Александр Шуравин – Наука и магия. Придворный мудрец (страница 46)

— Я уже могу приступить прямо сейчас? — спросил Сергей.

— Разумеется.

Хотя Звягинцев уже заранее составил примерный план работ, но все равно, от обилия информации буквально разбегались глаза. Сергей взял с полки первую попавшуюся книгу. Это оказалось руководство по прикладной арифметике. В учебники подробно и обстоятельно разъяснялись, по сути, элементарные для нашего времени (но не для средневековья) вещи, такие, например, как посчитать размер налогов, как производить измерение и расчет площади земельного участка, и прочие практические задачи. От чтения Звягинцеву стало скучно, тем более, что приводимые тут алгоритмы были далеко не самые рациональные, особенно, для устного счета.

«Кажется, я уже знаю, что можно улучшить в их науке», — подумал Сергей, затем поставил книгу на место и взял новую. Она была с переплётом из тёмной, почти чёрной кожи, украшенной тиснёными серебряными узорами. Книга оказалась значительно тяжелее предыдущей, и, раскрыв её, Звягинцев обнаружил, что страницы написаны изящным, но незнакомым ему шрифтом, скорее похожим на сложный орнамент, чем на буквы. Это был трактат по алхимии, наполненный непонятными символами, рисунками перегонных кубов и изображениями причудливых существ. На полях были нарисованы странные знаки, похожие на обозначение планет и звезд из астрономии.

— Это не клезонский язык, да? — спросил Сергей у служителя библиотеки.

— Это древний язык. На нем говорили более пяти тысяч лет назад. Это государство называлась Алсалаф.

— Ух ты. Даже так… И с тех времен сохранилась книга?

— Это копия. Над ней трудились десятки писцов в течение нескольких месяцев: сейчас никто не знает этого языка, поэтому приходилось переписывать очень внимательно незнакомые буквы, чтобы не пропустить ни одну закорючку.

— А как узнали, что на этом языке говорили пять тысяч лет назад?

«Неужели их магия позволяет датировать артефакты аналогично нашему радиоуглеродному анализу?» — подумал Сергей.

— Давно, очень давно, жили летописцы, которые перевели книги из государства Алсалаф на другие языки. По их трактатам и была восстановлена история.

Звягинцев вспомнил, как он расшифровал клезонский алфавит. Но ему помогали те, кто знали этот язык, по крайней мере, устно. Это позволило ученому сопоставить звуки и буквы, тем самым, освоив местную письменность. «Но здесь все гораздо сложнее», — с сожалением подумал Сергей, ставя книгу на место.

Следующей его находкой стал объёмный фолиант, переплетённый в дубовые доски, обтянутые потёртой кожей. Книга была настолько старой, что от неё исходил слабый запах пыли и тлена. С трудом развернув пожелтевшие страницы, Сергей увидел, что перед ним — сборник карт. Но это были не обычные карты, а изображения звёздного неба, расположения созвездий и планет, какими они представлялись астрономам того времени. Примитивные, схематичные рисунки, тем не менее, передавали ощущение величия и необъятности космоса. Он провел пальцем по одной из карт, пытаясь расшифровать подписи. «Вот, это похоже на их представления о Солнечной системе, — шепотом озвучил свои мысли он, — Примитивно, но с чего-то они должны были начинать».

Сергей перевернул страницу и остановился на схеме, изображавшей движение небесных тел. Тут же нашёлся и ряд каких-то записей о влиянии звёзд на судьбы людей. «Астрология, — разочарованно подумал Звягинцев, — лженаука. Хотя… это у нас, в нашем мире лженаука. А здесь, где реально работает магия… тут не стоит быть так категоричным».

Звягинцев долго вчитывался в разнообразные надписи, изучал карты, стараясь проникнуть в тайны древних учений.

Вдруг кто-то легонько тронул его за плечо.

— Ваш помощник оживает вас, — сказал Даниил.

Звягинцев вышел во двор библиотеки. Тене был немного пьян и заговорчески улыбался.

— А теперь мы поедем в секретное место, — сказал он.

Глава 57

— Вход стоит тридцать сильвенов, — предупредил Тене, — надеюсь, у вас есть с собой деньги?

— Разумеется, — ответил тот, про себя отметив, что это довольно дорого даже для владельца целого поместья, — но что за место такое?

— Увидите. Обещаю, не пожалеете.

Помощник усмехнулся, откинув со лба прядь непослушных волос. Его глаза поблескивали каким-то озорным огнём, который Звягинцев никак не мог расшифровать. Он явно наслаждался моментом таинственности, тщательно оберегая свои секреты.

Они вышли за пределы библиотеки и пешком направились в сторону шумного города. Чем дальше они удалялись от спокойных стен обители знаний, тем больше Звягинцев ощущал нарастающий контраст. Свежий воздух, насыщенный запахами конской сбруи, уличной еды и множества людей, сменил аромат старых книг и пергамента. Джукелин остановился перед невзрачной деревянной дверью, затерявшейся между лавкой торговца специями и таверной. Никаких вывесок или указателей не было, лишь маленький глазок, забранный решёткой.

