Александр Сластин – Николай Пржевальский – первый европеец в глубинах Северного Тибета (страница 36)

Истинному путешественнику, подобно герою сказок Шехеразады «Тысячи и одной ночи», Синбаду-мореходу, невозможно позабыть о своих странствованиях даже при самых лучших условиях дальнейшего существования.

Отдохнув в Кяхте, Николай Михайлович 19 ноября посетив Пишпек, сделав там трёхдневную стоянку, 22 ноября прибыл в Верное. Пять дней, проведённых в городе, обеды, лекции о путешествии, всё это уже позади. И вот 27 ноября на 12 почтовых тройках, путешественники, с экспедиционным багажом, выехали из города – крепости.

По пути проследовали: Семипалатинск (6 декабря), Омск (10 декабря), Троицк, Верхнеуральск и Оренбург (19 декабря)[256].

От Оренбурга до Москвы он со всеми своими спутниками отправился по железной дороге, где ехал в отдельном вагоне, предоставленном в его распоряжение правлением железнодорожного общества. На Рождество его в Москве встречали братья и близкие[257]. Съездив на несколько дней на родину в Отрадное, он обратно через Москву отправился для доклада в Петербург.

7 января 1881 г. в сопровождении членов ИРГО во главе с вице-президентом П. П. Семеновым, множеством академиков, офицеров Генерального штаба, учёных, литераторов и журналистов, и посторонней публики их ввели в особый зал, где от имени Географического Общества, к путешественникам с приветственной речью обратился П. П. Семёнов. Поздравив отважного всех путников с успешным окончанием трудной экспедиции, он объявил, что ИРГО избрало знаменитого путешественника своим Почётным членом.

П. И Семёнов пригласил героя для торжества в огромный зал гостиницы «Демутъ»[258], где собрались близкие по его духу и отношению к науке лица задававшие непрерывно вопросы о проделанном путешествии и привезённых им коллекциях.

– Вы мне задали большую работу по разборке растений, привезённых из прежних экспедиций, которая ещё не доведена до конца, – заявил академик Максимович.

– Я привёз вам ещё новое богатство, над которым желаю успешно потрудиться, – отвечал Пржевальский.

Некоторые из присутствующих заметили Николаю Михайловичу, что он значительно пополнел.

– Это все вина огромных монгольских баранов, которых мы съели, около четырёхсот штук, – шутливо парировал Пржевальский.

Николай Михайлович знал цену своим друзьям по странствиям и лишениям, и поэтому составил докладную записку начальнику Главного штаба, где ходатайствовал о награждении всех своих спутников.

«Путешествие продолжалось 19 с половиной месяцев, в течение которых пройдено от озера Зайсана, через Хами в Тибет и отсюда до Кяхты-7,200 вёрст».

«Всевозможные трудности и лишения – от жары, морозов, огромного абсолютного поднятия местности, недостатка воды, а изредка и пищи, – докладывал он, – преследовали нас почти от первого до последнего шага путешествия. К этому присоединялось иногда враждебное настроение туземцев, выразившееся в Тибете даже открытым нападением. При такой неблагоприятной обстановке, необходима была нравственная мощь, чтобы одолеть встреченные преграды и не пасть в борьбе, длившейся без перерыва почти девятнадцать месяцев. Борьба эта выдержана стойко, победа осталась за нами. Экспедиция принесла большие научные плоды – и всем этим я, как руководитель дела, обязан, прежде всего, смелости, энергии и беззаветной преданности своих спутников… Исходя из всего изложенного, ходатайствую о пожаловании им наград, назначаемых за подвиги отличия в военное время».

И 10-го января его ходатайство перед императором было услышано. Всем присвоили очередные воинские звания, пожизненные пенсии и единовременные денежные пособия, а также знаки военного ордена. Самого Николая Михайловича наградили орденом св. Владимира III степени и пожизненной пенсией в 600 р. сверх прежней.

Диплом Общества Плодоводства врученный Пржевальскому, подписанный князем А. Гагариным (РГО)

2 января 1881 года из Варшавы он получил от своего приятеля, учёного-зоолога Владислава Тачановского письмо, в котором тот писал:

«Не сомневаюсь, что в ту минуту, когда вы, вышедши из вагона, ступите на мостовую Петербурга, встретите многих из ваших друзей, знакомых и любопытных – я желаю, дабы письмо моё было первым в руках ваших (из тех), которые вы получите от друзей ваших, живущих на большом расстоянии от столицы. Когда вы успеете отдохнуть, порассказать раз по десяти о своих приключениях, когда надоедят вам визиты и рассказы и когда в один прекрасный вечер, сидя дома, не будете знать, что делать, вспомните тогда обо мне».

