Александр Скок – СССР: назад в будущее (страница 45)

– Вас подозревают в серии убийств. Всего пятнадцать.

– Помилуйте, товарищ милиционер, какой из меня убийца?

– Знаете кто такая Татьяна Петренко?

Помолчав с секунду, Мастер ответил:

– Нет, в первые слышу.

–«Судя по реакции его зрачков и по частоте дыхания, с высокой долей вероятности могу сказать он не врет», – произнесла Эя.

–« Это как так? Он не может не знать, кто такая Петренко. Вероятно, что действительно не знал как звали девочку».

Полина открыла в галерее телефона фотографию трупа Петренко, которую она сделала в лаборатории у Алксниса, и положив телефон на стол экраном вверх, подвинула Мастеру.

– А теперь? – спросил напарница.

Гаврилов посмотрел на фото и побледнел.

– Простите, можно воды? – попросил он.

– Не положено. Узнаете? Знакома? Ваших рук дело!

– Моих?! Да что вы такое говорите! Я ее не трогал! Знать не знаю, кто это!

– Да? Тогда откуда все это оборудование у вас в квартире? Откуда янтарь? Откуда гелий? Отвечайте по порядку!

Нижняя губа Мастера задрожала, он прижал рот ладонью и зажмурил глаза, замер так на пару секунд, а потом убрал руку. Дрожь прошла, словно Гаврилов взял себя в руки. Он причмокнул пересохшими губами и спокойно сказал:

– Послушайте. Я и правда не знаю кто такая Петренко. Я не знаю, кто сделал это с ней. Что касается моей квартиры… я занимаюсь биологической кибернетикой… это что-то вроде хобби… я боготворю науку и хочу сделать мир лучше. Гелий нужен мне для опытов.

Мастер все больше напоминал мне какого-нибудь учителя биологии или ботаники – прям душка человек. Для полного образа очков для зрения не хватает.

– Так. Продолжайте, – сказала Полина и подвинула к себе свой телефон.

Он снова причмокнул:

– Дело в том, что у меня есть теория… я пытаюсь воплотить ее в жизнь. Она заключается в том, чтобы вживить в биологический организм имплантат. Например, чтобы гипертоник постоянно знал свое давление, и имплантат ему в этом поможет – будет отслеживать все показатели организма в режиме реального времени.

– Очень ловкая легенда, но она никак не объясняет наличие у вас гелия и янтаря. И внутренних органов в колбе.

Мастер нервно рассмеялся:

– Я вам сейчас все объясню. Органы не человеческие. Они принадлежали животным.

– Вы проводите эксперименты над животными? Вы знаете, что это незаконно?

– Да. И я готов за это ответить.

– Ответите, не переживайте, за все ответите!

– Только не за убийства людей. Я их не убивал!

– Статья сто два УК РСФСР – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах части г,е,з,и,л наказывается лишением свадьбы на срок от восьми до пятнадцати лет или смертной казнью. В вашем случае, Гаврилов, суд назначить вам смертную казнь! Отвечайте! Ну! Вы убили пятнадцать человек? Облегчите душу! Расскажите обо всем! Я знаю вы хотите это!

Полина сказала это с таким чувством, что даже я проникся и мне стало не по себе. Почувствовал себя преступником. А ведь я должен тоже сидеть на месте Мастера, один замес на крыше высотки тянет на вышку – поймал себя на мысли.

– Я не убивал! – взвыл Гаврилов.

– Это мы скоро выясним. Не уходите от темы. Где, у кого и с какой целью взяли гелий и янтарь?

– Гелий мне предоставил мой давнишний знакомый. Он работает на «Гелиймаше» главным инженером. Гелий нужен мне для экспериментов. Боюсь вы не поймете всех принципов его взаимодействия с тканями организма… этого даже современная наука не в силах понять… не хочу хвалить себя, что я, мол, такой умный… но это так – наука еще не дошла до таких технологий. А я дошел. Если говорить простым языком, то гелий предотвращает отторжение тканями инородного тела, то есть имплантата. Еще он улучшает проводимость нервных импульсов и регенерацию тканей. Это если объяснять простым языком. Но поверьте, все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Вам будет с кем поговорить на эту тему, – сказала Полина, и я понял, что она имела в виду товарища Алксниса. – Кто этот ваш товарищ, который вынес вам гелий?

