Александр Сих – Фатальный диагноз (страница 8)

Правда, есть одна отличительная черта нашего Алопека от других алопекоподобных. Хотя, вполне допускаю, в силу невозможности объять необъятное, что встречаются типы и похуже. И опять-таки: хотя, куда уже хуже?!

Алопек в четырнадцать лет собрал убойный компромат на своего отца и целых шесть лет шантажировал того. Вплоть до неожиданной смерти своей матери. Отец был управляющим, а мать владелицей (наследство отца) судостроительной компании. После смерти матери, Алопек продал своему отцу за крупную сумму часть своих акций, полученных в наследство, и пустился в приключения и коммерческие авантюры. Конечным результатом всей этой эпопеи явилась служба агентом третьего класса в нашей конторе. И то поговаривали, что проник он сюда за крупную взятку, которую Алопек дал из оставшихся своих сбережений нашему дорогому Юзику.

И если последнее деяние покрыто мраком, то не по-детски детский шантаж отца факт достоверный. Ни отец, ни сын не скрывали этот жизненный эпизод от общественности. Отец уличал сына в кощунственном преступлении, желая сломать ему карьеру и жизнь, а сын гордился своим поступком и выставлял его напоказ. Алопек гордо заявлял: «Я против обмана родных людей. А этот человек обманывал мою мать. И денежно, и сексуально. Я за честность и высшую справедливость. Я его наказывал, только жалею, что мало. Я уверен, что он убил мою мать. Но доказать, к сожалению, не могу».

К моему удивлению, общественность отнеслась к нему не только снисходительно, но и благосклонно. И ни один суд не признал его деяния преступными. Помелькав еще с неделю «героем» в жёлтой прессе и в интернете, он сначала ушёл в тень, а потом пришёл к нам.

В нашей конторе к нему относились дружески, но личных контактов и компанейских бесед избегали, отчётливо понимая, что оргазма от этого не получишь. А что можешь получить в будущем, неизвестно. Но все сходились во мнении, что ничего хорошего.

Я вжался в сиденье и даже отвернул голову в другую сторону, по-детски надеясь, что он меня не заметит. И моя уловка может быть и удалась, если бы тот же трюк проделал мой автомобиль.

- Я бы эту особу далеко от себя не отпускал, - сказал Алопек без приветствий и предисловий. – И рядом с ней тоже постоянно был бы начеку. Дамочка себе на уме. Уж я повидал таких мегер.

- Ты это о ком? – спросил я, глядя в лобовое стекло.

- Да брось, все знают о твоём новом задании и о неожиданном напарнике из ВОЗ. А этот ВОЗ хуже ящика Пандоры. Там, где большие деньги, добродетелей не ищи. Не найдёшь. Там только пороки. Причём, самые мерзкие и в неограниченном количестве. Уж я об этом знаю больше, чем кто-либо. Уж поверь мне.

- Из статистики? – сдерживая себя от сарказма, вежливо спросил я.

Алопек хмыкнул и ухмыльнулся:

- Не только. Да-а, Алекс, не повезло тебе. На психах много не заработаешь. Если вообще что-то заработаешь. Нервное расстройство и галлюцинации не в счёт.

Он расхохотался. Я решил денежную тему не развивать.

- Там не психи, там прокажённые, - уточнил я для поддержания разговора.

Алопек закатил глаза к небу.

- Это ещё хуже, - уверенно заявил он. – Лучше иметь дело с психами, чем с этими. Этих прокажённых лучше вообще обходить стороной.

Мне стало любопытно.

- А ты встречал хоть одного из них? – спросил я, повернувшись лицом к нему. – Говорят, они большая редкость.

- Сегодня да. Да, пожалуй, и вчера да. А вот раньше, говорят, их было немало. – И тут же добавил. – Но это секретная информация. Я, вот, думаю о другом.

Алопек прищурил глаза, а я изобразил внимание.

- Почему лучшего финансового дознавателя направляют на финансовую проверку какой-то занюханной психушки? Да ещё находящейся в соседнем государстве. А?

- Меня это тоже возмутило, - ответил я искренне. – Поначалу. Но потом я осознал важность задания. Там, оказывается, острая ситуация между медперсоналом и пациентами. Врачи экономят на лекарствах, а повара, с санкции администрации, держат больных в чёрном теле.

- Не позволяют им мыться? – с сомнением спросил Алопек. – Экономят на горячей воде?

- Это фразеологизм, - разъяснил я, удивлённый тем, что он не знает массовых крылатых выражений. – Это значит, что больных всячески притесняют, недокармливают. Держат в суровых условиях, на воде и хлебе.

- А, это тоже фразеологизм?! На воде и хлебе.

- В принципе, да. Но бывает, что понимать его следует буквально. Прокажённые на грани вымирания. А местные власти то ли покрывают, то ли не знают о происходящем. Дело мутное. Вот я и должен разобраться. Потому что, как тебе известно, прокажённых надо беречь. Таков указ и приказ ГСМа. Прокажённые, мол, соль земли. И эту соль надо беречь, как зеницу ока.

