Александр Скидановский – Махаон. История исчезновения (страница 2)

Сверху фанеры была видна одна голова с торчащими волосами, а снизу у этой лохматой головы почему-то было четыре ноги в кроссовках. Потянув дверь за ручку, девочки убедились, что это не кентавр, как на рекламной вывеске у обувного магазина, а два ученика девятого класса, переодетых в спортивные костюмы и кроссовки. На этом схожесть спортсменов заканчивалась. Девятиклассники имели очень контрастный вид: один высокий, лохматый и худой, а второй, наоборот, низенький, стриженный, с лицом стаффордширского терьера и ростом как раз с сидячую собаку.

Они с неудовольствием взглянули на появившихся в дверях подружек, но прогонять их не стали. Только «Терьер» что-то пробурчал — видимо, что малые вообще в край обнаглели, — и продолжил выглядывать через приоткрытую щель двери на улицу. Почти весь школьный двор, к радости физрука, за лето был обустроен, как он выразился, зоной физической активности. Активностью можно было заниматься на беговой дорожке (но упаси бог не в спортивной обуви), а также на снарядах и тренажёрах.

Но только не висеть на них и вообще не залезать, потому что тренажёры теперь в школе дорогие и новые, а дети остались старые и могут этим тренажёрам как-то навредить. Зато всем свободно разрешалось стоять рядом и сколько влезет на них смотреть. На улице, судя по громким крикам физрука (что, над ним там кто-то издевается, что ли), проходил урок по сдаче спортивных нормативов.

Оба девятиклассника хоть и были переодеты в спортивную форму, но заниматься спортом, очевидно, не хотели. Вообще наличие на ученике спортивной формы совсем не означало, что сейчас будет урок физкультуры. Некоторые учащиеся надевали спортивную форму утром первого сентября, носили её ежедневно весь год и снимали только в обед двадцать девятого мая. А на уроки физры за этот год могли потратить, если всё собрать, не больше часа.

Старшеклассники из тамбура хотели, конечно же, свинтить с урока физры, но этому мешал сам физрук, торчавший, как назло, прямо напротив двери. Девятиклассники тихо желали учителю исчезнуть, если не навсегда, то хотя бы на пару минут: им надо было срочно куда-то успеть уйти. Динарке пришла свежая мысль: раз эвакуационная дверь открыта, можно выйти на улицу и подышать свободой.

(Из школы во время уроков никого не выпускали.). Она робко попросила девятиклассников их выпустить. Тот, который был «Терьером», нервно обернулся и сказал, что нет. Дверь выхода заперта и, по мнению завхоза, надёжно. Завхоз уверен, что ключ школьники подобрать от этого выхода неспособны. Так что стойте тихо и не мешайте. Алеське тоже, видимо, захотелось на воздух.

Мигом оценив ситуацию (она вообще могла иногда быстро соображать), она предложила старшеклассникам свой план:

— Слышь, ребят, а давайте мы выйдем и физрука отвлечём чем-нибудь? Он с нами начнёт говорить, а вы — раз! — и пробежите куда вам надо.

Парням идея понравилась, и тот, что пониже, кивая, как настоящий терьер, головой, оживлённо согласился:

— Ок, давайте, правильно, спросите или расскажите ему новость какую-нибудь хорошую для него.

Лохматый длинный тоже подключился:

— Только, девчонки, смотрите: Свисток сейчас на адреналине, соображает плохо.

Так что вы у него что-то попроще спрашивайте. «Терьер» ещё раз выглянул в дверную щёлочку и добавил:

— Главное, чтобы он спиной стоял к двери и не оборачивался.

Нам полминуты надо: до забора только долететь. Физрук Станислав Андреевич стоял на улице около беговой дорожки с секундомером в правой руке. В другой руке у него был протокол по сдаче нормативов ГТО для девятых классов. Надо было до конца недели принять норматив по бегу, пока позволяла погода. Скоро пойдут дожди, а в спортзале сто метровку не пробежишь. Однако голова была забита другим.

Администрация школы на днях порадовала коллектив новостью. Оказалось, что в предстоящих праздничных школьных мероприятиях должны принимать участие абсолютно все учителя — даже те, у кого нет классного руководства. Дескать, нечего отлынивать. Блесните талантами. И сообщила, что, кстати, сценарий для талантов уже подготовлен. В кармане у физрука лежал распечатанный и только что прочитанный им сценарий своего выступления на концерте в честь ноябрьских праздников.

И Станислав Андреевич не знал, как поступить. Дело в том, что концерт был музыкальный, и по сценарию он должен был пропеть с детьми песенку про самого себя. Петь, кстати, он умел. Если ты в течение многих лет громко кричишь на детей, то и про тебя твоя коллега, учитель по музыке Изабелла Абрамовна, тоже завистливо скажет:

— Какой у вас чистый, наработанный, баритональный дискант.

