Александр Шляпин – Охота на циклопа (страница 6)
– Знаете, Василий Тимофеевич, я не предлагаю напиваться. Я хотел предложить вам, для начала перейти на – ты. Ну, не могу я работать в команде, и выкать – не могу! Мы люди деревенские делаем все по простому без заморочек. Давайте Василий Тимофеевич, выпьем на брудершафт, и будем обедать.
Тимофеев улыбнулся. Такой ход событий, ему явно был по душе, да к тому же встретить в таком городке сотрудника ГИБДД с алкометром было настоящее чудо. Приподняв рюмку, он сказал:
– Я Васильевич, не коренной москвич. Я родился в тульской области, и начинал свою карьеру в районной прокуратуре. Я не сноб, и готов поддержать твое Вань, стремление к более тесным отношениям.
– Ну, вот и прекрасно! А то я не пью… На халяву Тимофеевич, пьют все даже трезвенники и язвенники, – сказал Иван. Чокнувшись с Тимофеевым, одним глотком выпил водку и занюхал кусочком хлеба.
– Ну, ты….
– Я Тимофеевич, простой русский мужик. Я не люблю это – пресмыкаться, поэтому и хожу в капитанах. Мне через два года на пенсию, а я еще капитан.
– Раскроем дело, я Васильевич напишу представление на поощрение. Вот и получишь майора.
– Его Тимофеевич, еще надо раскрыть. А у нас кроме двух гильз и двух жмуров, ничего нет.
– Васильевич, мне подполковник Якимов говорили, что ты знал Афанасьева довольно хорошо? Что он был за мужик такой? Может у него были какие там заморочки с криминалом, может, был должен кому, или кто– то ему?! – спросил Тимофеев, хлебая рассольник.
– Нормальный он был – наш мужик офицер, афган прошел! Потом ушел из армии по ранению, работал в училище военруком. Там же организовал поисковый клуб «Долг». Со своими ребятишками, ездил по всем слетам и «вахтам памяти». Тысячи солдат разыскал по лесам. Сотни родственников узнали, где похоронены их отцы, мужья, деды. Даже есть один генерал, чьего отца, он нашел лично. Памятник поставили, останки по-людски захоронили. Нужное дело делал отставник. Честно скажу, мне очень жалко его, – сказал Селезнев, с чувством сожаления.– Хорошо, что хоть смерть была легкая.
– А он Ваня, часом трофейным оружием не приторговывал? Может быть, стоит его связи с «черными следопытами» отработать? – спросил следователь С.К., продолжая жевать.– Ведь его же, пристрелили тоже из трофейного пистолета. Да и патроны, судя по маркировке на гильзе, были времен войны. Все тут с трофеями связано, все вокруг них и крутится. Вот это, наверное, и будет основная версия следствия. Эти черные следопыты, кого хочешь, завалят, если им стараются перекрыть бизнес. Одним словом – фанаты! Я в Москве встречал таких – звери, а не люди!
– Я вот, что думаю Тимофеевич, раз первый выстрел прозвучал в Москве, значит и корни находятся там! А здесь?! Здесь всего лишь эхо прокатилось! В нашем городе вряд ли кому нужно было его убирать. Мужик он был тихий, в конфликты не с кем не вступал. Правда, к нему постоянно на постой приезжали поисковики. Они тут у нас каждое лето по лесам ковыряются. Бои у нас во время войны были довольно жестокие. Столько здесь полегло людей, одному богу известно. Прошлый год, когда в наш РОВД вели новую теплотрассу, то нашли столько оружия, что можно батальон целый вооружить. Минометы, винтовки, автоматы, пулеметы столько было металлолома – мама не горюй! – сказал Иван, вращая в руке, пустую рюмку.
– И что все оружие в рабочем виде?
– Да ну брось. Гнилье! С войны в земле лежало.
– Я тебе вот, что Иван, скажу, сейчас в Москве, рынок военных трофеев очень популярен. Люди на этом деле миллионы долларов отмывают. Продается все, начиная от пуговицы от немецких кальсон, до крупнокалиберных пулеметов. Оружие, правда, реставрируют, «выхолащивают», чтобы с уголовным кодексом не иметь дел. А так – медали, ордена, знаки различия, эмблемы – все идет в ход. Все, словно спятили на этой нацистской атрибутике. Совсем забыли суки, что эта война принесла нашему народу. Теперь стараются хоть какую–то выгоду получить с этих немецких железяк.
Селезнев взял графинчик, и разлив остатки водки, спокойно ответил:
– Я знаю Тимофеевич, про этот черный рынок. По нашим лесам и работают эти черные землекопы, словно на экскаваторах. Все места боев изрыли. Давай лучше повторим, а потом продолжим.
Окончив трапезу, Селезнев подошел к прилавку и рассчитался за обед.
– Ну как вам наша еда, – спросила Люська, сгорая от нетерпения.– Вкусно было или нет?!
– Все было вкусно, – ответил Иван. – Леонтьевне передавай от меня благодарность и респект.
– Ну, так….