- Издеваешься? – не поверил мне Алопек. – Я бы эту соль растворил в виски и выпил одним залпом. С ними же невозможно не только вести какие-либо коммерческие дела, но и нормально разговаривать. И чего с ними валандаются?! Эвтанизировали бы по-тихому, как сумасшедших и раковых, да и дело с концом!

Я на всякий случай промолчал.

Поняв, что эта тема зашла в тупик, Алопек без заминки перешёл на другую:

- А ты слышал, что Градульф Воракс засыпался?

- Деньгами? – спросил я небрежно в ответ.

- Именно! – воскликнул Алопек и опять захохотал. – Жадность Градульфа сгубила. Этот болван решил прикарманить третью часть компенсации фирмы, в которой проводил аудит, и думал, что всё сойдёт с рук, если после кражи он умоет руки. Ну не дурак ли? У нашего финансового отдела самый крутой СКОТ! Там работают лучшие в стране скотины! Ну возьми процент-другой, не наглей и не нарывайся. Теперь кусает не только локти.

- А законных трёх процентов премиальных мало? – спросил я тихим нейтральным тоном.

Алопек содрогнулся и ответил, пропустив мой вопрос мимо своих оттопыренных ушей:

- Теперь хана Вораксу. Карьере точно. А могут и посадить.

И глаза его заблестели. Я понял, что он метит на место Градульфа. Болван. Он не потянет.

И тут он выдал то, зачем вообще подошёл ко мне:

- Жаль, Алекс, что ты сегодня убываешь на задание, - проворковал Алопек, стреляя глазками в разные стороны. – А я хотел тебя попросить, чтобы ты был моим протеже. Замолвил бы перед боссом словечко. Он тебя уважает и ценит. Надоела мне эта статистическая канитель. Скучно. Хочется настоящего дела.

Мне очень хотелось высказаться предельно честно и о его просьбе в частности, и о его личности вообще. Но я опять сдержался. Хотя лгать, даже в грубой форме, становилось всё более неприятно. Омерзительно. Тошнотворно.

- Честное слово, Алопек, ни минуты свободного времени, - сказал я, непроизвольно поморщившись. – А просьбу, в отличие от приказа, быстро не выскажешь. Нужен подходящий момент, нужно поймать подходящее настроение шефа. Сам понимаешь.

- Ну да, ну да, - угрюмо согласился Алопек и не упустил случая нанести жалящий удар. – Твоё последнее блестящее дело «Мюнхенского банка» принесло ОРГАЗМу, а значит и ГСМ, хорошую прибыль. Я бы даже сказал – огромную прибыль.

- Каким образом? – спросил я с неподдельным интересом. – Да, штрафные санкции там должны быть огромными. Но большая часть штрафа идёт в бюджет государства, а нам остаётся двадцать процентов компенсации за выполненную работу. – И дополнил. – Три из которых мои.

Алопек снисходительно усмехнулся и подмигнул:

- Это если не договориться с нашим руководством напрямую. А они договорились. И банку, из поступивших в наш подотдел данных, эта сделка обошлась пусть и дороже, но выгоднее. Они остались сухими и сохранили репутацию. Информацию, как всегда в таких делах, просто засекретили. И всё благодаря тебе. Ты честно заслужил свои три процента. Хотя агентам, сразу идущим на компромисс, выплачивается пять процентов от суммы сделки. Разве ты этого не знал?

- Я это знал, но не думал, что этот трюк боссы проделывают с моими делами и за моей спиной, - ответил я, ощутив горечь во рту. Проглотив её, безразлично заключил. – Хотя, пусть делают, что хотят. Я свою работу выполнил честно и честно получил причитающуюся мне сумму. Дальше не моё дело.

- Ты, конечно, прав, - как-то беспокойно согласился Алопек. – Да и что мы можем изменить? Такова система. – И вдруг, буравя меня взглядом, хрипло спросил. – Алекс, скажи честно, сколько они тебе предлагали отступных?

- Это уже не имеет никакого значения, - ответил я грустно.

Алопек решил, что моя грусть вызвана сожалением об упущенном куше и отстал

- Ладно, Алекс, пока, - сказал он, махнув рукой. Потом добавил. – Смотри, будь осторожен там, не подцепи заразу от прокажённых. И я тебе ничего не говорил?!

Я махнул рукой в ответ и пообещал:

- Само собой. Ты не говорил, а я не слышал.

- Друг? – спросила подошедшая мисс Гарпа, кивнув головой в сторону уходящего Алопека.

- Да, - подтвердил я. – Имея одного такого друга, не надо легиона врагов. Что дальше? В аэропорт? Или планы изменились?

- Если там есть приличный ресторан и приличный отель, - ответила Ната. – Мы полетим завтра. А сегодня хочется для начала нормально позавтракать.

Агент ВОЗ обошла автомобиль, уселась на сиденье и вопросительно уставилась на меня.

- Вам хочется просто вкусно позавтракать или престижно вкусно позавтракать? – уточнил я.

Как оказалось, зря уточнял. Сразу испортил о себе впечатление.