Александр Скидановский – Интернатовские (страница 2)

Тут Эля почему-то, подняв брови, посмотрела куда-то наверх. И даже показала аккуратненько пальчиком тоже в потолок. Мы все, подняв голову, посмотрели вверх, потом опять на Элочку и продолжили слушать. Далее она объяснила, что репертуар она уже набросала, всё простенькое: что-то из «Баядерки» с арапчатами. Ну ещё небольшой кусочек из «Спящей красавицы» и можно добавить какую-то импровизацию. Нужно 16 артистов от училища. От музыкантов тоже 16 исполнителей.

— В общем, — Элочка вздохнула, — какая-то вот такая бродячая труппа собирается. Давайте, девочки, список на репетицию я уже повесила. Кто записан, готовимся. Это на один день. Конечно, в выходной. Утром едем туда на автобусе, в обед выступаем, потом обедаем там и назад домой. Всем, кто выступает, лично от себя обещаю сюрприз и большое спасибо.

Мы пока все сидели молчали и смотрели на неё. Элочка покачала головой и нехотя добавила:

— Ладно, хитрюги, и пятёрки по классике.

Тут все моментально захлопали. Это получилось так смешно, что все мы громко рассмеялись, в том числе и учителя.

От автора. Буду благодарен за лайк и пару строк отзыва. Так я понимаю, что история зацепила.

В общем, через неделю в субботнее утро мы были готовы. Наша группа в фойе училища сидела дружно на скамеечке и ждала автобуса. На соседней скамеечке сидели дети из музыкального отделения с большими и маленькими футлярами инструментов. Они были младше нас, но понятно, что выглядели более увесистыми. Там даже было два мальчика. Один такой кругленький, с красными щеками и, наверное, с трубой в футляре. А второй сидел со скрипкой на коленях и грустным худым лицом. И волосы у него были длинные, как у соседних сидящих с ним девочек. Похож он был на Пьеро из Буратино.

Мы все от нечего делать украдкой рассматривали друг друга. Насмотревшись, мы стали расспрашивать Элочку, когда уже поедем. Элочка пожимала плечами и кивала почему-то в сторону музыкантов.

Музыкантов тоже сопровождала педагог. Звали её Изабелла Абрамовна. Это была солидная женщина, похожая на оперную певицу, с высокой причёской и в вечернем платье. Она должна была быть ещё и ведущей всего этого концерта. А значит, и мероприятия.

С нами ещё поехал наш художник-фотограф. Все его, несмотря на возраст, называли Анатолий. Он приходил к нам только когда мы выступали где-то и был немного странным дядечкой. Ему постоянно не нравилось то освещение, то, как мы стоим, или, наоборот, двигаемся. Потом взгляд у нас был тоже не очень правильный. Смотреть надо было ненапрягаясь. Но сам он был очень воспитанным и интеллигентным человеком и к каждому слову претензий добавлял: девочки, пожалуйста.

Ещё он носил шарф вокруг шеи, длинные волосы и беретик. С собой в руках у него был голенастый штатив, фотоаппарат в футляре, переносной на ножках софит и какие-то провода, скрученные в кольца.

Нам всем раздали паёк с названием «сухой». Заглянув в пакетик, мы нашли там сок с трубочкой, бутылочку с водой, пачку печенья, яблоко и йогурт. Почему этот набор назывался сухим пайком, непонятно: сухого там почти ничего не было, а наоборот, всё почти жидкое. Музыкантам тоже раздали, как и нам, пакетики, но добавили ещё и вафли, которые мы бы всё равно не ели.

Глава 4

Глава 4. ПАЗИК-тазик

Наконец с улицы раздался автомобильный сигнал. А в училище, широко распахнув двери, зашёл низенький круглый человек в пиджаке и сапогах и громко сказал:

— Карета для труппы подана, — и, не снижая голоса, продолжил: — А где у вас тут санузел?

Музыкантша с Элочкой радостно подскочили и, показывая ему на часы, что, мол, не опаздываем ли мы, повели голосистого дядю показывать, где у нас тут санузел. Мы же все поднялись и с сумками, пакетами и инструментами высыпались на крыльцо.

Около тротуара стоял милицейский уазик с надписью «ОЗЕРСКОЕ РОВД» и включённым маячком на крыше. За рулём сидел человек в полицейской фуражке. На нас он почему-то даже не глянул. Смотрел он внимательно в развёрнутую у него на коленях какую-то карту.

Сразу за уазиком стоял автобус, лишь немножко большего от полицейской машины размера. Передняя дверь его была раскрыта на одну половинку. Щекастый мальчик с трубой присвистнул и сказал:

— Ого, какой раритет.

И добавил странное слово:

— ПАЗИК.

К тому же этот пазик-тазик был совсем не пустой, а наоборот, полон людьми. Из его окон нас внимательно разглядывали какие-то женщины и бабушки. Больше машин на дороге не было. Куда садиться, было непонятно. Наконец из открытой двери автобуса выглянула женская голова в платочке и громко сказала:

— Ну шо замерли-то, шевели грудями, занимай места, нам ещё на оптовку ехать.

