Александр Ситнов – Гибнущий мир (страница 3)

Предложение Агрога стать его ученицей и отправиться с ним в город на воде уже не казалось неправильным. Оно было щедрым. Но раньше Айрин не обдумывала его всерьез, боясь, что Агрог помогает ей потому, что чтит память об отце. А она не хотела быть обузой. Однако чем больше времени они проводили вместе, тем яснее становилось: он не стал бы так поступать.

Сперва вежливо отказавшись, Айрин теперь жалела. Чем меньше в деревне оставалось здоровых мужчин, тем больше взглядов, наполненных ненавистью, ей приходилось ловить на себе. За годы жизни без учителя она привыкла к одиночеству, но не к ненависти. Ее всегда обходили стороной, но еще никогда так явно не проявляли свое отношение.

Айрин легла в постель, надеясь отдохнуть, и, похоже, ей удалось немного подремать, пока ее не разбудил запах свежей выпечки и посторонний шум.

– Просыпайся, пташка.

Недалеко от кровати, сгорбив спину, стоял староста, дедушка Тан. Он поворошил угли в почти потухшем очаге, развел огонь заново и повесил на крючок чайник. Затем подошел к кровати, где в груде из шкур виднелись лишь голубые глаза Айрин.

– Солнце уже давно в зените, и твой учитель скоро свалится от усталости, если ты его не заменишь, – сказал он, посмотрев с неодобрением.

Опираясь на трость одной рукой, староста едва не завалился на бок, но все же удержал равновесие, аккуратно усаживаясь. Он поглаживал свою длинную, до колен, бороду, похожую на водопад с очень редким потоком, и смотрел на Айрин льдисто-голубыми глазами из-под густых бровей.

– Не смотри на меня так. – Староста ближе подтолкнул к ней миску. – Ешь.

Айрин выпуталась из шкур и молча принялась жевать еще горячую кашу, в которую заботливо добавили масло. Она пытливо поглядывала на старосту, но тот продолжал молчать, давая ей возможность насладиться едой в тишине. Мысль, с которой она засыпала, вернулась, и Айрин быстро опустила глаза, чтобы дедушка Тан не заметил сомнений, поселившихся в ней.

– Есть ли улучшения у заболевших? – немного пожевав, спросила она.

– Есть, поэтому и пришел за тобой. Доедай, и пойдем, я отведу тебя.

– Дедушка, вы правда думаете, что мне следует туда пойти? – Она поджала губы.

– Агрог едва на ногах стоит. Есть какая-то особенная причина, по которой ты не хочешь ему помочь?

Староста встал и, опираясь на трость, подошел к очагу, чтобы снять нагревшийся чайник.

– Вы прекрасно знаете, что есть. Стоит мне там появиться, и все начнется по новой. – Айрин осторожно отставила в сторону миску и поднялась с постели, чтобы переодеться, пока дедушка заваривал чай. – Я не хочу, чтобы наставник пострадал.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто сможет ему что-то сделать. Тем более он сын Гобенса. Знаешь ли ты, скольких детей этот старый проныра здесь спас? – Староста сдвинул стоявшие на столе склянки и, расставив глиняные кружки, разлил чай. – Припас для тебя кое-чего.

Достав из рукава мягкое печенье, которое наверняка испекла его жена, он положил угощение на кружку и вернулся к насиженному месту. Айрин спрятала благодарную улыбку за волосами, делая вид, что очень занята их распутыванием. За две ночи длинные черные косы действительно сильно свалялись, и ей пришлось с ними повоевать, чтобы заплести новую.

Разумеется, она знала, что учителя любили в Мальгате и его смерть принесла множество бедствий. А еще стала причиной возникшей к ней ненависти.

– Дедушка, Агрог предложил уйти с ним из деревни, – очень осторожно Айрин завела интересующую ее тему.

Сама мысль путешествовать радовала ее почти так же сильно, как и возможность научиться у Агрога чему-то новому. Казалось, он умел совершенно все, а если не знал, как что-то сделать, каким-то невероятным образом все равно находил решение.

– Соглашайся, это хорошая возможность. Негоже это, что такая светлая голова прозябает здесь, – помолчав, ответил староста.

Айрин отчего-то затошнило. Она отложила в сторону недоеденное печенье и нашла в себе силы взглянуть старосте в лицо.

– Я люблю своих людей, но они суеверны и готовы искать виноватых даже в таких детях, как ты, оправдывая свою бесчеловечность благой целью. Агрог покинул Мальгату очень давно, и ненависть к нему притупилась. Того же я желаю и тебе.

– Но мне страшно, – честно призналась Айрин.

Староста обнял ее и, поглаживая по голове, заговорил вновь:

– Всем страшно, пташка. Если бы я был моложе, то пошел бы с вами не раздумывая. Но сейчас и я, и Эдди заняты заботами о деревне, а других в помощь я отправить не решусь, да и тебе будет с ними неуютно. Агрог – достойный мужчина и лекарь, с ним ты не пропадешь.

Айрин сдержанно улыбнулась. Она не испытала никакого облегчения от этих слов, страх лишь усилился. Хватка старосты не ослабла до тех пор, пока она не перестала дрожать.

Он, как и обещал, проводил ее до амбара. Они брели вдоль одноэтажных каменных домов с соломенными крышами, что так хорошо защищали от продирающего до костей холода ночи, беспощадной дневной жары и редких дождей. Некоторые пристройки из песчаника покосились от старости. Айрин впервые смотрела на них другими глазами, осознавая, что скоро расстанется с этим местом навсегда.

Односельчане выглядывали из своих домов и недобро смотрели им вслед. В глубине души Айрин хотелось ускорить шаг и уйти как можно быстрее, но прихрамывающий староста не позволял этого сделать.

– Небо сегодня облачное. Добрый знак, – внезапно сказал он.

Айрин с сомнением посмотрела на парящие облака и повисшую в воздухе после ночной бури пыль, но не стала возражать. Любой день, когда солнце не выжигало беспощадно все вокруг, можно было назвать хорошим.

– И правда.

За весь путь они останавливались дважды, и оба раза староста беседовал с жителями, рассказывая хорошие известия о больных. Люди говорили, как они рады слышать такие новости и как замечательно, что Фэйрун послал им Агрога. На Айрин никто из них не смотрел.

Иногда они обращались с ней как с человеком, но порой взгляды, наполненные странным блеском, сложно было игнорировать. Несмотря на все это, Айрин упорно продолжала добиваться их расположения, будто это хоть чем-то могло ей помочь.

Когда они дошли до дома, у нее не осталось сил даже улыбаться, и, быстро попрощавшись со старостой, Айрин скрылась внутри. К своему стыду, она почувствовала облегчение.

Больные стонали гораздо реже, и с первого взгляда Айрин поняла, что многие из поступивших недавно идут на поправку. Едва заметив, что она пришла, Агрог напоил лежащего перед ним мужчину отваром и, вытерев остатки с его бороды тряпицей, поднялся и поманил Айрин за собой.

Они скрылись в арке, но стоило двери с тихим хлопком закрыться у них за спинами, как Агрог привалился к стене и сполз вниз. Айрин вовремя успела придержать его и, доведя до кровати, помогла лечь. Наставник молча показал пальцем на дымящийся котел и сразу же уснул.

Айрин до поздней ночи провозилась с больными: помогала принимать лекарство и обтирала тех, у кого был жар. Она так забылась, бегая туда-сюда с тряпками и склянками, что не заметила наблюдавшего за ней Агрога, стоявшего у арки.

– Ты хорошо поработала. Иди отдохни.

– Я не устала, наставник, вам стоит еще поспать.

– Нет нужды.

От холодного тона Айрин прикусила язык и сделала, что велели: быстро собрала вещи и ушла домой, еле переставляя ноги. Кровать встретила ее приятной прохладой, и Айрин, едва голова коснулась подушки, тут же забылась сном.

В этот раз пробуждение было менее приятным: она проснулась от нестихающего стука. С усилием разлепив веки и кутаясь в шкуры, Айрин открыла дверь. Ее тут же вытащили из дома и швырнули на землю, отчего в воздух поднялось облако пыли.

– Верни мне моего мужа!

На мгновение Айрин зажмурилась, боясь, что после крика последует удар, но ничего не произошло.

Улица вокруг дома обычно пустовала, но сейчас на ней столпились привлеченные шумом соседи. Айрин поднялась, скинула с себя шкуру и, недобро прищурившись, посмотрела на жену кузнеца. Пустыня оставила свой отпечаток на ее когда-то красивом лице, проложив морщины под темными, почти черными глазами, в уголках губ и на лбу. Страх и горе добавили в волосы серебра, и теперь молодая женщина не меньше других напоминала изможденную старуху.

– Как я могу вернуть то, чего у меня нет?

Взгляд женщины был таким острым и осуждающим, что Айрин вмиг растеряла свой боевой настрой и отступила в сторону, испытывая странную смесь вины и стыда.

К ним подошел Эдди, ставший случайным свидетелем сцены. Смерив хмурым взглядом женщину, он что-то пробормотал, а потом обратился к Айрин:

– Что здесь происходит?

Воцарилось молчание. Видимо, никто не хотел связываться с сыном старосты.

– Мой муж умер сегодня ночью, – прервала затянувшуюся тишину жена кузнеца.

– Да будет легок его путь, Айда! – Эдди склонил голову. – Мы все скорбим вместе с тобой.

– Не нужна мне ваша скорбь! – Айда зло топнула ногой, и Айрин не без удивления заметила слезы, катившиеся по морщинистому лицу. – Староста вчера говорил мне, что муж идет на поправку, но стоило этой ведьме день побыть рядом с ним, как опять начались смерти!

Эдди замер, напрягшись.

– Айда…

– Не смей говорить мне, что она ни при чем! Родителей своих убила, учителя в могилу свела, а теперь и за наших мужей взялась! Либо вы ее выгоните, либо это сделаю я!