Александр Шлыков – Возвращение. Лимб (страница 4)

– Игорь Евгеньевич, а та медсестра, которая делала мне укол незадолго до вашего появления, кто она такая?

Сухов усмехнулся.

– Медсестра, говоришь… – протянул он, – очень красивая, правда?

– Невероятно, – согласился я. – Но вы знаете кто она?

– Ну, уж точно не человек, – Игорь Евгеньевич поморщился. – Её правильнее было бы назвать проекцией твоего подсознания… а ты случайно не в курсе, при амнезии подсознание продолжает функционировать?

– Да откуда же мне знать об этом?

– А я вот уверен, что продолжает. И ещё я думаю, что при жизни ты очень много внимания уделял женщинам. Поэтому здесь и появилась эта секс-бомба. Первый раз они всегда предстают в облике, который должен нам показаться особо привлекательным. Ты, наверное, и ролевыми играми увлекался, а? Сантехник и домохозяйка, больной и медсестра, босс и секретарша?

Он что издевается? Моя только-только начинавшая зарождаться симпатия к Сухову мгновенно испарилась.

– Игорь Евгеньевич! – я резко оборвал собеседника. – Я же говорил вам, что ничего о себе не помню. Как я могу знать, нравились мне ролевые игры или нет?

– Ладно, ладно не кипятись, Анатолий. Не помнишь, так не помнишь. А медсестра… она, что-то вроде твоего временного куратора. Будет наблюдать за тобой.

– Откуда такая информация?

– Ну, я же тут оказался раньше тебя, успел кое-что разузнать о здешних правилах.

Такое объяснение показалось мне вполне разумным, я решил продолжить.

– А зачем нужно за мной наблюдать? – спросил я.

– Как зачем? Чтобы понять, когда ты будешь готов!

Опять он за своё. А я уже было и поверил, что Сухов способен изъясняться как нормальный человек. По-видимому, придётся выслушать все его «потусторонние» теории до конца.

– Ладно, Игорь Евгеньевич, – я обречённо вздохнул, – рассказывайте. Но только постарайтесь придерживаться хоть какой-нибудь логики, договорились?

– А разве я когда-нибудь отступал от неё? – Сухов обиженно надул губы. – По-моему, я излагаю всё достаточно стройно.

– Да, но вы всё время что-то не договариваете! – воскликнул я. – Медсестра – проекция подсознания, каким будет пункт назначения, зависит от нас самих, а теперь ещё и это: «Когда ты будешь готов…» Да к чему я должен быть готов?

Сухов виновато затряс головой:

– Извини, извини, Толик… я вовсе не хотел нагонять тумана…

Игорь Евгеньевич запнулся…

– Нет, он, конечно же, прав, – Сухов почесал подбородок. – Я должен его посветить во все тонкости…

А вот это меня уже немного испугало. Я в первый раз слышал, чтобы Сухов разговаривал сам с собой. Впрочем, дальнейшего развития эта ситуация не получила. Игорь Евгеньевич улыбнулся и начал говорить размеренным лекторским тоном:

– Я уверен, что не такой уж ты дремучий человек, Анатолий, и наверняка знаешь, что все основные мировые религии рисуют практически одинаковую картину существования человеческой души после смерти бренного тела. Картина эта достаточно примитивна, хотя я думаю, что примитивна лишь её популярная интерпретация.

– Речь идёт о том, что после смерти праведники попадают в Рай, а грешники в Ад? Я правильно понял? – уточнил я.

– Правильно, – кивнул Сухов. – Но давай покумекаем вот над каким вопросом. Много ли праведников найдётся на той грешной земле, которую мы с тобой некогда знавали? Может в прежние времена этих светлых душ было больше, но в нашу с тобой эпоху… К чему стремятся современные люди? Получить от жизни как можно больше удовольствий, и только-то. Само по себе, стремление к удовольствиям трудно назвать грехом, но вот способы достижения этой цели могут быть достаточно неприглядными. Где-то обмануть ради выгоды, прихватить что-то не своё, при условии, что тебя не поймают – для многих наших современников это давно стало нормой. Ну а переспать с чужой женой, подставить коллегу по работе – сейчас это даже грешками не считается, так, мелкие шалости…

– Но ведь всё это, действительно, мелочи, – я пожал плечами. – На свете случаются и более страшные вещи…

– И в этом ты прав, – согласился Игорь Евгеньевич. – Одно дело трахнуть соседку, пока муж в командировке, и совсем другое – трахнуть этого мужа по голове монтировкой, когда он вас застал… а ведь может быть и ещё хуже – сначала выбить мозги мужу в тёмной подворотне, а потом уже драть эту соседку сколько влезет…

– Но ведь если так рассуждать…

– И снова с тобой согласен, – перебил меня Сухов. – Если так рассуждать, придётся вспомнить про бандитов, хладнокровно расстреливающих инкассаторов ради денег, и про террористов, убивающих людей десятками, а то и сотнями… Даже я, самоубийца, более безгрешен по сравнению с ними…

Сухов выпрямился на табурете.

