Александр Скопинцев – Последний Поход. Когда проснутся мертвецы (страница 10)
– И я не знаю, Торин.
Они погрузились в тревожное молчание, размышляя над возможными последствиями. За окном ночь медленно отступала, небо на востоке начинало светлеть.
– Надо как-то убедить Вараса меня простить – наконец сказал Торин, – Может быть, совет пересмотрит своё решение.
Лиара скептически покачала головой:
– Даже если это сработает, Ренар никогда не простит тебя. Он слишком горд.
– Речь не о Ренаре, – возразил Торин, – а о нашей любви.
Первые лучи солнца проникли сквозь щели в ставнях, рисуя золотые полосы на полу хижины. Время утекало, словно песок сквозь пальцы.
– Нам нужно решить сейчас, – сказала Лиара, глядя на светлеющее небо. – Рассвет близко. Если мы хотим уйти незамеченными…
Торин медленно покачал головой:
– Бегство ничего не решит. Лучше я попытаюсь изменить ситуацию здесь. – Он сжал её руку. – Доверься мне.
В её глазах читалась тревога, но также и уверенность в нём:
– Хорошо. Но действуй осторожно. И помни – я с тобой, что бы ни случилось.
Они снова обнялись, словно пытаясь запечатлеть тепло друг друга, сохранить его как талисман против неизвестности, ожидающей впереди.
– Мне пора, – прошептал Торин. – Скоро деревня проснётся.
Лиара кивнула, с трудом разжимая объятия:
– Будь осторожен. И возвращайся ко мне.
– Всегда, – пообещал он.
Торин тихо выскользнул из хижины в предрассветный сумрак, неся с собой не только плащ груза новой ответственности, но и тепло обещания, данного любимой. Мир вокруг начинал просыпаться – и с ним пробуждались как новые опасности, так и новые возможности.
4 глава: Обещание вернуться
Утро медленно вступало в свои права, окрашивая небо над поселением рыбаков Маоки в нежно-розовые тона. Прохладный морской бриз шелестел между хижинами, неся с собой соленый запах моря и обещание нового дня. Торин вышел на главную площадь поселения, глубоко погруженный в свои мысли. Его темно-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, трепетали на ветру, а на шее покачивался странный амулет квадратной формы – тот самый, что он выловил со дна моря после драки за легендарного Серебряного Карпа.
Квадратный амулет с древними письменами тяжело лежал на груди, напоминая о судьбоносных переменах в его жизни. Как удивительно все совпало – находка этого загадочного предмета и признание Лиары в любви. Словно древние боги послали ему сразу два дара.
На губах Торина играла легкая улыбка, но взгляд оставался напряженным. Его положение в племени было шатким – старейшины требовали изгнания за нарушение древних обычаев. Но мог ли он теперь покинуть поселение, когда прекрасная Лиара – с её каштановыми волосами и глазами цвета океанской глубины – наконец призналась в своих чувствах? Жестокий внешний мир пугал Торина, но мысль о разлуке с ней разрывала его сердце на части еще больше.
– Проклятые традиции, – пробормотал он, пиная мелкий камешек. – Должен же быть способ остаться…
Его размышления прервал громкий гомон, доносившийся из большой общинной хижины, где вчера разместили пятерых таинственных воинов. Эти люди, появившиеся неожиданно из туманов вчера, вызывали у всех жителей поселения смесь страха и благоговения. Пятеро мастеров боя, закутанных в плащи с глубокими капюшонами, говорящих между собой на неизвестном языке – их появление в поселении рыбаков считалось добрым знаком. Или дурным предзнаменованием – никто точно не знал.
Любопытство взяло верх, и Торин направился к хижине. Осторожно отодвинув тяжелую тканевую завесу, служившую дверью, он заглянул внутрь.
Просторное помещение было заполнено дымом от курительных трубок, наполненных сушеными водорослями. Потолочные балки, почерневшие от копоти за долгие годы, терялись в полумраке, а стены, украшенные рыбацкими сетями и металлическими предметами, найденными в руинах древних, скрадывали очертания фигур. Воздух был тяжелым от запаха морской настойки – алконапитка, который рыбаки Маоки готовили к особым случаям.
В дальнем углу хижины, у очага, расположились пятеро воинов. Их капюшоны были откинуты, открывая поразительно схожие лица – не близнецы, но словно вырезанные одним мастером из разных пород дерева. Суровые, безэмоциональные, с глазами цвета стали, они сидели неподвижно, не обращая внимания на шум вокруг.
В противоположной части помещения группа молодых рыбаков громко смеялась, передавая друг другу кувшин с настойкой. Они толкали друг друга локтями, отпускали грубые шутки.
– А я говорю, Кривой Улл не смог бы поймать и старуху, не то, что Серебряного Карпа! – громко заявил один из рыбаков, вызвав взрыв хохота.
