Александр Скидановский – Письмо в переплете (страница 2)
Главное, сынок, ты его сейчас не трогай. «Жадность фраера сгубила», говорят не зря. Если бы я тогда не пожадничал, а сдал бы государству этих покойников с машиной и ящиками, то всё равно получил бы награду. И в тюрьму сейчас не отправлялся бы.
Меня, наверное, не будет уже, так не горюй. Я пожил и тебя вырастил. Матери могилку хорошую справь. Она у нас молодец была. Про золото, кстати, ни один человек не знает. Я ей даже перед смертью не стал рассказывать.
Теперь слушай. Золото в кирпичах я перевез на стройку этим летом, где сейчас работаю. Школу строим. Ты ко мне, помнишь, прибегал, обед приносил? Так вот, в той комнате, где я кладку делал, я в средний ряд все двадцать четыре кирпича сложил. Это на века. Школу сносить никто не будет. Пролежат сколько надо. А тебе после армии туда устроиться придется. И там сам разберешься уже. Только не торопись, все продумай.
Ну, прощай.
Твой папа.
* * *
Глава 3. Родовое поместье в Италии
На этом письмо заканчивалось. Исписан был листок с обеих сторон. Судя по тону, он бы и еще что написал, да бумага закончилась и, видать, не стал.
Мне лучше всего думается, когда я хожу или еду. Я завел машину и поехал просто по кругу, собраться с мыслями.
Письмо, видимо, не прочитано: не уничтожено и в книге так и лежит. Отец этот, наверное, сел, и если бы был жив и здесь, в Калининграде, письмо-то уж достал бы. Видать, и правда помер где-то на Севере, а сынок этот Тимур так, ничего не зная, и прожил с книгой.
Кстати, что за школа, которую строил этот отец? Год выходит пятьдесят шестой. Не очень много тогда школ строилось. А может, не новую, а ремонтировали? Хотя нет, он же пишет: строил, кладку делал. И в Калининграде — сын ему обед как-то носил. Не в область же он с узелком бегал.
То, что я займусь поисками, я понял сразу. Надо сказать, особенным везунчиком я себя не ощущал. Живу один, смешно сказать, бобыль бобылем. А кому не везет в любви, тому, как говорится, где-то должно повезти. А может, этот клад давно нашли? Надо как-то узнать. Может, в архивах газет? Шутка ли — шестьдесят килограммов золота. Это сколько в деньгах? Миллионы? Или даже миллиарды? Шум немаленький должен был быть.
В Калининграде то и дело находят клады, и СМИ смакуют это с удовольствием. Недавно вот читал: бочку железную с фарфором каким-то редким откопали на перекрестке дорог. Это, видать, немцы, когда их депортировали, прятали. С собой только тюк с барахлом брать разрешали, а все остальное оставить. Так я читал: перед отправкой каждую ночь по всей области фонарики мерцали да лопаты скрипели. Люди надеялись вернуться и ценное припрятывали в заметных местах.
А здесь не кружка фарфоровая. Здесь, блин, родовое поместье в Италии где-то светит. Мечты сладким медом залили голову. Я люблю помечтать. Дурак думками богатеет.
Глава 4. Педагогический диплом
Надо составить план, что делать вначале. Найти эту школу и, как папаша советовал Тимуру, устроиться туда кем-то. У меня, к слову сказать, профессия как раз учитель. В нашем северном городе, где мы с сестрой заканчивали школу, было два учебных заведения: нефтяной техникум и педучилище. Ни то ни другое меня не манило, но нефтяник тогда котировался как сейчас дворник. А работать в грязи на буровой, на морозе, в минус пятьдесят я не хотел. В школе как-то потеплее.
В общем, диплом пылился дома уже двадцать лет. И, кстати, стаж небольшой даже был: сразу после учёбы мы с другом год отработали в школе. Он началку вел, а я физруком пошел.
Глава 5. Собеседование без невесты
В школу на собеседование я пришел, как и договаривались по телефону, к одиннадцати часам.
Понимая, что первое впечатление самое важное для того, чтобы меня пустили к детям, я стал выбирать, кем мне прикинуться: или добрым дураком Леопольдом, или строгим тренером.
Да, не знал я тогда, что меня взяли бы, даже если бы я пришел в костюме Пьеро из «Буратино». Мужчина — редкость в школе, а не сильно старый так вообще находка.
