Александр Шохов – Черти и все остальные (страница 1)
Александр Шохов
Черти и все остальные
Александр Шоу
Черти и все остальные
Дневник Ксении Чаплиной
Запись о событиях 10 февраля 2024, суббота
Дорогой дневник! Это снова я, твоя Ксения Чаплина. В последний раз, когда я открывала тебя, мне было 15 лет, и я была безумно влюблена в мультипликационного персонажа. Я перелистываю страницы, написанные тогда, и ощущаю эмоции, о которых давно позабыла. Это приятно, забавно, мило. Тогда я делала записи в дневнике с помощью перьевой ручки, которую нужно было макать в чернильницу. Мне это казалось очень романтичным. Теперь я пишу обычной гелевой ручкой. Но помню тот немного пьянящий запах чернил, который разносился по моей маленькой комнате на мансарде маминого и папиного дома.
Сейчас мне 24 года, я окончила ВГИК, успела сняться в четырёх фильмах. Роли были эпизодические, они вовсе не сделали меня знаменитой. Но я получила свой первый опыт. Было интересно увидеть себя на большом экране, познакомиться с яркими людьми. Параллельно я работала в «Современнике» в стажёрской труппе. И вот неделю назад ушла оттуда, поскольку стажёрство затянулось на три года, а возьмут ли меня в основную труппу, так и осталось неясным.
Кто я теперь? Уже неделю как свободный художник. Конечно, после насыщенной событиями актёрской жизни эта пауза позволяет собраться с мыслями, отдохнуть. Но за окнами моей арендованной квартиры − Москва. А Москва − город, в котором нужно двигаться вперёд, иначе окажешься в стороне от всех путей, ведущих в твоё будущее. Надо платить за квартиру, кушать, одеваться, встречаться с людьми, − всё это требует средств. Конечно, Москва такой город, что в нём очень трудно остаться без доходов. Но некоторым моим однокурсникам это удалось, и я бы не хотела идти их путём.
Наверное, вернуться к ведению дневника − это для меня бесплатный способ психотерапии, ведь денег на психотерапевта у меня сейчас просто нет. И ты, дорогой дневник, всё-таки не чужой мне. Я перенесла в тебя частичку себя, когда была наивным подростком, так что ты, можно сказать, хотя бы немного одушевлён. Побудешь моим психотерапевтом? Ты ведь не сможешь мне отказать…
Я полна надежд сейчас. Но, честно говоря, не очень понимаю, что мне делать. Москва полна возможностей. Но какие из них для меня? Что в этом огромном городе делать мне, девушке из Нижнего Новгорода? И если есть судьба или какие-то высшие силы, правящие этой Вселенной, может быть, у них есть какие-то планы на меня?
Нет, правда, вот вопрос вопросов, который может задавать себе, наверное, только актриса, уволившаяся из театра: «Равнодушна ли к нам Вселенная?». Сформулирую чуть иначе: могу ли я, именно я, Ксения Чаплина, надеяться на то, что для меня написана роль в этой непостижимой многомерной драме жизни? И если ответ «да», то почему Вселенная не даёт мне явных знаков? Почему она не открывает передо мной те двери, в которые я должна войти, чтобы исполнить своё предназначение? А если ответ «нет», и для меня никакая роль не предначертана, тогда мне можно делать всё, что я пожелаю? Каждый из нас рано или поздно задаёт эти вопросы. А когда начинает делать то, что он желает, то обнаруживает на своём пути множество препятствий. Сам факт существования препятствий как бы указывает на то, что некоторые пути для человека закрыты. Да и делать что хочешь, часто вовсе не означает получить то, что желаешь. Священник, отец Николай, в церковь которого ходила моя мама, говорил, что Бог всё видит, но его замыслы нам неведомы. Может быть, и так…
Я уходила из «Современника», можно сказать, на эмоциях. Мне не дали роль в очередном спектакле, которую я хотела сыграть, я обиделась и пошла гулять. И внезапно встретила моего бывшего парня, Гавриила. Полгода назад мы расстались. Он одним из первых ушёл из стажёрской труппы театра. Какая страсть между нами пылала тогда! Когда расставались, и он плакал, и я плакала. Но взаимные обиды оказались сильнее чувств. А нам было так хорошо вместе. Мне нравилось в нём всё: острый ум, весёлый нрав, талант, огромная физическая сила… Однажды он на спор пронёс меня на руках от Покровских ворот до Трубной площади. При этом я устала держать его за шею, а он внешне не проявлял никаких признаков усталости.
Наша случайная встреча произошла чуть больше трёх недель назад на Чистопрудном бульваре. Обнялись, обменялись новостями. А потом он сказал:
− Ксюша, ты же талантливая, яркая, что ты вянешь в этой стажёрской труппе? Давай ко мне! Я театр создаю. Практически договорился со спонсором.
− А что ставить будете?
− Мы сами пьесу написали о революции 1917 года. Нам кажется, что очень интересно получилось. Для тебя там роль комиссара есть. Я её сам выписывал. Приходи, а?