– А ты Люсьена, просто молодец, прямо таки вся из себя… Ух, прямо кровь с молоком, – сказал Селезнев.– Знаешь свое дело Туго…
Продавщица, а по совместительству официантка, расплылась в улыбке. Она была счастлива, что угодила не только московскому гостю, но и самому Ивану Селезневу. Угодила, ради этой скупой мужской похвалы и ради простого теплого слова – «спасибо, все было очень вкусно».
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Тимофеевич, а ты, что в гостинице нашей остановился или где на квартире? В гостинице холодина, бр– бр, как на улице! Коммунальники два года назад, отрезали её от отопления за неуплату. Так они там свою кочегарку пристроили.
– Я Вань, пока еще нигде не остановился. Я, как приехал, так сразу на кладбище, а там к вашему голове на совещание попал. Время еще есть, так я попробую, что ни будь подыскать подходящее, – сказал Тимофеев, рассчитывая на теплый и сытный ночлег.
– Давай Тимофеевич, ко мне! Я сегодня баньку истоплю, попаришься, кости свои столичные прогреешь, да и мозги освежишь. После бани пивка выпьем с лещом, вот там и покумекаем, и наметим точки нашего соприкосновения. Нам же теперь по одному делу придется работать, – сказал Иван.
– Ладно, ты меня Васильевич, уговорил. Поглядев на часы, Тимофеевич, продолжил разговор: – Вот, до конца рабочего дня, осталось чуть больше часа. Давай – ка мы с тобой прокатимся домой к убиенному. Мне хотелось бы на месте, ознакомиться с обстановкой, да сориентироваться, что почем. Может вы, что пропустили ценное? – сказал Тимофеев, сомневаясь в профессионализме местных сыскарей.
Машина Тимофеева стояла во дворе администрации района. Это был черный БМВ пятой серии. Вся внутренняя обшивка машины была выполнена из чистейшей кожи, высочайшего качества. Селезнев, неуверенно влез в машину и присел на край роскошного сидения, словно боялся что– то испортить или испачкать.
– У тебя Тимофеевич, тачка видно не с отечественного конвейера сошла? – Спросил Иван, с издевкой, боясь даже прислониться к спинке сиденья.
– Да, машина хорошая, адаптированная под наши дороги. Движок так 250 «кобыл» с турбо наддувом, да инжектор. Приёмистость, как у реактивного самолета, чуть придавил, и ты уже в воздухе. Устойчивость, как у настоящего танка. Я люблю эту модель. Её в авиационном концерне в трубе продували. Да и безопасность, не хуже чем у Вольво, – обыденно сказал Тимофеев, прогревая двигатель.
Селезнев с чувством легкой зависти покряхтел и сказал:
– Дорогая видно тачка– то? Небось, тысяч сорок стоит?
– Да ты прав сорок четыре тысячи зеленых отдал! – Ответил Тимофеев хвастаясь.
В голове Селезнева, вдруг замелькали цифры, подобно тому, как они мелькают в калькуляторе. Он умножал, делил, прибавлял, пока не выскочила окончательное число. После того как все арифметические действия были закончены, он с удивлением констатировал:
– Это, что братец получается, на наши деньги больше миллиона?!
– Ну, братец не больше миллиона, а миллион триста, – спокойно сказал Тимофеев, будто бы это была не машина за тридцать тысяч долларов, а простая бытовая кофемолка.
Иван, снова включил калькулятор, перемножая должностной оклад, пайковые, премиальные боевые за Чечню, еще раз помножив это все на годы своей работы. И через определенное время своего умного молчания он выдал вердикт.
– Тимофеевич! Мне, чтобы такую машину купить, нужно пятнадцать лет не кушать, водки не пить, по девкам не ходить. А все это время откладывать, откладывать и откладывать! Я удивляюсь, откуда у вас москвичей, такие деньги?! Вы, наверно все там поголовно взяточники и коррупционеры? Ты тоже, наверное, берешь, как полагается? Говорят, вам даже Собянин дал добро и сетку тарифную открыл на взятки?
Тимофеев выслушав Ивана, засмеялся, и шуткой ответил на его шутливый вопрос:
– Ты мне Селезнев, скажи, где эта тарифная сетка лежит? Я её приколю на двери своего кабинета, чтобы народ знал, что по чем?! Ты Вань, сейчас абсолютно не прав. Ты думаешь в столице все «оборотни» что ли? Скажи, а я имею права продать квартиру своей покойной бабушки в центре Москвы? Могу я получить за неё 300 тысяч долларов? Могу я, хоть раз в жизни, позволить себе купить такую хорошую тачку, чтобы потом в старости в качалке и возле камина вспоминать эти счастливые дни? – с негодованием говорил Тимофеев.
– У нас Тимофеевич, самая дорогая хата в городе, от силы стоит десять– пятнадцать тысяч долларов – сказал Иван, закуривая.– Немец во время войны стер город с лица земли. Семьдесят лет прошло, а восстановить пока в прежнем виде не можем.
– А я, наверное, в твоем городке себе домик то и куплю на лето! Хорошую можно сделать дачу. Да и городок, ваш мне очень понравился. Уютный такой, ухоженный и тихий! Похожий на западный. Видать его всякие иностранцы строили?