Александр Шохов – Черти и все остальные (страница 2)

− А что говорят об этом Эмеркаре другие сотрудники, которых Вы туда рекомендовали? − спросила я.

Павел как-то очень быстро отвёл взгляд на свой кофе и ответил:

− Сотрудники в его галерее почему-то не задерживаются. Но когда я им звоню, чтобы спросить о причине, дают самые общие ответы, из которых ничего понять толком нельзя.

− Честно говоря, − сказала я, − всё это выглядит странновато и, более того, подозрительно.

− Всё, что я могу, − ответил Павел, − это рассказать о возможности. Никто из его сотрудников никогда не жаловался на то, что Эмеркар мало платит. Напротив, оплатой все оставались очень довольны. Об остальном я сказать не могу, поскольку сам ничего не знаю.

− Н-да, − улыбнулась я. − В одном из наших спектаклей, который мы ставили студентами, примерно такими словами семнадцатилетнюю девушку убеждали поработать в эскорте.

− А, я помню этот спектакль! − засмеялась Майя. − Наташа играла! Да!

− А Гаврюша был сутенёром, − добавила я. − Его первая отрицательная роль. Но вернёмся к нашему делу. Павел, что ещё ты можешь мне рассказать?

Конечно, меня терзало любопытство. В то же время какая-то противоестественность всей ситуации напрягала. Будучи подростком, я занималась живописью, и прекрасно знала, что кракелюр может возникнуть не только в результате естественного высыхания слоёв краски, а и искусственно, за счёт применения специального лака. Но представить, что кто-то специально пишет мой портрет столь странным образом, чтобы заманить меня к себе на работу, я не могла. Сказочно-маньячный сюжет какой-то. Чувство при этом возникало вовсе не сказочное, а этакое мерзко-липко-гадливое. Такое возникает, когда ты понимаешь, что за тобой кто-то тайно подсматривает. Даже костюм Павла теперь производил на меня отталкивающее, мерзкое впечатление, хотя сам он был довольно привлекательным молодым человеком.

− Могу рассказать, что экскурсовод живёт в огромном доме господина Эмеркара совершенно бесплатно и время от времени водит гостей по картинной галерее, которая занимает два больших этажа. Нужно будет своевременно вызывать реставраторов, иногда покупать новые произведения искусства или продавать некоторые из них, господин Эмеркар всегда сам выбирает, что покупать и что продавать. Зарплата у экскурсовода достаточно высокая, но я честно не знаю, какая. Как я понял, премиальные превышают зарплату в разы. Одна из девушек, которые работали у него ранее, говорила, что господин Эмеркар подарил ей несколько ценных полотен, когда она увольнялась.

− Похоже, что в этом предложении о работе много скрытых нюансов, − сказала я. − Майя, а ты что думаешь?

− Я вот слушаю вас обоих, − сказала Майя, − и понимаю, что это какое-то действительно странное предложение. Но ты не подумай, я просто узнала тебя на картине, которую мне Паша показал. Потому и позвонила. Я не знала о странностях этого господина Эмеркара.

− А вы с Павлом просто друзья? − спросила я.

− Да, просто друзья, − сказала Майя. − Ну иногда ходим куда-то вместе. Но романтики между нами не было, да, Паш?

− Я вообще жениться собираюсь, − сказал Павел. − Так что мои романтические предпочтения уже давно определены… Минуточку… Господин Эмеркар пишет, что хочет поговорить с тобой онлайн. Ты не против?

− Не против.

Павел достал из кармана складную подставку для смартфона и установил её на столе, повернув ко мне экран. Майя сидела за столиком так, что попадала в кадр в очень удачном ракурсе: свет от окна превращал её локоны в нимб, а лицо мягко подсвечивалось.

− Здравствуйте, сейчас включу камеру, − услышала я чуть хрипловатый голос.

На экране появился сорокалетний мужчина в сером пиджаке и тёмно-синей рубашке. Волосы его не были тронуты сединой, лицо выглядело гладким и подтянутым, но во взгляде блестящих серо-голубых глаз читались возраст и опыт.

− Рад познакомиться с Вами, Ксения, − сказал он. − Называйте меня «господин Эмеркар».

− У Вас необычное имя, − сказала я. − Слышала, что Вы ищете экскурсовода в свою галерею?

− Я понимаю, насколько странным выглядит моё предложение. Но со временем Вы разберётесь в этой истории. К сожалению, я сам далеко не всё в ней понимаю, поэтому не могу быть уверен, что прав. У Вас не будет финансовых проблем, если Вы примете моё предложение. Это я могу гарантировать. И в моём предложении нет каких-то сексуальных подтекстов, наши отношения будут только деловыми и профессиональными.

− Мне нужно подумать, − ответила я после небольшой паузы.

− Подумайте. Я Вас не могу торопить, хотя времени очень мало. Буквально ещё чуть-чуть, буквально несколько часов, и Ваше согласие, наверное, уже не будет ничего определять. Павел, давайте остановим поиск по этой вакансии. Я не буду встречаться с другими кандидатурами. Ксения идеально подходит.