Отечественная слава и появившаяся зарубежная популярность привлекла к Пржевальскому массу писем и телеграмм со всех концов России, а также и из-за границы.

10-го января 1881 года, Пржевальского представляли Императору Александру II[259]. Глава империи имел с ним долгую и продолжительную беседу. В тот же день его с почётом принял 36-летний наследник Цесаревич Александр Александрович с супругой, а 20 января Пржевальский, представлял ему всех своих спутников по экспедиции.

14-го января состоялось торжественное собрание ИРГО в концертном зале дворца её Высочества Великой Княгини Екатерины Михайловны, – внучки Павла I[260].

На эстраду, где за особым столом помещались члены совета, взошёл Президент ИРГО, Великий Князь Константин Николаевич, в сопровождении вице-председателя П. П. Семенова, и с ними виновник торжества – Пржевальский. Лишь только они показались на эстраде, как в зале раздался взрыв аплодисментов.

Во вступительной речи П. П. Семенов объявил, что «Сегодня, 14-го января, Дума избрала Пржевальского почётным гражданином города С.-Петербурга и постановила поместить его портрет в одной из залов Думы»[261].

И вот на кафедре – сам великий путешественник. Он в кратком, но интересном выступлении ознакомил присутствующих со своими двухлетними странствованиями в глубине азиатских пустынь. Когда он, упомянул про эпизод с Егоровым, то вывел на эстраду бравого унтер-офицера, сумевшего не упасть духом, одиноко без пищи и воды в пустыне выйти к своим товарищам, то весь зал устроил шумную овацию его героическому поступку.

Диплом Общества Садоводства, врученный Пржевальскому

Примеру Петербурга последовал и Смоленск, – родной город Пржевальского представители которого также избрали его почётным гражданином. Вообще награды, самые почётные, посыпались теперь в большей степени, чем раньше, на Пржевальского.

Почётные звания посыпались на него одно за другим как из рога изобилия. Императорский Московский университет за выдающиеся научные заслуги избрал доктором зоологии «honoriscausа», Императорский Санкт-Петербургский университет, С.-Петербургское общество естествоиспытателей, Уральское общество естествознания, Московское общество любителей правильной охоты, Московское общество сельского хозяйства, Общество Садоводства, Общество Плодоовощеводства – все эти учреждения спешили избрать Пржевальского своим почётным членом.

Весь научный мир Европы рукоплескал смелому путешественнику. Географические общества: Венское, Итальянское, Дрезденское, Северно-Китайское отделение королевского азиатского общества в Шанхае (NCBRAS)и другие, присудили ему свои награды и присылали дипломы почётного члена.

В особенности лестной была для него «Золотая медаль Лондонского королевского общества», присуждённая ему во время путешествия, – в 1879 году[262].

Беспрерывные чествования и овации нелегко давались Николаю Михайловичу. Новые знакомства, визиты, приглашения на обеды и вечера измучили его физически и морально. По возможности он старался отказываться от различных приглашений, но была масса и таких, от которых никак нельзя было увернуться. «Это хуже самого трудного путешествия», – говорил он не раз своим приятелям. –   «Обеды и визиты до того меня замотали, что и жизнь становится немила».

Николай Михайлович не был создан для разгульной и шумной жизни. Времени, которое он использовал на приведение в порядок свои доставленные коллекции для представления их Государю, ему не хватало. Поэтому ему приходилось часы, потерянные днём на визиты, навёрстывать по ночам. К нему постоянно приходили с просьбами срисовать с него портрет и дать автобиографические сведения для различных изданий и с такими же просьбами обращались даже из-за границы. У меня так много неотложных работ, что я не имею ни времени, ни желания заниматься жизнеописаниями, – большей частью отвечал на это Николай Михайлович.

Не обошлось и без курьёзов. К нему, как герою, люди приходили с просьбами оказать пособие, похлопотать о предоставлении работы или пенсии, скорейшего производства в какой-либо чин и т. п. Друзьям и близким знакомым он дал прочесть курьёзное письмо, полученное им по городской почте от какой-то безутешной вдовы, просившей разыскать её пропавшую собачонку[263].

Гостиница «Демутъ», во время пребывания там Пржевальского, осаждалась репортёрами, а её номера стали недоступными. Некоторые прибегали даже к посредничеству содержателя гостиницы и просили его оказать протекцию перед его знаменитым жильцом. А один садовник письменно просил Пржевальского прислать ему редких семян, для производства опытов их культивировки.

Нередко и откровенно бесцеремонные просьбы исходили не только от простых людей. Не успел Николай Михайлович мало-мальски разобраться со своими научными сокровищами, привезёнными из экспедиции, как уже получил от председателя географического общества в Бремене просьбу прислать отчёт о научных результатах совершенной экспедиции и даже «с приложением карты путешествия».