Александр Скок – СССР: назад в будущее (страница 44)

Если честно, я до последнего сомневался, что участковый задержал Мастера. Но увидев столько много янтаря, плюс ко всему в кладовке нашелся баллон с гелием, после всего этого я понял, что это он.

После мы покинули квартиру, спустились вниз и вышли на крыльцо. Я достал сигарету и закурил. Осмотрелся. Пространство перед подъездом было ограждено полосатой лентой, за ней собралось достаточно много местных жителей, которые глазели на подъезд. Мы невольно оказались в центре внимание. Неуютно стало, не люблю, когда на меня смотрит столько людей. Сразу же захотелось вернуться в подъезд, но подавил желание силой воли, надо держать себя в руках.

Затянулся.

Столько милицейских машин во дворе, можно было бы как-то поскромнее проводить задержание. А вот и генерал какой-то внутри оцепления, оператор с камерой и корреспондент. Генерал в свете камеры, дает интервью. Надо показать гражданам, что милиция и спецслужбы не в носу ковыряли все это время. Вот вам граждане – маньяка все-таки нашли. А то общество было мягко сказать напряжено. Еще бы! Неуютно, когда по твоему городу разгуливает маньяк-потрошитель. А если разгуливает достаточно долго и совершает убийство за убийством, рейтинг власти падает, у общества появляется множество вопросов к правоохранительным органам. Поэтому интервью прямо с места задержания! Что ж, все логично, все по фен Шую.

Все-таки интересно с чего бы это Свинов помчался в главк и сказал Полине, что вечером не для кого недоступен? Что-то мне подсказывало, будут отмечать задержание Мастера.

– Что скажешь? – спросила Полина, оборвав мои размышления.

– По поводу?

– По поводу Мастера. Как-то все внезапно получилось. Даже не верится, что мы его задержали.

– Если честно, мне в начале тоже не верилось. Но сейчас я четко осознаю, что мы его взяли. Ты его взяла. Это было твое предложение проверять всех хирургов Москвы.

– Только Свинов так не считает. Пока тебя не было он при всех сказал, что это была его идея. Но мне все равно, я за славой не гонюсь. Главное преступник будет сидеть в тюрьме.

– Он так и сказал? А ничего, что ты рядом была?

– Ему плевать, что я была рядом. Он уверен, что я либо промолчу, либо забыла, что это моя идея. За Свиновым уже много раз подмечала такое: сначала он не обращает внимание на дельные предложения сотрудников или не сильно акцентирует на них внимание, а спустя время преподносит сотрудникам эти же предложение, но уже как свои, немного их доработав. Ты же первый это заметил. Ах, ну да, у тебя же проблемы с памятью. Не вернулась?

– Ну как сказать… появляются разрозненные обрывки прошлого, но целой картины они не дают, – соврал я. Ясное дело, что нет никаких обрывков.

Помолчали с минуту. Я докурил. Потом Полина проговорила:

– Ладно, поехали в отдел. Надо допросить Мастера.

– Ты же хотела сначала узнать о нем побольше, чтобы выбрать тактику допроса?

– Тактику допроса можно выстроить в любой момент. Сейчас Мастер не в лучшем психологическом состоянии – однозначно испытывает большой стресс, ведь он был уверен, что его не найдут. Так что самое время его допросить.

Глава 16

СССР. Москва. Год 2023-ий. Управление КГБ. Подвалы

Не знал, что есть такие мрачные места.

Мы вошли в одно из зданий КГБ в центре Москвы, оно было четырехэтажное, серое с высокими окнами и попали в просторный холл. Вокруг гранит и мрамор, широкая лестница в середине холла ведет наверх. Под потолком огромная люстра горит теплым светом, но весь холл осветить ей не под силу – мест, лишенных света, остается предостаточно. На полу красные дорожки. У стен ребристые колонны. Пахло чем-то горьким, прелой прошлогодней листвой что ли… Рядом с лестницей на самом видном месте висел портрет Броневого. Этот портрет отличался от всех тех, что мне доводилось видеть раньше. Здесь генсек был в форме с генеральскими погонами, грудь увешена медалями, взгляд суров и холоден. А в городе на портретах он исключительно в деловом черном костюме. Взгляд Броневого там спокоен и умен, выражение лица вселяет уверенность, что страна в надежных руках прозорливого и мудрого управленца, ведущего державу в светлое будущее.

Рядом с нами стол, за ним дежурный офицер. На первый взгляд кажется, что офицер здесь один и кроме него в холле ни души, но это только кажется. Пока шла проверка подлинности удостоверения Полины, я осмотрелся более внимательно, включив Кошачий глаз. И видел, что в темном пространстве между колоннами прохаживался автоматчик. В тени пролета лестницы стоял еще один. Не внушало доверие и зеркало во всю стену напротив стола офицера. Закралось подозрение, что это никакое не зеркало, а стекло, за котором сидели дежурные офицеры вели круглосуточное наблюдение за происходящем в холле.