− Хорошо, господин Эмеркар, − сказал Павел, оставаясь за кадром.

− Ксения, когда Вы согласитесь, буду рад встретиться с Вами лично. До свидания.

− До свидания.

Он прервал звонок. У меня возникло чувство, что меня куда-то затягивают, в какую-то пропасть, в которую я уже начинаю падать. Неприятное чувство. И что это вообще значит: «Ваше согласие уже не будет ничего определять»? Хм! Прозвучало почти как угроза неизбежности.

− Павел, Майя, спасибо вам за эту возможность, − сказала я. − Мне правда надо подумать.

− Господин Эмеркар производит очень благоприятное впечатление, − сказала Майя. − Эх, если бы он мне такое предложил, я бы, наверное, согласилась без раздумий. Но я тебя понимаю, подруга. Ситуация и правда немного нереальная.

− Ладно. До встречи.

Мне никуда не нужно было торопиться, но я физически ощущала необходимость выйти на воздух. Сердце учащённо билось. И даже пот выступил на спине.

Я, не застёгивая пальто и открыв шею февральскому ветру, прогулялась по Ильинскому скверу. Вскоре мне стало холодно, я застегнула пальто, закуталась в шарф, одела варежки и решила не идти пешком до Чистых прудов, нырнула в метро. В животе появилось ощущение внутренней мелкой дрожи. Может, я заболела? К себе домой мне не хотелось. Люди вокруг меня, в метро, как будто бы успокаивали, возвращали моё внимание в реальный мир из морока, в который я поневоле занырнула. Я достала телефон и набрала номер Гавриила.

− Гаврюш, привет, я бы с тобой где-то кофе-чаю попила. Ты в каком районе сейчас?

− Я как раз пообедать собираюсь. Может, в «Шатре» на Чистых увидимся?

− Давай.

Я проехала одну станцию на метро до Тургеневской, потом села в трамвай и вышла на Покровских воротах. Гавриил уже ждал меня у входа в ресторан «Шатёр», который был расположен прямо на Чистом Пруду. Он обнял меня, и я приникла к нему вся, как-то расслабилась и размякла, как бывало когда-то раньше.

− Как ты, Ксюш?

− Не знаю. Расскажу. Очень непонятное чувство.

У меня совсем не было аппетита. Я заказала большой латте. Гавриил ожидал своего обеда, а я рассказывала ему о странном предложении господина Эмеркара. Когда я описала ему, какие эмоции у меня вызвал видеозвонок, Гавриил сказал:

− Ксюш, ну его, этого странного господина. Тебе же прям душа твоя подсказывает не лезть в это дело.

− Ты прав, − согласилась я. − И ведь пока ты это не сказал, для меня это не было очевидно. Спасибо, Гаврюш.

− Может, закажешь что-то, кроме кофе?

− Нет, совсем не хочу есть. Но ты кушай. Я посижу рядом.

За окнами ресторана простирался Чистый пруд, покрытый льдом, засыпанный снегом. Я вспомнила как мы с Гавриилом приходили сюда летом, и смотрели на плавающих мимо уток, на густые зелёные водоросли, которые колыхались под поверхностью прозрачной воды, и Гавриил рассказывал мне сказки о том, что в пруду живут русалки и водяные. Как быстро летит время! И как жестоко оно исчезает в небытии, как будто бы стирает всё, что было, и всё полузабытое продолжает существовать только в зыбких фигурах памяти.

В это время зазвучал телефонный звонок. Квартирная хозяйка.

− Здравствуйте, Елена Агафоновна.

− Здравствуй, Ксюша. Хочу сообщить, что у нас истёк договор аренды квартиры. И я буду поднимать арендную плату. У нас квартира была 100 тысяч в месяц, теперь я хочу 180.

− Это слишком много, Елена Агафоновна.

− Такие цены на рынке, Ксюша. Если дорого, съезжай через две недели. Арендатор у меня уже есть.

− Я поняла.

− Неприятности? − спросил Гавриил.

− Квартирная хозяйка поднимает аренду на 80 тысяч.

− Ничего себе! А как у тебя с деньгами?

− Негусто, Гаврюш.

− У меня тоже, честно говоря, есть сложности. Рассчитывал на деньги спонсора, который отказался. Второй кандидат в спонсоры тоже тянет время, не принимает решение. Честно говоря, мне вчера уже предложили место бариста.

− Бариста? Ты ведь уже был бариста?

− Да, когда жил в Ярославле, занимался единоборствами и копил деньги на поездку в Москву. Ты же помнишь, я рос без отца, и мне пришлось зарабатывать с четырнадцати…

− Помню, Гаврюш. И что, ты думаешь согласиться?

− Что я думаю… Честно говоря, быть баристой − не моя мечта детства. Я всегда хотел, чтобы в моей жизни были захватывающие дух приключения, чтобы происходило что-то по-настоящему осмысленное, неповседневное. И я уж точно не хотел, чтобы моя жизнь превратилась в тупую борьбу за выживание. Но… в качестве жизненного парадокса, я скорее всего я приму их предложение, потому что они обещают хороший процент от кассы.