Александр Шляпин – Посейдон и русалка (страница 6)

– Сколько – сколько я буду получать? – спросил я, почесывая руки от нетерпения услышать приятные слуху слова, отраженные в цифрах.

– А сколько… Моторист второго класса получает две с половиной тысячи евро в месяц. Плюс вахтовые. Плюс внеурочные. Тысячи четыре евро в месяц. В среднем рейс длиться четыре, шесть месяцев. Сходишь на берег, а в кармане тысяч двадцать евро. Я с последнего рейса привез двадцать шесть тысяч.

Я заметил как после цифр озвученных Сержем, глаза супруги блеснули бриллиантовой искрой и даже возможно, легкий зуд защекотал её тело. Валька поёжилась и взглянула на меня глазами полными бабьей надежды.

– Через две недели? – переспросил я, вспомнив, что в начале февраля у меня день рождения, и я хотел отметить его в кругу семьи при свечах и с шикарным тортом.– Через две недели? У меня скоро день рождение, я хотел получить подарок и отметить его с женой и друзьями.

– Собрался плыть – плыви, – сказала Валька, сурово интонацией в голосе развеяв сомнения, которые закрались и вызвали сомнения в душе.

– Сколько раз тебе говорить – мы Валька, не плаваем, а ходим! Плавает дерьмо в речке вонючке. Понимаешь? Плавают какашки, а моряки – моряки они по воде аки посуху ходят!

– Вот ты Шурочка, и пойдешь, если хочешь, что я забыла о твоих похождениях в «Ихтиандре», а подарок на день рождение ты получишь, и поверь мне, он тебя чрезвычайно обрадует, – сказала мне супруга, странным образом хихикая.

Я тогда не придал этому значения, посчитав, что это очередной Валькин каприз. Она любила дарить мне необычайные подарки, и я постарался представить, какой сюрприз она мне решила приготовить на этот раз. В голове сразу представилось несколько вещей о которых я не то чтобы мечтал, но имел неосторожность вслух пожелать их.

– Ты решила мне подарить Ягуар? – спросил я, ожидая, как отреагирует супруга на шутку.

– Ты Шурочка, наверное, пошутил тут – типа ты Петросян? – сказала Валька и пощупала голову, где еще позавчера была огромная шишка.– Смотри, шишка то совсем рассосалась… Могу повторить…

Вспомнив, как ловко Валька орудует деревянным инструментом, я решил на некоторое время воздержаться от комментариев, чтобы потом, уединившись в туалетной или ванной комнате, показать ей средний палец, как знак моего неприятия её скверного характера.

Глава четвертая

Эротический рейс

– «Господи, какое это счастье освободиться от семейных пут и вырваться на волю!» – ору я от радости! Я ликую и скачу, словно сенегальский голаго! Только тут вдали от дома начинаешь ощущать, что в тебе жил настоящий романтик, который всю жизнь мечтал об удивительных приключениях, путешествиях и новых впечатлениях. И вот эти мечты начинают сбываться, и ты уже не можешь сдерживать себя, от нахлынувших ярких и красочных образов и чувства свободного полета. Как и предполагалось, уже через две недели я вышел в рейс. Выскочив на корму после долгой разлуки с морем, я уставил взор на заснеженный Владивосток, который со стороны залива выглядел устрашающе черным и совсем не притягательным. Постукивание льда о корпус судна, говорило о том, что мы находимся еще в пределах акватории порта. Закутавшись поуютнее в теплый морской бушлат я достал сигарету и закурив, с тоской взглянул на родной берег, который с каждой минутой удалялся все дальше и дальше. Маневровый буксир под названием «Утюг», тянул наше судно из бухты на чистую воду. Портовые краны, суда, стоящие у пирса, и на рейде, удалялись от меня, как удалялась вся никчемная прошлая жизнь. Смешанное чувство свободы и привязанность к Валюхе, будоражили душу, и я, собрав все внутренние силы, мысленно высадил её из своего сердца на портовый пирс. Бабам на судне не место – потому, что они несут беды и злоключения, и их будет столько – сколько не выпадет нашей команде за шесть месяцев морского путешествия.

– «Господи я свободен»! – сказал я сам себе, и втянул холодный морской воздух. В эту минуту совсем незаметно ко мне подошел Серый, и положил руку мне на плечо.

– Что, прощаешься с родными берегами? – спросил он меня, видя накатившую на глаза слезу. – Прослезился?

– С какого хрена? Ветер соленый с моря просто слезу вышибает, – сказал я, вытирая глаза ребром ладони.

– Сейчас выйдем на просторы и по местам – нести вахту, – сказал Сергей.– До Пусана порожняком идем, а там грузимся туристами и в Киль, через Суэцкий канал.

