Александр Шохов – Черти и все остальные (страница 10)
Автан подошёл ко мне:
− Гавриил, много наслышан о тебе. Понимаю, сейчас приходится нелегко. Носить в себе древнего бога, разрушителя миров, − непростая Судьба. Мы попробуем разделить вас, но нужно провести тщательные исследования, чтобы не допустить ошибку. Кстати, надеюсь, что прекрасная Ксения, открывшая двери темницы Эльдина, тоже к нам скоро присоединится. Марр сказал мне о том, что она потратила много санты, вытаскивая Эльдина из-за границы Универсума. Я уже распорядился отправить ей сосуд с жидкой сантой из моей лаборатории. Думаю, утром Ксения будет полна сил и энергии.
− Очень рад с Вами познакомиться, господин Автан, − сказал я, склонив голову так, как это делали Кирилл и Иннокентий. − Я бы хотел вместе с вашим сосудом отправить Ксении букет цветов. Получится ли это сделать?
− Конечно, всё сделаем. Я отдам распоряжение. Можешь сообщить Ксении, когда она проснётся, что она скоро получит и сосуд, и букет. Друзья! У меня для всех Вас прекрасная новость. Сигиз уже приготовил чан, − сказал Автан. − Это то, что нужно с дороги и то, что освободит вас от последствий бессонной ночи. Следуйте за мной.
Мы двинулись по одному из коридоров, плавно идущему вниз. Я заметил в потолке и стенах несколько по-особенному светящихся камней.
− Это беки, − пояснила идущая рядом со мной Фаиза, − так мы называем наделенные силой и сознанием камни, способные атаковать незваных гостей.
− И как же они атакуют?
− О, тебе лучше не узнавать это на собственном опыте, Гавриил, − улыбнулась она.
В её взгляде и улыбке было столько очарования, что почти невозможно было ему не поддаться.
Скоро мы оказались в треугольном зале, по углам которого были оборудованы три камина, а посередине зала над огромной чугунной печкой возвышался чан диаметром более шести метров. Огонь, вырываясь из верхней части печки, желто-оранжевыми языками облизывал дно чана. К верхней части чана вела кованая лестница, украшенная хитрым растительным орнаментом. Прямо у подножия лестницы текла горная река, и, приглядевшись, я понял, что лестница продолжается, спускаясь в реку. Печка была устроена настолько искусно, что дым уходил по трубе, не попадая в помещение, несмотря на то, что дно чана напрямую соприкасалось с огнём. Весь дым с тяжелым гулом уходил через железную трубу куда-то вверх. В нескольких больших окнах наверху между клубами пара иногда можно было увидеть настоящие звёзды. Пар поднимался к невысокому сводчатому потолку, на котором была искусно выложена мозаикой карта звёздного неба, сочетающаяся с окнами, смотрящими в реальное звёздное небо. Карпатский черт Сигиз, одетый в бежевый костюм, похожий на медицинскую одежду, ворошил жар в печке и напевал песню, из которой я услышал только несколько строк:
− Красиво жить не запретишь, − сказал Марр с явной завистью и восхищением.
− Раздевайтесь и заныривайте.
− Сигиз, приветствую тебя! − сказал Марр.
− И тебе привет, Марр, гость Автана, − ответил он.
− Желаю тебе прекрасных дней и ночей, Сигиз, − сказал Марр.
Я почувствовал в его словах какой-то тайный, зашифрованный смысл.
− И тебе пусть вечность покажется краткой, − ответил Сигиз. − Приветствую дорогих гостей. Я слуга в этом замке, меня зовут Сигиз.
Я не совсем понимал, что будет происходить. Все полностью разделись, в том числе Фаиза. Мельком бросая взгляды на её обнажённое тело, я чувствовал, что она невероятно притягательна и осознавал, что она чувствует мои взгляды. Присутствие рядом Кирилла превращало её наготу в запретный плод, что ещё больше усиливало желание. Нет, эти мысли лучше гнать от себя подальше. Я люблю Ксюшу, и связь с прекрасной чертовкой, даже очень и очень соблазнительной, не должна разрушить наши отношения. Осознав, что стеснительность в этом обществе не является достоинством, я последовал примеру остальных и сбросил с себя всю одежду. Мы передали наши наряды Сигизу, который шепнул, что всё приведёт в идеальный порядок, и, поднявшись по лестнице, шагнули внутрь чана, дно которого было выложено большими плоскими камнями, поэтому ноги не обжигались огнём, бешено танцующим под его дном. Напротив, в ногах и во всём теле возникло очень умиротворяющее ощущение. Все расселись вдоль стенок чана, погрузившись в воду по шею. Горячая вода приятно согревала наши тела. Время словно бы замедлилось. Когда кто-то из нас ощущал, что его тело прогрелось достаточно, он вставал и спускался по чугунной лестнице прямо в горную реку. Вода в реке была холодной, но её холод, казалось, обтекал тело, не причиняя ему никакого неудобства. Несколько минут в горной реке − и можно было снова подняться по лестнице, чтобы погрузиться в чан. Со стороны мы напоминали картину, на которой грешников варят в огромных котлах в аду. Но мы вовсе не испытывали мучений. Напротив, наши тела наполнялись наслаждением и истомой.
