Александр Шляпин – Посейдон и русалка (страница 8)

– Кэп, а кэп, а давай её вообще порешим! Бросим её за борт! Бросим, в набегающую волну как Степан Разин, и поставим на этом жирную точку, – сказал я, видя нездоровую возню вокруг моей собственности.

– Как это тебе пришло на ум? Это же подарок твоей жены… Что ты Шурик, скажешь ей, когда вернешься домой? Тоже мне блин – Стенька Разин, – сказал босс, окончательно сняв с души тяжкий груз всеобщего сумасшествия. – А вдруг, кто тонуть будет– что тогда?

– А– а– а, – дошел до меня смысл слов капитана, и я погрузился в свои думки.

Всего через пару дней после собрания, когда до африканского континента оставались считанные мили, случилось то, что на долгое время сблизило меня с этой искусственной женщиной. Именно она коренным образом изменило нелегкую судьбу, и спасла меня в ту минуту, когда жизнь находилась на грани смерти.

А случилось вот что.

Глава пятая

Пиратский захват

Наш запланированный пароходством маршрут, лежал в сторону Красного моря, чтобы прямо оттуда попасть в фарватер Суэцкого канала. Ни кто даже представить себе не мог, что нам выпадет случай лицом к лицу встретиться с настоящими морскими корсарами, которыми прямо кишели воды Индийского океана.

После вахты, я как всегда перед сном, направился на корму. Созерцание вод отвлекала меня от дурных мыслей, а красоты Индийского океана заполняли вакуум моей души богатым духовным наследием. В лучах заходящего солнца, стаи летающих рыб, прямо выпрыгивали из океана, и носились над волнами, каркая, словно вороны. С нетерпением я ждал на корме с сачком, что хоть какая–то из них все же наберется наглости и пролетит рядом. Я каждый день прятал в каюте миску перловой каши, которую с любовью варил кок Вася, чтобы после вахты скормить её обитателям моря. Но парящие над океаном летающие рыбы, игнорировали этот русский деликатес, и не обращали на меня никакого внимания. Тогда я так увлекся, что не заметил, как два сомалийских катера набитых чернокожими мужчинами, уже шли на абордаж нашего туристического лайнера. Через мгновение, толпа небритых и совсем не ласковых чернокожих мужчин, громыхая ржавым от морской воды оружием, ворвалась на судно, выискивая все то, чем можно поживиться. Все важные для управления судна помещения были мгновенно захвачены корсарами и взяты под контроль. Я не видел самих пиратов и не слышал даже выстрелов. Наушники плеера вкачивали в мой мозг децибелы тяжелого рока, и мне было все равно – я в тот миг находился в своем мире. Очнулся я лишь тогда, когда рука здоровенного шоколадного парня, коснулась моего плеча. Обернувшись, я увидел перед собой страшную рожу, которая улыбалась мне белоснежными лошадиными зубами. В одной руке он держал ржавый пулемет «Калашникова», а другая тянулась к моим наушникам. Схватив их, он еще больше расплылся в улыбке, чувствуя, что ему улыбнулась настоящая пиратская удача. Натянув их на голову, он выудил из кармана плеер и сунул его себе за пазуху. Уперев ствол пулемета мне в живот, другой он шарил по моим карманам, стараясь, наверное, найти у меня россыпи золота и алмазов. Я не знал, что мне делать. Сопротивляться было бесполезно, а унижаться перед черным корсаром мне не хотелось по причине свой национальной гордости. Голова в тот миг работала как компьютер, и я вымолвил:

– Сэр, ай хев гумм вумен…

– Оу, гив ми, – сказал он обнажая зубы, и слюна потекла с уголка его рта.

Я ждал – ждал, что он клюнет, и ожидания мои сбылись. Заинтригованный моим предложением, он на какое–то время утратил бдительность, и опустил ствол пулемета. Облегченно вздохнув, я показал ему на шлюпку и жестами объяснил, что силиконовая женщина прячется там. Он махнул рукой, как бы разрешая мне подойти к спасательной шлюпке, и я сделал шаг. К моему удивлению, корсар остался на месте. Он вытащил сигареты, закурил и стал наблюдать, как я достаю из шлюпки эту Барби. При виде рыжей дамы в тельняшке и семейных трусах, он стал ржать, как владимирский тяжеловоз, бормоча что–то на своем африканском языке.

– Зис сэр, гумм вумен… Плиз фак зис вумен, – сказал я, проклиная в ту минуту себя за то, что во времена своей юности прогуливал уроки английского языка. Я хотел объяснить, что это женщина сделана для того, чтобы заниматься с ней любовью. Я сопровождал это эротическими телодвижениями, задирая тельняшку и обнажая грудь Барби, чтобы хоть как–то развеселить пирата и отодвинуть на минуту смертный час. Сомалиец ржал, заставляя меня вновь и вновь повторять эти сексуальные движения, которые заводили его дикое африканское нутро. Представив себя клоуном на арене цирка, я в тот миг крутил резиновое тело в танце. Я подбрасывал её в воздух. Ловил и делал вид, что целую её в губы. Я задирал ей тельняшку и присасывался, словно младенец, к груди, сопровождая все это жуткими эротическими стонами. Я стягивал с куклы трусы и показывал ему, что там тоже есть то, что привлекает мужчину и заставляет его сходить с ума. Я настолько увлек пирата, что он хохотал, держась за живот.