Дискант, может, и чистый, но как этим дискантом пропеть предложенные стишки — он не знал. Текст песни был написан талантами-детьми и имел следующее содержание: «Человек в спортивной форме, Вечно чем-то недовольный, В школьном зале со свистком Числится тут физруком. У судьбы губа не дура, Раз сюда его воткнула, Но гирей, видно, чпокнутый, Раз орёт, как чокнутый. Припев: Это что ещё за фрукт? Это-это наш физрук! И не фрукт он, и не овощ, Не спортсмен и не заморыш, Человек он неплохой, Только не везёт с судьбой».

Стишок был жизненный. Даже очень. А Станислав Андреевич интуитивно понимал, после таких песнопений к нему обязательно прилипнет куча новых прозвищ, типа — «Магомаев, фрукт или овощ». А ему хотелось, раз уж это неизбежно, сохранить своё прошлое профессиональное прозвище «Свисток». Тем более общаться в школе с детьми ему почему-то было удобней не словами, а при помощи этого нехитрого инструмента.

Ну и ещё языка жестов. Высвистывая свою собственную азбуку Морзе, дирижируя руками и помогая мимикой, он легко, почти без слов, умудрялся объяснить детям всё, что они будут делать на уроке. К примеру, девочкам сегодня на уроке нужно бежать только один круг, а ребятам — два. А Шевелёвой Марии вообще бегать не надо, так как у неё освобождение по астме, и она будет сдавать только приседания и скакалку.

Ничего не решив, Станислав Андреевич решил пока выбросить из головы мысли о песнопениях и занялся своим любимым делом — принимать нормативы ГТО. Вопрос к уважаемым читателям: как вы думаете, какой хорошей новостью можно отвлечь учителя физической культуры от выставления оценок при сдаче нормативов? Если скажете, что можно подойти и объявить, будто вы только что пробежали сто метров за какие-то там миллисекунды, — то ошибаетесь. Высокие результаты важны в большом спорте.

А в маленькой школе, если вдруг появляется (не дай боже) какой-нибудь спортивный талант, физрук совсем не светится от счастья. Для него, наоборот, наступают тёмные дни. Администрация школы, потирая руки, составляет график соревнований и показов. Талант нужно продемонстрировать как можно большему количеству людей, пока этот талант не угас или не сломал себе чего-то.

Поэтому учитель физкультуры получает задание: необходимо срочно распространить славу спортсмена среди школ, чтобы администрация могла отчитаться потом перед кем надо, что она, администрация, не зря, значит, ест свой хлеб. А вот бедному физруку приходится всё бремя школьной славы и этого (будь он неладен) спортсмена вытаскивать на своём физручьем горбу. Перво-наперво талант надо возить по стадионам и школам на соревнования. Подменить учителя некому — и дети страдают без уроков.

Но ещё больше страдает сам физрук. Ему заплатят, конечно, за сопровождение ученика на соревнования — по утверждённой в 1964 году тарифной сетке. Этих денег хватит даже на автобус до стадиона и обратно, но не больше. А вот за отменённые уроки платить никто не будет. Так что зарплата физрука, имеющего одарённых в спорте детей, сильно его огорчает. Поэтому-то случайно проявленный талант любой учитель физкультуры из небольшой школы пытается сразу же зарыть в землю — пока, не дай бог, кто не увидел.

Итак: отвлечь внимание физкультурника спортивными достижениями не получится. Остаётся что? Правильно: остаются травмы, случайно полученные на уроке. Давайте немного поговорим о травмах. Для любого учителя травмы — это очень больная тема. На слово «травма» у физруков, например, очень интересно реагирует остаток нервной системы. Можете проверить: подойдите на цыпочках к любому учителю физкультуры, встаньте у него за спиной и негромко произнесите: — Травма.

Про его реакцию потом расскажете — и вместе посмеёмся. Конечно же, падения с синяками были в школах всегда и во все времена. Не всегда был такой безжалостный спрос с учителей за эти самые падения и ушибы. На уроках физкультуры, если ты не сидишь-лежишь, а бегаешь-прыгаешь, то рано или поздно обязательно в кого-нибудь влепишься, споткнёшься, упадёшь и набьёшь синяков.

И даже если ты спокойно сидишь в спортзале, смотришь, как ваши играют в футбол с этими безногими из 7 «Б», то рано или поздно мяч всё равно прилетит и в тебя. Мало того, даже лёжа в школе можно получить травму. Если ученик лежит, допустим, в классе на парте, то легко может свалиться с неё. Потому что обязательно эту парту кто-нибудь с ним попытается перевернуть.

Этому ученику также может нанести травму кто-нибудь, проходящий мимо парты, если эта парта окажется его собственной. В общем, как гласит народная мудрость: не ошибается тот, кто ничего не делает, а не падают те, кто не бегают. Поэтому идеальный урок физкультуры, на котором редко кто получает травмы, должен выглядеть так: дети в раздевалке переодеваются в спортивную форму. Звенит звонок.