Мы гурьбой стали протискиваться в салон. Поднялся шум и гам. Музыканты пристраивали свои инструменты где-то на потолке, в каких-то сетках. Нам, слава богу, места было нужно немного, а вот упитанным с трубами пришлось туго. Тётушки в автобусе громко нас подбадривали, но места не уступали. Наконец все, плотно утрамбовавшись, оказались внутри. Снаружи со своими штативами и проводами остался только Анатолий.

Одна из женщин, посмотрев в окно, громко спросила:

— А этот что, колготки на шею намотал, не поедет, штоли?

Тут двери училища открылись, и показался довольный дядечка в сапогах и почему-то смущённые наши преподаватели. Дядечка, довольно поглаживая живот, бормотал:

— Проклятая сметана, еле добежал, — и, кряхтя, сел за руль автобуса.

Зашипел воздух, и половинка открытой двери закрылась, мотор заработал и, зарычав коробкой передач, медленно поехал мимо застывших в ряд и удивлённых лиц Элочки, Анатолия и Изабеллы. Полицейская машина тоже загудела мотором и тронулась. Мы все хором, как потерявшиеся в лесу, закричали:

— Стойте, стойте, забыли!

Водитель резко затормозил. Все инструменты посыпались на головы. Он обернулся назад и спросил:

— Что забыли? Бегом бегите, — и зашипев, открылась дверь.

— Учителей забыли! — завопили мы.

— А, учителей, — водитель почесал голову и вышел из автобуса.

Полицейская машина тоже остановилась, и из неё вышел человек в форме. Наши преподаватели, Анатолий и оба водителя собрались в шумную кучку. До нас донеслись обрывки: Элочка нервным голосом твердила:

— Нам должны были прислать другой автобус, по крайней мере без людей.

Водитель автобуса объяснял, что люди, конечно, когда узнали, что автобус едет в город и обратно, набились, и их не выгонишь. У нас из посёлка нелегко добраться даже до райцентра. А вы в областной мне говорите не везти людей. Здесь хотя бы скупиться можно немного. Сейчас на оптовый заедем и домой.

— Как на оптовый? — ахнули преподаватели. — А к вам мы когда попадём? Нет никаких оптовых, — твёрдо заявили они. — Или едем сразу на выступление, или остаёмся здесь.

Автобус зашумел. Тётки, вначале притихшие, слушая этот разговор, подали голос:

— Ишь, какая деловая, живут в городе на всём готовом, а нам как?

— Всё, — решил подавший голос полицейский, нашедший наконец-то в карте нужный ему маршрут. — Все едем до дому, — он властно махнул рукой, и автобус моментально замолчал. Авторитет у полицейского, видимо, был непререкаемый.

— А учителям придётся ко мне в машину, — добавил он и, распахнув боковую дверь, сказал: — Прошу, садитесь.

Наконец все разместились, и мы тронулись.

Глава 5

Глава 5. Столовая вместо клуба

Ехать было очень весело. Женщины с посёлка сразу запели какие-то старые, но мелодичные песни и, толкая нас в бок, говорили:

— А вы чего не подпеваете, артисты тоже.

Щекастый мальчик достал из футляра свой саксофон и начал подыгрывать им в куплетах. Своей трубой и музыкой и, главное, круглыми щеками он очаровал полностью весь автобус, в смысле коренных его пассажиров.

Дорога заняла часа три, и приехали мы уже после обеда. Автобус лихо подрулил к большому длинному зданию и, заскрипев тормозами, остановился. Началась разгрузка. Даже несмотря на то что мы не заезжали ни на какой оптовый, куда-то до нас автобус всё-таки успел заехать. Гора коробок и сумок, выгружаемая из автобуса, была внушительная.

Мы со своими пакетиками и сумками с костюмами сбились в кучку и оказались окружёнными местными жителями разных возрастов и пола. Объединяло всех полное отсутствие стеснительности и острое любопытство. Нас рассматривали и обсуждали так, как будто мы были как минимум глухими.

— Ой, тощие какие, — это было первое впечатление от нас. Сказала его старушка, бодро приковылявшая на шум из своего дома и обрадовавшаяся, видимо, новым людям. — Недоедают, видать, вот тебе и театры, хоть бы детей кормили. Ну ничего, у нас накормят, — закончила она свой монолог.

Здание, к которому нас привезли, оказалось не клубом, а столовой. В его дверях уже стояла женщина исполинского вида и, прикрыв глаза ладонью, рассматривала нас.

— Сколько вас всего? — громко спросила она. — Я на 40 человек накрыла — хватит?

Элочка и Изабелла, поблагодарив, сказали, что, конечно, хватит, и потом обратились к нам:

— Ну что ж, давайте действительно вначале пообедаем. А потом уже и в клуб на репетицию.

Глава 6

Глава 6. Обед в поселковой столовой

В столовую мы вошли шумною толпою. Столы были сдвинуты, и стояли большие глубокие тарелки, каких мы раньше не видели. Музыканты расселись быстрее нас. Элочка вернулась от раковины, где мыла руки, и сказала нам, робко стоящим около входа: