Александр Сих – Региум Метрополис. Часть 1 (страница 2)

– Давай облачаться, сын мой, – вместо ответа сказал оруженосец, хлопнув своё чадо рукой по плечу. – Ты выбор свой сделал, когда решился на эту битву. Теперь глупо отступать. Не повтори мою ошибку. А раз так, то подойти к главной битве жизни ты должен во всеоружии.

Рыцарь усмехнулся:

– Да уж, чем-чем, а оружием и доспехами мы запаслись с лихвой. Ты перестраховщик, папа.

– Глупая самонадеянность, достойная разве что Атланта или Геракла, – с укоризной сказал опытный техник. – Лихва лишней не бывает. Сколько таких беспечных глупцов сложило свои головы исключительно из-за своего головотяпства. Смелость и дерзость хороши, когда они надёжно защищены.

Рыцарь, чтобы не перечить по пустякам, согласился:

– Ладно, убедил и уговорил. Только потяну ли я всё это на себе? Здесь же пуда три?!

Оруженосец возмутился:

– И что? А в тебе сколько? Целых четыре с половиной!

– Вот именно, всего четыре с половиной пуда.

– Да, но четыре из них сплошные мышцы! Для тебя три пуда железа, как для невесты подвенечное платье. Воодушевление должно быть таким же. Вера в себя и в победу!

– А конь? – не унимался сердобольный рыцарь. – Моих семь с половиной пудов, да на нём столько же! Как ему выдержать? А если придётся с копьём на коне идти в атаку?!

Оруженосец уже возмутился до нервных окончаний:

– Это же конь, а не заяц! Это же шайр! И зовут его, между прочим, Зевс! А что касается копья, то не вздумай применять этот глупый маневр. Драться будешь пешим, со щитом и мечом. А конь должен находиться рядом и заменять меня в качестве оруженосца. А теперь хватит болтать. Пора делом заняться. Тебе туда надо добраться засветло.

И верный оруженосец с бюрократическим педантизмом занялся делом. Рыцарь, желая поскорее стать блестящим, а в будущем – могущественным, усердно принялся ему помогать. Процесс бронирования, как и предписано инструкцией, начали с коня.

Сначала на мощное туловище была наброшена кольчужная попона. Боевое седло с высокой задней лукой было накрепко перетянуто двумя подпругами и снабжено дополнительным ремнём, которым всадник фиксировался для более надёжной устойчивости. Но, покумекав, от этой услуги они всё-таки решили отказаться, чтобы не связывать себя лишними путами, ограничивающими быстроту маневра спешивания.

Уже после этого на Зевса были закреплены: наголовник – шаффрон, нагрудник – петрайль, накрупник – крапер, и две боковые пластины – фланчарды. Шею коня закрывала пластинчатая защита – кринет. Технически конь к бою был готов. Моральной же готовностью животного к предстоящей битве ни один рыцарь никогда не интересовался.

Рыцарский конь приуныл. Но когда начали одевать в железо его всадника, к унынию прибавилась доля любопытства. Это ясно читалось в умных глазах Зевса. Но коню хозяева смотрят в рот, а не в глаза. И то только в случае покупки-продажи.

А посмотреть действительно было любопытно. На нижнее бельё рыцаря заботливый оруженосец напялил тёплое термобельё. А уже на него – стеганый шерстяной акетон, поверх акетона – кольчугу, а на кольчугу – сюрко. На ноги натянули шоссы.

Глава 2

Оглядев сына со всех сторон, отец приступил к жёсткой металлической сборке. Грудь и спину защищала серебристая кираса, состоящая из двух частей – нагрудника и наспинника. Пластинчатые подолы защищали тело от талии до бёдер. К низу подола оруженосец-папа прикрепил тассеты, которые закрывали главную часть бедра. Сидя на корточках, он тщательно завязывал, завинчивал, закручивал.

– В этом месте надо быть особенно скрупулёзным, – пояснил он. – Потомки, думаю, будут мне благодарны. – И уточнил. – Начиная с тебя.

Набедренники через пластины на шарнирах присоединил к наголенникам, которые в точности повторяли особенности анатомического строения голени. Стопы рыцаря, защищённые от холода и трения шерстяными носками, папа аккуратно всунул в аркообразный вырез передней створки наголенников.

Оруженосец выпрямился и ещё раз оглядел рыцаря. Затем, подняв с травы и покрутив в руках кюиссы и поножи, бросил их обратно в повозку. Защитой ног, бёдер и туловища он остался доволен. Можно было приступать к рукам и голове, без которых невозможен наступательный поединок. Это убегать легче без оружия, без доспехов и сломя голову.

В ход пошли наручи, налокотники и наплечники. А кисти рук спрятали в латные перчатки, надетые поверх обычных кожаных. На голову смирно стоящего рыцаря оруженосец натянул подшлемник с амортизатором и шлем с забралом. Пояс перетянул ремнём с ножнами для меча. Отошёл на шаг и в третий раз осмотрел рыцаря со всех сторон, проверяя руками прочность крепления доспехов.

– Теперь оружие, – сказал он, оставшись довольным внешним видом подопечного. – Возьмёшь всё, что взяли с собой. На всякий случай. Так, меч вложим в ножны сразу, а остальное прицепим Зевсу. Распределив равномерно по правую и левую руку, чтобы ему было легче держать равновесие. Он хоть и рыцарский конь, но старенький, помнит ещё крестовые походы и битву с Салах-ад-Дином. Береги его. Не давай вспотевшему холодную воду и не снимай попону.

– Где я там возьму воду? – удивился рыцарь.

– Ты там ничего не найдёшь, – ответил оруженосец. – Ни воды, ни пищи, ни травы, ни мухи. Это я говорю Зевсу, чтобы не обижался, а понимал, что о нём заботятся. А ты что уши развесил? Помогай, не стой истуканом. Подавай оружие. Что, трудно? Привыкай. В бою будет намного труднее. Так, топор, молот, фальшион, пернач и булаву крепим с правой стороны. Копьё, секиру, большой кинжал, стилет и, естественно, меч будут с левой. Эх, жаль, что кистень и саблю из-за этой свиньи капибары потеряли.

– Как думаешь, папа, у меня есть шанс выйти из этой схватки победителем? – чуть волнуясь и поправляя на носу очки, спросил ещё не блестящий, но уже доблестный рыцарь.

– Вчера – нет, сегодня – определенно, – уверенно ответил оруженосец. – Очень хорошо, что твоя дама сердца вовремя наставила тебе рога. Они послужат тебе дополнительным и весомым аргументом в битве. Да и в мирной жизни, это не просто роскошное украшение, но и наглядное напоминание о предательстве и коварстве.

– Не напоминай мне о ней, – сквозь зубы процедил рыцарь. – Я её презираю и ненавижу.

Оруженосец удовлетворённо кивнул головой:

– Это как раз то, что тебе необходимо. Любовь хороша в созидании, ненависть – в разрушении. Ты идёшь разрушать. И крушить. И убивать. – И, подумав, закончил. – Но главное, всё-таки, просто живым выйти из этой схватки.

– А если я погибну? – задал вполне логичный вопрос рыцарь. – Что тогда?

Оруженосцу, а тем более папе, такая мысль накануне боя не понравилась:

– Если ты сложишь голову в бою, я сложу о тебе балладу в стихах. Я никогда не делал подобных глупостей, но ради тебя сделаю. Я вознесу твой подвиг до исторических высот, превосходящих высоты Ланселота и Ахилла. А до литературных высот вознесу твою жертвенную любовь к Прекрасной Даме не хуже Петрарки с его глупой любовью к дуре Лауре.

Глаза рыцаря вспыхнули гневом, а очки запотели.

– Но ведь нет никакой прекрасной дамы?! – грозно рыкнул он. – Да, дама была. И вначале казалась даже прекрасной. Но на деле-то оказалась обычной стервой!

Оруженосец-папа снял у рыцаря-сына очки, протёр их батистовым платком, водрузил обратно на нос и только после этого сказал:

– Прекрасной Лауры, как ты знаешь, тоже не было. А подвиги Ланселота и Ахилла, мягко скажем, сильно преувеличены и приукрашены. Да и вообще, сын мой, все дамы стервы, а прекрасные дамы стервы в квадрате. – И тут же поспешно добавил. – Кроме твоей мамы. Твоя мать хоть и порядочная зараза, но никогда не была стервой. Как, впрочем, и Прекрасной Дамой. Но сейчас ты все эти мысли гони прочь.

– О стервах? – уточнил рыцарь.

– О поражении и гибели. Настраивай себя на позитив. Не так страшен змей, как его малюют. Мне хотелось бы донести свою балладу не только до историко-литературных высот, но и до твоих детей, а до моих, естественно, внуков.

– Неужели ты думаешь, что после такого предательства я смогу ещё полюбить?! – бурно возмутился рыцарь. – Я никогда не женюсь!

– Эх, молодо-зелено, – вздохнул оруженосец. – Чтобы жениться, не обязательно без памяти влюбиться. Память должна быть твёрдой и лучше её не терять. Как и разум, и здравомыслие. Достаточно лёгкой симпатии, именуемой влюблённостью, основанной на желании иметь семью; сексуальном влечении и на закреплённом у нотариуса документе, именуемым брачным контрактом. Потому что, глупыш, тебе нужны дети, а мне необходимы внуки, чтобы я лично увидел, что тебе есть кому передать свою славу, своё могущество и своё величие.

Рыцарь задумался.

– Ты в этом уверен, папа? – спросил он тихо.

– Абсолютно. В жизни надо выбирать главное. А любовь, как ты убедился, главным быть не может. Она хрупка, обманчива и мимолётна. Только могущество, величие и слава даруют человеку вечность. И всё это уже почти в твоих руках.

– Почти, но не в руках. Мне ведь ещё надо победить?!

– Скажу тебе по секрету, – зашептал для пущей достоверности оруженосец, – что рыцари, отправляющиеся к вершине Могущества и к замку Власти, редко доходили даже к подножию. Вот к этому месту. – Отец топнул ногой, показывая место. – Не победы, но самой битвы удостаиваются избранные. Так что, сын, ты уже в их числе.

– Ты в этом уверен? И откуда ты знаешь? Ведь ты мост не перешёл?!