­– Вот здесь, — сказал он, как будто это было что-то совершенно очевидное. Тене постучал в дверь в особом ритме, который, казалось, знал только он. Через мгновение глазок открылся, из него выглянул хмурый, бородатый мужчина, и кивнул Джукелину, после чего дверь со скрипом отворилась.

Звягинцев отсчитал тридцать серебряных монет и отдал их хмурому привратнику. Тене, заговорщицки подмигнув, потянул Звягинцева за рукав, и они вошли в темный, узкий коридор. Внутри стоял густой запах затхлости и чего-то ещё, совершенно непознаваемого.

— Это какой-то бордель? — спросил Звягинцев.

— Нет-нет, что ты, дружище! — покачал головой Тене, криво усмехнувшись, — Это, лучше, чем бордель. Это, так сказать, место… для особенных ценителей. Поверь, здесь тебе понравится. Просто не говори никому, что ты был тут, хорошо? Это очень… эксклюзивное заведение.

Они шли по запутанным коридорам, то поднимаясь, то спускаясь по каменным лестницам. Откуда-то доносились приглушенные звуки: удары, вскрики, какой-то шум. Звягинцев с трудом удерживался от того, чтобы задавать больше вопросов, его любопытство разгоралось с каждым шагом. Куда же его ведет этот загадочный Тене? И что это за «секретное место» за тридцать сильвенов?

Наконец, они остановились перед еще одной дверью, на этот раз грубой, окованной железом. Тене небрежно толкнул ее. Дверь со скрипом открылась. Звуки стали громче: крики, улюлюканье, удары металла об металл. Весь этот шум доносился откуда-то сверху, куда вела деревянная лестница.

Поднявшись по лестнице, они оказались среди рядов стульев, расположенных вокруг круглой арены, как в цирке. Только вот тут было далеко не цирковое представление. Зрители с упоением наблюдали, как дернуться на мечах два воина в кожаных доспехах.

— Ты куда меня привел? — зло прошептал Звягинцев, с трудом скрывая отвращение, а потом, вспомнив, что нарушил протокол общения, буркнул:

— Извините.

— Да ладно, тут все свои, дружище, — Тене фамильярно похлопал его по плечу.

Они некоторое время пробирались между рядами стульев, потревоженные ими зрители недовольно ворчали. Затем по какой-то узенькой лесенке Сергей и Тене поднялись на балкон. Тут было довольно просторно, за столами, наполненными яствами, в довольно уютных креслах восседали богатые вельможи в дорогих одеждах.

— Добрый день, господин Джукелин, — поздоровался один из них, — зачем вы прибыли через черный ход?

— Я привел нового человека в наш клуб, — сказал он, усаживаясь на свободно место за столом и, указав на кресло рядом с собой, пригласил Сергея, — прошу, господин министр познания природы вещей.

Звягинцев осмотрел присутствующих. Справа сидел мужчина в синем сюртуке с золотыми пуговицами. Тип, надо сказать, довольно неприятный: большое красное лицо, выпирающий из под костюма толстый живот, по большой лысине на голове стекали капли пота. Он сидел, развалившись в кресле, с упоением наблюдая, как один из воинов на арене загнал другого в угол и заколол его мечом насмерть. На арену, которая и так был уже измазана в красно-коричневой субстанции, хлынул фонтан крови. Публика взревела громким улюлюканьем. Господин в синем сюртуке издал довольный хрюкающий звук, и отпил вино из высокого кубка.

С другой стороны восседал худощавый субъект, в довольно потрепанной одежде, весь в шрамах.

— Не смотрите, что он бедно одет, — шепнул Сергею Тене, — это заслуженный воин королевской гвардии, на самом деле он очень богат.

В это время слуги убирали с арены труп, а победитель стоял посередине, воинственно бил себя в грудь и услышал восторженные аплодисменты.

— А вот сейчас будет очень зрелищно, — сообщил Джукелин.

Когда победивший воин покинул арену, показались два новых бойца. Первый — довольно крупный мужчина, с голом торсом, он воинственно демонстрировал свои мускулы. Его соперником оказалась женщина, из одежды на ней была только короткая юбка из коричневой кожи и металлический лифчик, прикрывавший груди. Ее рыжие волосы были распущены и красиво ниспадали на плечи. Казалось, девушку нисколько не смущало, что ей предстоит сражаться с мужчиной.

— Он же ее убьет, — упавшим голосом прошептал Сергей.

Сидевший справа от Звягинцева человек в шрамах расхохотался:

— Ставлю десять голденов, что нет, — сказал он.

Тут же к нему подошла служанка в длинном оранжевом платье и, приняв из рук гостя горсть золотых монет, дала ему небольшую пергаментную грамоту.