– Рунов Ким. Учились с ним в медицинском.

– Хорошо. Теперь об янтаре. Где, у кого и с какой целью приобрели?

– Этот янтарь семейная реликвия. Дело в том, что мой отец и дед всю свою жизнь занимались добычей янтаря. Дед добывал его еще в российской империи, а отец всю жизнь прожил в Калининграде. Там самое крупное предприятие по добыче янтаря. Вот там он и проработал до самой смерти.

– То есть янтарь для опытов вам не нужен?

– Нет, конечно!

– И вы не наносили его на тело Петренко?

– Что? Зачем? Какой бред!

– То есть об этой технологии вам ничего неизвестно?

– О какой технологии?

– Нанесение янтаря на тело человека?

– В первый раз слышу. А зачем это? Зачем наносить янтарь на тело?

– Это вы мне скажите.

– Я без понятия.

Полина потянулась к диктофону и нажала на стоп.

– Теперь я могу идти домой? Вы верите, что я никого не убивал? – спросил Мастер.

– Вы никуда не пойдете. Мы знаем, что это вы убили Татьяну Петренко и еще четырнадцать человек. Мы знаем, что это вы извлекли их органы, предположительно, сделали это у себя дома. Какой смысл отпираться, Гаврилов? Факты против вас.

– Я никого не убивал! Никого! Хотите на меня их повесить? Ничего не выйдет! У вас на меня ничего нет. А все потому, что я их не убивал. Не убивал! Признаваться в том, чего не совершал я не намерен. За гелий сажайте. Но убийства на себя брать не буду. Я требую юриста! Мне положен юрист. Больше я не скажу ни слова.

– Будет вам юрист, Гаврилов, – сказала Полина, взяла со стола диктофон и положила в сумочку. – А пока подумайте, что вам лучше оказывать помощь следствию. Так вы хоть и не избежите расстрела, но хотя бы останетесь в памяти людей, как человек, который раскаялся в содеянном. Значит, убивать у вас была смелость, а во всем признаться, когда попались – нет? Дежурный! – крикнула Полина. И когда он появился в проеме двери, сказала: – Мы закончили. Можете уводить.

Когда дежурный увел Мастера, Полина повернулась ко мне в пол-оборота и проговорила:

– Он оказался психологически более крепким, чем я ожидала. Такое ощущение, что имеет большой опыт допросов.

– Привлекался? Не пробивала?

– Пробивала. В том-то и дело, что не привлекался. Все чисто. Работа-дом, работа-дом. Даже грамоты имеет от больницы за добросовестный труд.

Я усмехнулся. А потом мое внимание привлек угол допросной. Где-то на уровне моей головы там было темное пятно, будто бы кому-то вынесли мозги, и кровь впиталась в краску. И это навело меня на одну мысль, которую я тут же озвучил:

– Может на него надавить? Физическая боль делает людей более разговорчивыми…

– Не хотелось бы до этого доводить. Нет, это не наши методы. Будем действовать в рамках закона. Заметил что-нибудь во время допроса? Может, что-то странное в поведении Мастера?

– Нет, ничего не было, – пожал плечами. – Он выбрал правильную тактику – отрицает свою причастность к убийствам. Придется доказывать, презумпцию невиновности никто не отменял. Если конечно же, он сам во всем не признается…

– Если разобраться, у нас на него толком ничего нет. Только гелий и янтарь. Но это не доказательства. Суд не примет их как доказательства причастности Гаврилова к убийствам. Я тут подумала… слушай, а может у него раздвоение личности? Одна личность не знает, что делает другая.

– Вполне возможно.

– Запрошу психологическую экспертизу.

В разговор вмешалась Эя:

– «До начала побочных эффектов от перемещения один час. Категорически советую вколоть Стим инъекцию или ее альтернативу».

Совсем забыл про побочные эффекты! Надо быстро сворачиваться и возвращаться на квартиру Антона.