– Так же, как не смог удержать свою жену, когда она сбежала с тем торговцем из южных земель! – поддержал другой, едва не падая со скамьи от смеха.
Вдоль стен сидели старшие рыбаки, потягивая настойку из маленьких чаш и наблюдая за молодежью с снисходительными улыбками. В центре помещения несколько человек играли в рыбьи кости, громко споря о ставках.
Торин шагнул через порог, и несколько пар глаз повернулись к нему. Кто-то приветственно поднял кружку, кто-то кивнул, а кто-то демонстративно отвернулся – не все в племени относились к нему дружелюбно.
– Эй, Торин! – окликнул его Мерен, молодой рыбак с рыжей бородой. – Иди к нам, выпей! Может, настойка поможет тебе забыть о неприятностях!
– И о твоей несбыточной любви к дочери знахарки! – добавил кто-то из темного угла, вызвав ещё один взрыв смеха.
Торин улыбнулся, но промолчал. Как раз дочь знахарки сегодня утром призналась в любви. Он обвел взглядом помещение, отмечая, как молодежь жадно поглядывала на пятерых воинов, надеясь хоть краем глаза увидеть их или услышать историю о сражениях с дикими животными.
Вдруг кто-то из рыбаков, уже изрядно пьяный, затянул песню – старинную балладу рыбаков Маоки, которую пели в трудные времена:
«Мы – искры в пепле угасшего мира, последние
Другие рыбаки подхватили песню, стуча кружками в такт. Торин почувствовал, как по спине пробежали мурашки – эта песня всегда напоминала ему о хрупкости их существования в этом опасном мире.
Не желая больше оставаться в душном помещении, он развернулся и вышел наружу, где его встретил свежий морской бриз. Звуки песни, доносившиеся из хижины, сопровождали его, пока он шел по узким улочкам поселения к берегу.
Жизнь в поселении кипела своим чередом. Женщины в простых холщовых одеждах развешивали выстиранные сети для просушки, перекрикиваясь через улицу новостями и сплетнями. Дети гонялись друг за другом между хижинами, подражая воинам в своих играх. Старики сидели у входов в свои жилища, чиня рыболовные снасти мозолистыми руками и щурясь на яркое утреннее солнце.
Несколько мужчин несли к коптильням свежий улов – серебристые тушки рыб поблескивали на солнце. У кузницы громко звенел молот – кузнец Дарен перековывал старые гарпуны, готовясь к сезону большой охоты на рыбу.
Торин дошел до причала, где был пришвартован корабль северян – длинная ладья с высоко поднятым носом, украшенным резьбой в виде морского чудовища. Ещё одна ладья, прибывшая прошлой ночью, покачивалась рядом на волнах.
Несколько рыбаков сидели на бочках у самой воды, попыхивая трубками с водорослями и внимательно наблюдая за происходящим на корме северного судна. Торин проследил за их взглядами и замер.
На палубе, залитой утренним солнцем, танцевала девушка. Её движения были медленными, почти ритуальными. Она грациозно выгибалась, разводила руки, демонстрируя изгибы своего обнаженного тела. Бледная кожа сияла в солнечных лучах, длинные светлые волосы развевались на ветру как живое серебро. Каждый жест был наполнен значением – она словно рассказывала какую-то историю своим телом, подчеркивая красоту каждой линии.
Рыбаки наблюдали за ней с открытыми ртами, забыв про свои трубки.
– Никогда не видел, чтобы северянки так себя вели, – пробормотал один из них. – Они же обычно такие суровые и закрытые…
– И много ты видел северян? – спросил сосед по скамейке.
Торин нахмурился, не услышав ответ, пытаясь понять смысл этого странного представления. Внезапно он почувствовал присутствие за своей спиной и резко обернулся.
Перед ним стоял один из пятерых воинов. Без капюшона его лицо было открыто – резкие черты, сеть мелких шрамов на левой щеке и глаза цвета грозового неба. Он смотрел не на Торина, а на танцующую девушку.
– Она доказывает, что человек, а не дух, – неожиданно произнес воин низким голосом на общем языке, удивив Торина и остальных рыбаков.
– Что? – Торин недоуменно поднял брови.
– Танец обнаженной. Северный обычай. – Воин говорил отрывисто, словно каждое слово стоило ему усилий. – В тумане обитают призраки. Они могут принимать человеческий облик, но у них нет тела. Она показывает, что её можно коснуться. Что она из плоти и крови.
Торин и остальные рыбаки обменялись удивленными взглядами. Не столько из-за объяснения, сколько из-за того, что один из молчаливых воинов вообще заговорил с ними.
Воин внезапно перевел взгляд на грудь Торина и сделал шаг вперед. Не спрашивая разрешения, он протянул руку и коснулся квадратного амулета, висевшего на шее молодого рыбака.