Александр Шувалов – Микроб гениальности глазами микробиолога и психиатра. Междисциплинарное путешествие (страница 10)

Как известно, колыбелью человечества считают Африку, именно здесь несколько миллионов лет назад появились первые гоминиды – представители рода Homo. Затем они отправились на соседний континент.

Первая волна миграции произошла около 600 сотен тысяч лет назад. Через некоторое время путешественники разделились на две группы, одна отправилась в Европу (от них, в последствии, появились неандертальцы – Homo neanderthalensis), а другая группа ушла далеко на восток и положила начало новой ветви – денисовскому человеку (Homo altaensis). Затем неандертальцы, влекомые жаждой географических открытий и лучших мест для жизни, отправились на восток, где повстречались и породнились с денисовцами. Вторая волна великого переселения из Африки произошла около 60 тысяч лет назад. Проникновение и распространение Homo sapiens по территории Евразии сопровождалось близкими контактами с неандертальцами и денисовскими людьми, в результате которых появлялось потомство. До этого момента на протяжении сотен тысяч лет неандертальцы, денисовские люди и представители Homo sapiens существовали в разных условиях. Разными были не только климат обитания, пища, но и микробиологическое окружение, включая возбудителей различных инфекций. В ходе естественного отбора в разных популяциях людей накапливались и получали распространение те гены, которые обеспечивали наиболее эффективную защиту от болезнетворных микробов, циркулировавших в этой популяции. Когда в геном Homo sapiens стали вливаться гены неандертальцев и денисовцев, то в ходе естественного отбора под селективным давлением внешних факторов, в том числе микробов, распространенных на территории Европы и Азии, оставались наиболее полезные, наделявшие сапиенсов некоторыми преимуществами. Одним из таких чудесных генов оказался HLA-А*11.

Вот так в геноме современных европейцев и азиатов появилось около 2—3% неандертальских генов, а у коренного населения Африки такие гены не встречаются.

Таким образом, болезнетворные агенты определили наличие конкретных вариантов генов в популяциях современного внеафриканского человечества и сформировали систему врожденного иммунитета (Марков А., 2011).

Некоторые инфекции, прокатываясь смертоносными эпидемиями, оставили свой отпечаток в биологии человечества, разделив людей на отдельные генетические популяций.

Ярким примером тому является неравномерность распределения групп крови АВО10 по странам мира. Так, самая распространенная группа крови О (I) встречается у 97—100% представителей народа майя и индейцев Южной Америки. В то же время среди народов, населяющих Европу, эта группа крови встречается гораздо реже, в среднем 33—39%. А вот группа крови A (II), вторая по распространенности, гораздо чаще определяется у народов Европы (до 50%) и почти не встречается среди индейцев Центральной и Южной Америки (до 1%) (Давыдова Л. Е., 2015).

Существует гипотеза, объясняющая неравномерность распределения групп крови АВО на Земле, ее сформулировали в 1962 г. Ф. Фогель и Г. Петтенкофер. Они предположили, что в этом виноваты эпидемии чумы, оспы, холеры и другие заболевания, неоднократно возникавшие на одних и тех же территориях земного шара.

Оказывается некоторые антигены, расположенные на поверхности эритроцитов имеют большое сходство с антигенами возбудителей некоторых инфекций. Примерами таких совпадений являются антигены эритроцитов людей группы крови О (I) и возбудителей чумы и холеры; антигены эритроцитов людей группы крови А (II) и возбудителя оспы (Vogel F., 1970). Это совпадение может быть фатальным для человека. Представьте себе, что в организм человека с группой крови О (I) попадает чумная бактерия. Иммунная система, наделенная свойством распознавать «чужого», тем не менее, будет пребывать в замешательстве, ведь в организме она обнаруживает «свои» клетки с подобными антигенами. И пока клетки иммунной системы будут находиться в раздумье, возбудитель чумы уже сделает свое черное дело. Таким образом, люди, имеющие эритроцитарные антигены, сходные с антигенами возбудителей, оказываются чувствительными (неустойчивыми) к этим возбудителям. Поэтому, некоторые инфекционные агенты, циркулировавшие на определенных территориях и периодически вызывавшие эпидемии, планомерно уничтожали людей с определенной группой крови.

Как говорится, ничего личного, только естественный отбор.

Есть основания предполагать, что широкая распространенность группы крови О (I) у индейцев Центральной и Южной Америки может быть связана с возбудителем такой инфекции, как сифилис.