И тут настал момент истины. Я подумал, что пришла пора действовать, и улучшив момент, я толкнул его ногой в живот. Негр, словно подкошенный, рухнул на палубу, громыхая своим пулеметом. Он хотел было подняться, но я прямо перед ним перевернул ведро с водой и он, наступив на скользкую палубу, вновь завалился на спину. Схватив в охапку Барби, я перемахнул через борт и уже через мгновение с головой погрузился в бурные воды Индийского океана. Когда я вынырнул, то увидел, как мой корабль отдаляется, оставляя меня один на один с акулами и огромным пространством воды, которому не было ни конца, ни края. Схватившись за Барби, я увидел, как на корме появилось еще несколько пиратов, которые что–то кричали и махали своими руками. Пулеметчик показывал на меня рукой и, направив пулемет, уже хотел было выстрелить, но другой пират, толкнув оружие в самый последний момент, отвел очередь в сторону. Пули в ту самую секунду с воем пронеслись над головой, и я вновь погрузился, моля господа о том, чтобы «женщина» осталась целой и невредимой. Лайнер уплыл. Через несколько минут его бортовые огни исчезли из вида. Облегченно вздохнув, я вскарабкался на Барби, и удерживая равновесие, замер, чтобы не перевернуться. Уставившись в звездное небо, я погрузился в воспоминания своей непутевой жизни.

Мне казалось в тот миг, что минуты моей жизни уже сочтены и теперь время работало против моего существования на этой планете. Тут я вспомнил, как Марина, нагадала мне смерть и чудесное воскрешение. В какой–то миг мне стало жалко себя, и слезы душевного бессилия, потекли по моему лицу. В эту минуту я был благодарен жене, что она подарила мне столь нужную в морских путешествиях вещь. Уже несколько часов я болтался на волнах, лежа на силиконовой телке, как на надувном матрасе. Летающие рыбы, которых я мечтал поймать, выпрыгивали из воды и перелетали через меня, как бы насмехаясь над моим незавидным положением. Черная мгла все больше и больше накрывала мое сознание, и в какой–то миг я уснул, укаченный легким волнением. Куда меня несло течение, я тогда не знал. Полностью отдавшись во власть судьбы, я молил бога, чтобы он даровал мне жизнь и спасение. Мне так не хотелось становиться завтраком для кровожадных акул, что я боялся даже пошевелиться. Каждое движение, каждый всплеск мог привлечь внимание хищников и тогда – тогда бы жизнь принадлежала бы уже не мне, а желудку голодной рыбины. Когда я засыпал, то тут же, словно сквозь пелену появлялся образ Валентины. Она нагло улыбалась, и шептала мне на ухо:

– Про шубу не забыл…

Утром, когда солнце показалось над горизонтом, я понял, что впереди меня ждут еще более жестокие испытания. Без воды, без еды под палящим солнцем, мне было суждено умереть уже через пару дней, а может даже и часов. Стянув с Барби тельняшку, я натянул её себе на голову, стараясь укрыться от безжалостных и испепеляющих лучей нашего любимого светила.

Расположившись промеж объемных грудей, я, спрятав рожу под тельняшкой отключился, стараясь сохранить оставшуюся энергию, которая жалкой лучиной тлела в моем теле. По мере высыхания тряпки, я вновь окунал её в воду, и вновь, заворачивал лицо, чтобы не сжечь его. Долго ли, коротко ли я дрейфовал, я уже не помню. И вот в самый критический момент, когда мое тело было иссушено жаждой, а желудок голодом, ласковая морская волна вынесла мое необычное плавсредство на песчаный берег. Ощутив под собой земную твердь, я, напрягая последние силы, выполз на песчаный пляж. Я думал, что сейчас ко мне подбегут люди, и я смогу вдоволь насладиться прохладой пресной воды, которой они будут поить меня. Время шло, но меня, ни кто не хотел спасать. Открыв глаза, я увидел, что берег был пуст. Несколько пластиковых бутылок выброшенных морем, напоминали мне, что где–то далеко от этих мест есть цивилизация, а в этих бутылках когда–то была пресная вода.

Собрав последние силы в кулак, я встал на четвереньки, и схватив подружку за волосы, пополз в сторону, где на самой кромке пляжа нависали пальмы. Там в их тени, я мог бы набраться сил и попробовать начать новую жизнь, как когда-то начинал её знаменитый Робинзон Крузо.

Придя в себя, я сел на песок и осмотрелся. Кругом на несколько миль тянулся белоснежный пляж, который плавно переходил в голубую небесную высь.