведчиков-первопроходцев и пропагандистов России, её культуры, образа жизни и научно-технических достижений, что, в конечном счёте, способствовало распространению русского влияния в ЦА»[277].

Хотелось бы обратить внимание читателей, что в Европе из трёх лидирующих великих держав – Великобритании, Франции и России первые две были разделены острыми, непреодолимыми противоречиями и в любом уголке мира их интересы имели конфликты. Между Францией и Россией не было и не могло быть острых противоречий. Экспансия буржуазной Франции и экспансия русского царизма шли по параллельным, несовпадающим направлениям…Тем самым база для соглашения между двумя великими державами по этой причине всегда сохранялась [278].