Имеются косвенные свидетельства того, что у людей, имеющих группу крови О (I) реже развиваются наиболее злокачественные проявления сифилиса (третичный сифилис и общий паралич). Коренные жители Центральной и Южной Америки долгое время, вплоть до XV в., находились почти в полной изоляции от остального мира, и возбудитель сифилиса, циркулировавший в этой популяции людей «направлял» отбор в пользу тех хозяев, которые обеспечивали бы существование самого паразита, но сами при этом не очень активно погибали, т.е. индивидуумов с группой крови О (I) (Фогель Ф., Мотульски А., 1990).

Распространение в популяции генов, кодирующих относительную устойчивость к определенным возбудителям, было полезным и эффективным в условиях изоляции, но обернулось еще одной трагической страницей в истории человечества.

Итак, аборигенные жители Америки имели некоторое превосходство в отношении сифилиса, по сравнению с выходцами из Старого Света, иммунная система которых, в свою очередь, была уже преобразована чумой и оспой. Когда каравеллы Колумба достигли берегов Америки, то вместе с матросами на берег выбралась и оспа. Среди населения Центральной и Южной Америки разразилась жуткая по своим масштабам пандемия. Однако хозяева континента в долгу не остались. Они передали мореплавателям сифилис, который затем был привезен в организмах матросов в Европу, где вспыхнула эпидемия сифилиса, долго терзавшая население всего континента (Михель Д. В., 2009).

А вот ещё один пример того, чем может отразиться эхо давно прокатившихся эпидемий. Интересное предположение высказано Стивеном О’Брайеном, вирусологом из Национального института рака (США), о том, что устойчивость некоторых индивидуумов к вирусу иммунодефицита человека (ВИЧ), может быть связана с эпидемиями чумы, способствовавших отбору особей, у которых отсутствует рецептор CCR5. Именно этот рецептор является тем «золотым ключиком», с помощью которого ВИЧ проникает в клетки нашего организма (Циммер К., 2018).

Влияние эпидемий на культуру

История человеческой цивилизации, как цветное мозаичное полотно, складывалось из множества событий и некоторые из них были связаны с эпидемиями смертельных заболеваний. Они оставили глубокий след в культурной памяти человечества, и нашли яркое отражение в произведениях мировой литературы и изобразительного искусства.

Длительное время, вплоть до конца XIX века, причины возникновения массовых заболеваний оставались неизвестными. Их масштабы и последствия вызывали у людей благоговейный ужас, а людей творческих с тонкой душевной организацией и богатым воображением они «вдохновляли» на создание мировых шедевров.

Много литературных произведений хранят память о событиях, происходящих во время эпидемии чумы. Под ее влиянием Джон Вильсон создал поэму «Город Чумы», а Даниель Дефо свой роман «Дневник чумного года». К теме чумы обращались Алессандро Мандзони (роман «Обрученные» оказался одним из самых читаемых произведений XIX), Боккаччо, Бодлер, Гете, А. Камю, Эдгар По и др. Не остался в стороне и великий классик русской литературы А. С. Пушкин, отразив в поэме «Пир во время чумы» безумие, которое постигало людей. Доведенные до крайней степени отчаяния внезапностью и молниеносностью болезни, неотвратимостью смерти и полной беззащитностью, они пускаются во все грехи.

Великие мастера, впечатленные чудовищными событиями, создавали мрачные полотна, где неистовствовала болезнь и торжествовала смерть. В средневековой иконографии появился особый жанр. «Чума», «Пляски Смерти», «Триумф», «Трое мёртвых и трое живых», как в зеркале отражают ужасы великого мора: безнадежность и беспомощность человека перед болезнью, ее внезапность и молниеносность (Бульст Н., 2000; Реутин М. Ю., 2003). Кстати, «благодаря» чуме в обиходе появились такие слова, как карантин и лазарет.

Рис. 1.12. Михаэль Вольгемут «Пляска смерти» (1493)

Эпидемии другой инфекции, поразившей жителей Старого Света, английский художник Уильям Хогарт посвятил серию гравюр «Карьера проститутки». Насколько актуальной проблемой был сифилис в XVI веке можно судить по гравюре фламандского художника Яна ван дер Страта «Гваякум и лечение сифилиса». Не ускользнули от наблюдательности художников и признаки врожденного сифилиса (Рембрандт «Портрет Жерара де Лересса»).

В литературных произведениях сифилис также нашел свое отражение. Профессор Падуанского университета Джироламо Фракасторо создал поэму «Сифилис, или о галльской болезни» (1530). Сифилис долгое время привлекал внимание многих литераторов. Об этой инфекции пишут в своих произведениях Мопассан, Манн, Куприн, Булгаков, Горький и многие другие.