В его взгляде читалось столько чувств… И я как-то внутренне потянулась к нему. Наши прошлые обиды показались настолько мелкими и незначительными в тот момент, что я, почти не вглядываясь в них, перелистнула многократно зачёркнутую страницу прошлого и решилась на необратимый шаг. В тот же день я зашла в «Современник» и подала заявление об уходе. Через две недели ушла. А три дня назад Гавриил позвонил и сказал, что надо искать другого спонсора, этот отказался финансировать его проект.
Пьеса, которую они написали, и правда была хороша. Но чтобы её поставить, нужны были деньги. Небольшие, но всё же…
Прости, дорогой дневник, мне позвонили насчёт работы. Может быть, всё получится. Убегаю. Расскажу тебе, когда вернусь.
Запись о событиях 10 февраля 2024, суббота
Я опоздала на назначенную мне встречу, правда, всего на десять минут. В кофейне недалеко от одиннадцатого выхода из метро «Китай-город», в которой мне назначили встречу, нужно было заказывать напитки и десерты внизу, а потом вместе с тем, что ты заказал, искать на втором этаже место, где присесть. Я опоздала, и ждать свой кофе было совсем некогда, поэтому сразу взлетела на второй этаж, где увидела мою знакомую по ВГИКу Майю Пинчанскую и молодого человека лет тридцати в костюме в клеточку с галстуком, который идеально подходил под светло-серую рубашку. Они заняли столик у окна, пили кофе и кушали чизкейки.
− Здра-а-авствуйте! Простите, немного опоздала, − сказала я, подходя к ним и всем своим видом изображая искреннее раскаяние.
− Привет, подруга, − Майя привстала и приобняла меня, коснувшись щекой моей щеки. − Знакомься, это Павел, мой хороший друг.
− Павел Малинин, − представился молодой человек. − Мы с тобой виделись, пересекались в разных компаниях, моей фамилии я тебе не называл, а имя моё ты, наверное, не помнишь. Ты тогда встречалась с Гавриилом, и мы с ним как-то напились на вечеринке, а потом ходили выгуливать друг друга на улицу.
− Ксения Чаплина, − улыбнулась в ответ я.
Я помнила ту вечеринку. Гавриил по возвращении домой заблевал всю квартиру, которую мы тогда снимали вдвоём.
− Я знаю, что ты работала в «Современнике», а сейчас ищешь для себя интересный проект.
− Да, так и есть.
− Я хочу предложить тебе не совсем обычную работу.
− Какую же? − спросила я.
− Экскурсовод в частной картинной галерее.
− Хм, − сказала я. − Неожиданно. А что это за галерея?
− Один очень влиятельный, но мало кому известный господин, ценитель и собиратель разного рода древностей, ищет девушку определённой внешности для этой работы. И я, когда Майя показала мне твоё фото, понял, что ты очень похожа на неё.
− Прости, я правильно поняла, что он по внешности ищет сотрудницу?
− Вот что я имею в виду, − Павел потянулся под стол.
У его правой ноги стоял большой бумажный пакет, на который я вначале не обратила внимания. Он вынул из него картину в раме и протянул мне. На картине были изображены стоящие в напряжённых позах у большого дерева два человека: стройная девушка с каштановыми волосами, а рядом с ней юноша, который, казалось, хотел её от чего-то защитить. Из ствола дерева в густую высокую траву как будто бы вытекал наружу пока ещё неоформившийся дымный силуэт.
− И что мне нужно увидеть? − спросила я.
− Приглядись к кроне дерева, − посоветовал Павел.
Я пригляделась. Невероятно! Блики на листве складывались в лицо, которое я каждый день вижу в зеркале. Особенно если покачать картину из стороны в сторону.
− Теперь видишь? − спросил Павел.
− Да. А когда картина была написана?
− Мне это неизвестно, − сказал Павел. − На картине ни имени художника, ни даты, ни названия. Да и какое это имеет значение? На картине уже виден кракелюр, значит она явно не вчерашняя. А богатый чудак ищет девушку, лицо которой можно разглядеть в кроне дерева… Его деньги − его капризы.
Майя немного деланно засмеялась. Я постаралась очень аккуратно сформулировать уточняющий вопрос:
− Не думай, что я туповата, Павел. Но я спрошу ещё раз: этот господин поручил тебе найти девушку, которая похожа на образ, прописанный древним художником в кроне дерева?
− Именно. Ты не единственная кандидатура. Но, на мой взгляд, ты похожа на этот портрет больше, чем другие.
− Ладно. И о каких условиях мы говорим? − спросила я.
− Ты о зарплате? − спросил Павел.
− В том числе.
− Ну об этом лучше говорить с самим господином Эмеркаром.
− Эмеркар, − это фамилия? − поинтересовалась я.
− Честно говоря, не знаю, − сказал Павел. − Я владелец кадрового агентства «Карьера», он довольно часто обращается ко мне с запросами о новом персонале, и щедро платит за это, но об условиях работы он всегда договаривается сам.