Когда проверка подлинности удостоверения по базе прошла успешно и дежурный вернул его Полине, она спросила:

– Гаврилова привезли?

– Привезли.

– В каком изоляторе? Нам на допрос.

– Допрос согласован?

– Мне не нужно ничего согласовывать. Я офицер Заслона.

– Повторяю вопрос. Допрос согласован?

– А я повторяю ответ – я офицер Заслона и мне не нужны согласования для допроса. У меня особые полномочия.

– И все же? – не унимался дежурный. – Начальство в курсе?

– Наше – в курсе.

– То, что ваше руководство в курсе мне все равно. С нашим руководством допрос согласован?

– Это ваше руководство. Вот и согласовывайте.

– Товарищ Гагарина, – вздохнул дежурный. – У нас ведь не просто какой-нибудь следственный изолятор…

– А мы не просто какой-нибудь следственный отдел, – перебила Гагарина. Потом кивнула на красный стационарный телефон на столе. – Сообщайте руководству, что нам нужно провести допрос. В противном случае я доложу своему начальнику, что вы препятствуете следственным действиям! Вы же наверняка знаете, что дело Гаврилова на контроле в главке и партии? Туда, кстати, тоже сообщим о препятствии с вашей стороны.

Дежурный подумал с миг, а потом снял трубку и пробубнил:

– Это Топтунов. Соедините с Милославским. Да, вопрос важный. Нет, подождать не могу, – и дождавшись, когда его соединять, продолжил, еле слышно кашлянув. –Товарищ майор, Топтунов беспокоит… тут люди из Заслона пришли… из Заслона говорю. Да. Им тут доступ в изолятор нужен. На допрос маньяка. Гаврилова. Да, того самого. Так точно. Так точно. На посту все спокойно. Так точно, я все сделаю, – сказал дежурный и осторожно положив трубку на место, принялся молча выписывать пропуска. – Вам на минус третий этаж. Там дежурный офицер покажет куда идти.

Когда пропуска были у нас на руках, Полина пошла по холлу к неприметной дверце. Я не отставал. За дверцей небольшой тамбур с одинокой лампочкой под потолком на черном проводе и лестница вниз, ведущая в подвалы КГБ. Стали спускаться…

Один пролет, второй пролет, третий. С каждым пройденным метром я ощущал кожей, как становилось прохладней.

Минус третий этаж. На небольшой лестничной площадке закрытая железная дверь, и спуск еще ниже. Нам в дверь. Позвонили в звонок, дверь щелкнула замком. За ней решетчатая дверь, дежурка, проверка документов. Офицер изучил пропуска. Я осмотрелся: мы находились в сером коридоре с шершавыми бетонными стенами, тусклые сороковатные лампочки под потолком. Коридор весьма длинный. Глухие железные двери камер. Черт возьми, сколько здесь изоляторов? Десятка два. Точно не меньше.

Проверив пропуска, дежурный поднялся с места и повел нас в допросную. Открыл нам дверь, щелкнул выключателем и в допросной зажегся свет.

– Располагайтесь. Сейчас приведу, – сказал офицер и пошел за Мастером.

В допросной ничего лишнего: стол, по обе стороны стола два стула. Стены выкрашены темно-зеленой краской. Полина заняла свое место, я встал по правое плечо от нее. Спустя миг дежурный привел Гаврилова, и посмотрев на нас, проговорил:

– Если что-то будет нужно – зовите, – и на этом закрыл дверь с той стороны.

С несколько секунд между нами и Мастером было молчание. Смотрели друг на друга. Потом Полина кивнула ему на стул, и Гаврилов неспешно сел.

Его лицо было ничем не примечательным. Обычное лицо. Пройдешь мимо такого человека и даже не обернешься, и мысли не будет, что это маньяк. Я даже скажу больше – его лицо располагало к себе, и было в Мастере что-то аристократическое. То ли дело в длинном носе с горбинкой и тонкой переносицей, то ли в высоком лбе, или же в длинной шее. Или в тонких длинных пальцах, как у пианиста?

Взгляд – умный, живой и… добрый. Нет искр безумия и нет ничего звериного. Что самое интересное, ничего я к этому человеку не чувствовал. Ни ненависти, ни злобы, даже ударить не хотел. Что не скажешь о Полине. Сжимала кулачок так, что костяшки побелели, но со стороны она была невозмутима, как море во время штиля.

Ну не похож он на маньяка и все тут. Но факты говорили сами за себя. Вот он перед нами, человек, который держал в страхе всю Москву в течение нескольких месяцев. Полина достала из сумочки диктофон, и положив на стол, включила запись. Потом перевела взгляд на Мастера и холодно, с некоторой сталью в голосе, сказала:

– Ваша имя и фамилия.

– Гаврилов Петр Ильич.

– Год и дата рождения.

– Десятого мая тысяча девятьсот семьдесят восьмой.

– Знаете за что задержаны?

– Мне толком не объяснили. За хранение гелия, полагаю.