Собеседование прошло на удивление моментально. Директор и два заместителя хотели узнать, сидел ли я в тюрьме и, если сидел, то за что и сколько. Узнав, что нет, и к тому же имею педагогическое образование и стаж, и почему-то не спрашиваю про зарплату, они буквально выдрали документы у меня из рук, моментально состряпали договор и, когда я подписал его, как-то похоронно переглянулись друг с другом и улыбнулись хорошей, отрепетированной улыбкой уже мне.
- Добро пожаловать, так сказать, в наш добрый, дружный, профессиональный коллектив.
Сказано все было очень торжественно и походило на церемонию бракосочетания. Только без невесты.
Я пожал им руки и, узнав, что в школе меня ждут уже тридцать первого августа, распрощался.
В общем, вот так я попал в школу после почти двадцатилетнего перерыва.
Такая вот переменка. Только вроде прозвенел последний звонок, ты стоишь счастливый и фотографируешься с одноклассниками, а потом — бжик! — и двадцать лет куда-то пронеслись. Причем пронеслись так быстро, как будто они эти годы сдавали кросс или бег какой-нибудь на оценку. Стометровку, например.
Ну а в общем, пронеслись и ладно.
Глава 6. Первый звонок не с той стороны
И вот я опять в костюме, стою на праздничной линейке, посвященной первому сентября. Только стою я не с той стороны, где все в бантиках и цветочках, а напротив. Среди шеренги незнакомых мне пока что торжественного вида коллег-учителей, предметников и многочисленной администрации.
И меня никто не хлопает по плечу и не орет в ухо:
- О, здорово, Кабан!
Или:
- Привет, Санек! Ничего ты вымахал за лето!
Нет, ко мне если и обращаются, то пока что завучи:
- Александр Владимирович, вы не могли бы навести порядок вон в той шеренге, где третьи классы стоят? Видите же, что классные учителя не справляются.
Я послушно иду в ту сторону, куда показывает пальцем завуч, и становлюсь в строй к третьеклассникам.
Как их успокаивать и от чего — я не знаю. Стоят вроде дети и стоят. Ну, переговариваются негромко. Понятно, лето не виделись.
Но третьеклассники сразу, как я подошел, замолкают, и я ловлю на себе их немного испуганные взгляды. Рядом со мной останавливается их классная руководительница и шепчет мне:
- Спасибо, что подошли. Они сразу успокоились.
Я так же шепотом спрашиваю у нее:
- Мне кажется, они меня боятся.
Она согласно кивает головой и говорит:
- Ну да, конечно. Они, видимо, боятся, что вы будете их новым классным руководителем.
Тут ко мне подходит другая завуч и недовольным голосом озвучивает:
- Александр Владимирович, учителя без классного руководства у нас, если вы не заметили, стоят перед торжественным строем. Встаньте, пожалуйста, где вы должны стоять.
И тоже показывает пальцем туда, откуда я только что пришел.
Я не спорю и возвращаюсь.
Выступает директор. Она говорит красивые слова, которые слышали еще дедушки и бабушки собравшихся здесь первоклассников, когда сами были учениками. Заиграла песня, сочиненная с тех же примерно времен.
Дети уже наговорились друг с другом и рассматривают стоявшую перед ними когорту преподавателей. Особенно новеньких. До меня доносятся обрывки разговоров.
- А вон тот кто?
Это спрашивает громким шепотом какая-то девочка подругу.
- Который?
- Да вон. С ушами.
- А это физрук новый.
Потом я слышу еще раз что-то про нового физрука и его уши.
Изо всех недостатков моей внешности на уши я никогда не обращал особого внимания. А тут не вытерпел и, сделав таинственный знак рукой стоящей во главе нашей линейки учителей завучу, я быстренько сматываюсь в фойе школы, где висит зеркало.
Там я рассматриваю свои уши и не вижу в них ничего особенного. Уши как уши. Два. Без сережек, одинакового, в общем, размера. Цвет, правда, красный, но это можно списать в честь праздника.
Ничего не поняв, возвращаюсь на линейку.
Теперь я внимательно прислушиваюсь к отрывкам разговоров детей, и стоящий сбоку от меня седьмой класс мне слышно очень хорошо. Там тоже обсуждают учителей.