Сидя в чане, мы неспешно беседовали.
− Расскажи, Гавриил, каково это быть сосудом древнего Бога? − спросил Автан.
− Честно говоря, не знаю, − ответил я. − Ведь когда он выходит на поверхность, я перестаю осознавать что-либо.
− Это очень интересно, − сказал Автан. − Просто очень. А можешь выпустить его на поверхность?
− Думаю, да. Могу.
Я сосредоточился и попытался вызвать изнутри ощущение поднимающейся вверх волны. Это получилось. Моё сознание погасло.
Когда я вновь осознал себя, мы выбирались из чана. Моё тело, должно быть, раз десять ныряло в холодную горную реку и возвращалось обратно в чан: я чувствовал себя необыкновенно гибким, сильным и здоровым.
− Это была очень интересная, беседа, − обратился ко мне Автан. − Эльдин рассказал нам о Большой Двери, о том, что нас ждёт с другой стороны. И о том, как можно управлять моментом времени мира Богов, в котором мы хотим там появиться. Я пока и сам до конца не понял эту идею, но, надеюсь, со временем во всём разберусь. Если ты ещё не знаешь этого, Гавриил, Большая Дверь может вывести нас прочь из картины, создавшей Универсум, внутри которого мы живём.
− Я уже входил в одну картину и выходил из неё, − сказал я. − Поэтому идею понимаю.
− Сложно представить, что так можно выйти из нашего Универсума в тот, в котором реально жили или, может быть, продолжают жить древние боги. Правда, это захватывающе?! − Автан буквально пронзил меня взглядом своих зелёных глаз. − Это мы и сделаем все вместе!
Мы вылезли из чана, и, облачившись в туники и кожаные сандалии, принесенные Сигизом, расположились в креслах у одного из трех каминов. Не могу сказать, что это была самая удобная одежда и обувь после чана, но я не стал идти наперекор прихотям хозяина замка. Сигиз объяснил мне на ухо, что к туникам и сандалиям Автан привык еще в Древнем Риме, и просто не видел смысла менять свои привычки.
Сигиз принес нам вино и фрукты, а также поставил на стол горячее тушёное мясо и свежий, только что испечённый хлеб.
Когда он клал столовые приборы перед сидящим рядом со мной Марром, я невольно услышал его шепот:
− Пусть новая луна принесет на своих рогах освобождение миров.
− Да станет лабиринт кругом, − ответил Марр.
− О чем это ты, Марр, шепчешься с моим слугой Сигизом? − поинтересовался Автан.
− Обмениваемся литературными цитатами из творчества эквилитов, − улыбнулся Марр. – Сигиз большой ценитель их поэзии, как и я.
Мы пили вино, ели мясо и фрукты. Настроение у всех присутствующих было великолепное. Бессонная ночь, казалось, совершенно не оставила следа в моём теле. Я был полон энергии и энтузиазма. Насколько я мог видеть, остальные мои спутники тоже находились в самом что ни на есть приподнятом расположении духа. Но потом, после еды, нас всех сморил сон. Оказалось, что кресла, на которых мы сидели, легко преобразуются в удобные шезлонги. Я тоже погрузился в дрёму. Но это не был обычный сон. Я как будто и не спал, а оказался в другом месте, в котором рядом со мной были Фаиза и Марр. Мы находились на красивом холме, поросшем густой травой, вокруг нас во все стороны простирался лес.
− И ты здесь? − удивился Марр.
− А где мы?
− В пространстве сновидений, − сказал Марр. − Здесь всё немного по-другому. Ты можешь свободно летать или мгновенно перемещаться из одного места в другое. Вот, давайте переместимся. Возьмите меня за руки.
Фаиза и я взяли Марра за руки. И в тот же миг оказались в сложном переплетении бесконечно ветвящихся коридоров из материала, похожего на черный гранит. На стенах иногда проступали тусклые цветные изображения, чаще всего похожие на картины импрессионистов или абстрактное искусство.
− Это Чёрная галерея, − сказал Марр. − О ней знает каждый сновидящий чёрт. Идеальное место для разговора, поскольку никто не может проникнуть в сознание чертей, находящихся в Чёрной галерее. Черти могут проникать в сознание друг друга, а вот сознание человека для чёрта полностью закрыто.
− И о чём же мы будем говорить? − спросил я.
− Мы будем говорить. Но не с тобой, Гавриил, а с Эльдином.
Я почувствовал волну, которая поддавливает меня снизу, и не стал сопротивляться.
Когда мы проснулись, я почувствовал лёгкую усталость. Мы находились в том же зале у камина. Огонь под чаном уже не горел, но камин давал достаточно тепла. Шевелиться не хотелось.