Серега ушел в кубрик, а я заворожено глядел в сторону уходящего берег. В ту самую минуту странное чувство нахлынуло на меня. Мне показалось, что я расстаюсь со своей родиной навсегда. Я еще не знал, где и когда закончится это мое путешествие, но чувство тревоги крепкой рукой сдавило душу, как давит рука змеелова шею королевской кобры. Я тоскливо смотрел на холодную, бурлящую за бортом черную воду, и на мгновение представил теплый Индийский океан с бирюзовой водой, где уже через месяц будет наш круизный лайнер «Принц Альберт», который для конспирации перед своими бабами мы называли контейнеровоз «Ямал». Мне хотелось поскорее вырваться из этого жуткого холода, чтобы сняв с себя одежду, позагорать в свободное от вахты время на корме, куда не заглядывал глаз капитана, но любили медитировать полуобнаженные кореянки.

За суетой флотских буден, время пронеслось со скоростью несущегося за добычей голубого марлина. И вот настал тот день, когда наше судно, преодолев тысячи миль, пересекло экватор. По иронии судьбы этот день пришелся как раз на мой день рождения, и стал поводом, чтобы капитан заложил судно в дрейф. Это был не просто выходной день, а настоящий праздник Бога морей Нептуна. Теперь я спокойно мог вскрыть коробку с подарком, который мне подарила Валька перед выходом в рейс и насладится вниманием и душевностью своей пассии. Красивая коробка, обернутая блестящей праздничной упаковочной бумагой, и перевязанная лентой по требованию жены должна была быть вскрыта в тот самый момент, когда на камбузе соберется вся команда. Но сегодня – сегодня команда собралась не на камбузе, а на палубе, где под палящим солнцем нулевой широты и была запланирована легкая праздничная пирушка. Вскрыв рундук, я схватил вожделенную коробку, и прыгая по трапам под одобрительный гул команды и туристов играющих роль морских чертей и прочей традиционной нечисти, объявился на палубе, где тут же попал в расставленные сети.

По морской традиции мне предстояло пройти ритуал морского крещения. Вымазав меня и еще трех матросов новичков мазутом, наши коллеги принялись купать нас в большой бочке, которую матросы называли «купель». Черти загоняли нас поочередно в бочку с морской водой, и окунали трижды с головой, бубня что-то на непонятном языке. Батя, как мы звали капитана судна, сидел в водолазных ластах на импровизированном троне в образе владыки морей Нептуна. Его зеленая борода из пакли, словно у Карабаса Барабаса, свисала до самой палубы, а на голове красовалась корона, вырезанная нашим коком Семеном из консервной банки из-под томатной пасты.

– А теперь, я владыка всех морей и вод, объявляю причастие, – сказал он, и трижды стукнул трезубцем по палубе, давая чертям команду на распитие морской воды. Серега закинул ведро за борт и зачерпнув «нулевой широты», втянул ведро на судно.

Я еще по военной службе знал, что морская вода соленая, но вода индийского океана была не просто соленая, это был настоящий яд с примесью полынной горечи. Один из чертей поднес мне чарку, и под гул всей команды я приложился к старинной глиняной кружке, которая по легенде нашего корабля принадлежала знаменитому капитану Флинту. Ходили слухи, что якобы сам пират Флинт, пил из этой кружки кубинский ром, а напившись, грабил испанские галеоны, вытряхивая из них тонны золота. Сжав душу крепкой мозолистой рукой моториста, я, отключив все вкусовые рецепторы и влил в желудок целый литр Индийского океана, растворив те жалкие остатки пищи, которые там переваривались еще с завтрака. Эффект не заставил себя ждать, и русская душа под гиканье чертей, вернула за борт ту часть моря и завтрак, которые еще минут пять назад плескались в моем брюхе.

– Что – водичка, не мед, – спросил, шутя Серега.– Это тебе не водка «Флагман» в нашем кабачке – это брат настоящий Индийский океан!

– Лучше бы я Серж, водочки сейчас выпил, чтобы заморить ту инфекцию, которая теперь прописалась в моем организме.

– Водочка браток, еще будет, чай у тебя сегодня днюха. Батя по такому поводу, наверное, разрешит нам утолить жажду для профилактики желтой лихорадки и инфекции Эбола.

– Хорошо бы, – ответил я, принимая близко к сердцу судовые правила.

День прошел при полном сумасшествии всей команды, и когда солнце красной задницей павиана повисло над бескрайним горизонтом, капитан, объявил торжественный ужин. Вот тут я понял, что пришло время, вскрыть подарок, который уже целый месяц ожидал своего часа.

– Эх, была – не была, – пробубнил я, и на глазах всей команды и тысячи туристов разорвал ленту, которая перепоясывала коробку. Мне до нервных колик не терпелось знать, что же могло скрываться за её картонными стенками, и какой сюрприз преподнесла мне любимая женщина. Как только я вскрыл крышку, раздалось удивительное шипение. Как мне показалось, из нутра коробки, доносилось шипение змеи. Вдруг там что–то зашевелилось, и я испугавшись за жизнь, бросил эту коробку на палубу. В этот миг, обнаженная женская фигура из силикона прямо выпрыгнула из неё, и надувшись до размеров 90х60х90, эта рыжая бестия замерла у всех на виду, покачиваясь от дуновений южного ветерка.