– А теперь давай вернёмся к обычным людям, – кивнул он и ткнул в меня пальцем. – Можно ли сравнивать неверного мужа и серийного насильника? Или мелкого воришку и маньяка-убийцу?

– Думаю, что нет, – покачал я головой, – их нельзя ставить в один ряд.

– Ну а как тогда быть? – усмехнулся Игорь Евгеньевич. – Люди грешат вроде бы по мелочи – бухают, ширяются наркотой, бьют друг другу морды, трахаются в свалку, подворовывают при случае… при этом, они не бандиты, не душегубы и не насильники. Но если вспомнить заповеди Божьи, то они всё равно суть есть грешники. А ведь только совершенные души достойны Царствия Небесного. А что же тогда делать с этими? Отправить всех скопом в Ад? Но ведь они не настолько плохи, несмотря на всё своё несовершенство. Большинство из этих простофиль никогда не согласились бы, к примеру, намеренно лишить своего ближнего жизни… Что ты на это скажешь?

Я не знал, что ответить. Может, я когда-нибудь и задумывался над подобными вопросами, но сейчас я об этом не помнил…

Однако Сухов воспринял моё замешательство по-своему.

– Вот видишь, – улыбнулся Игорь Евгеньевич, – ты начинаешь меня понимать. А ведь всё не так уж и сложно. Лично я думаю, что сразу в Рай, или сразу в Ад попадают лишь единицы. Остальные люди после смерти оказываются в подобных местах. Для сортировки. Те, чьи грехи признаются не столь уж тяжкими, направляются отсюда в Чистилище – на исправление.

Ну, это ты хватил! Сейчас ты от меня получишь! Сейчас я тебя размажу!

Я понял, на чём можно подловить Сухова.

– Если это так, почему в этой больнице нет никого, кроме нас с вами? – спросил я тихо, наклонившись к самому уху Сухова. – Ведь, исходя из вашей теории, таких недоделанных грешников на земле пруд пруди, и здесь народу должно быть как селёдок в банке… Однако подловить Игоря Евгеньевича не удалось. Его нисколько не смутил мой вопрос.

– Ты же должен понимать, – ответил он спокойно, – что эту больницу никто не строил. Никто не заготавливал кирпич, никто не замешивал раствор, никто не возводил стены. Это место не принадлежит физическому миру. Оно создано с помощью иной силы. Силы духа. Поэтому таких больничек может быть сколько угодно. Хоть миллион, хоть миллиард. А может и больше. Так что для каждого человечка припасена отдельная больничка, можешь в этом не сомневаться.

Что ж, в логике ему не откажешь. Но всё равно, не сходится.

– Опять не лепится, Игорь Евгеньевич, – я покачал головой. – В этой, как вы изволите выражаться, больничке, мы находимся вдвоём. Если это место – моя персональная загробная кутузка, тогда что вы здесь делаете? Вас попросту не должно тут быть.

– А меня здесь и нет, – кивнул необескураженный Сухов. – Ты здесь находишься один.

Нет, он всё-таки реальный псих!

– То есть сейчас я беседую сам с собой, так, по-вашему?

– Нет, ты беседуешь со мной, – спокойно возразил Сухов. – Но меня здесь нет.

Наверное, на моём лице отобразилось слишком много эмоций. Сухов не стал дожидаться очередной моей подковырки и принялся объяснять.

– Я думаю, Толик, что про меня попросту забыли. Поначалу это действительно была моя больница. Здесь находился только я. Ну, не считая моего куратора, конечно. Он, кстати, выглядел совсем не так привлекательно, как твоя медицинская сестричка. Я думаю, в качестве «отстойника» душам предоставляется место, которое каким-то образом соответствует их прижизненным устремлениям. Я вот, например, всегда мечтал умереть в больнице, под капельницей. Ну, от естественных причин, естественно, и в глубокой старости. Думаю, и у тебя в жизни было что-то связанное с медициной…

– Не уходите в сторону, пожалуйста, – одёрнул я Сухова. – Вы начали рассказывать о том, что вас здесь забыли.

– Так я же тебе об этом и толкую. Мне кажется, что в местах, подобных этому, души умерших людей не только ожидают решения своей участи, но и получают возможность немного усовершенствоваться, прежде чем отправиться дальше. Я думаю, что для успешной адаптации к условиям Чистилища, душа должна подняться до определённого уровня. Вероятно, моя душа – по каким-то причинам – этого сделать не смогла, и я тут застрял. Как я уже тебе рассказывал, я здесь нахожусь ужасно долго. Не века, конечно… Но отбросив все гиперболы… Мне кажется, прошло лет тридцать с тех пор, как я выбрался из того болота. Вряд ли требуется столько времени, чтобы подготовиться к переходу.

– Но если ваша душа не смогла усовершенствоваться, вас должны были депортировать в Ад!

– Ты что, меня совсем не слушал? Я уверен, что меня не приговаривали к Аду, для Ада я недостаточно хорош… вернее, плох… недостаточно грешен, одним словом.