Александр Шляпин – Хроники ГСВГ (страница 5)

В тот год, как и во все предыдущие годы, зима в Германии выдалась теплая и сырая, и почти без снега. В самом преддверии нового года, ничего не напоминало, что на дворе конец декабря. Не прошло недели, как Русаков, преодолев несколько тысяч километров над просторами великой родины, прибыл вместе с матерью к новому месту службы их отца и мужа. Сегодня к счастью и радости был последний день учебы перед наступающими зимними каникулами. Впереди было десять незабываемых дней, которые должны были стать той яркой меткой, к которой через многие года будет возвращаться его память на протяжении всей жизни.

Сегодня двадцать девятого декабря закончилась вторая четверть. Завтра уже не надо было вставать рано в школу, делать уроки, и собирать по вечерам опостылевшие учебники. До полной свободы оставались считанные часы, и сердце предчувствовало то волшебное время, которое должно было заполнить душевные пустоты яркими впечатлениями от пребывания за границей.

Последний день был короткий.

Малолетки носились по школе в костюмах зайчиков, космонавтов, снежинок и фей из русских сказок, а в душе у Русакова расцветали весенние подснежники. Уроки закончились. Ребятня с криками:

«Ура! Каникулы!» стали разбегаться кто куда: кто бежал занимать места в автобусах, которые стояли на парковке возле школы. А кто в магазин, за волшебными немецкими булочками. Стоили они всего пять пфеннигов, но были настолько вкусными, ароматными, что этот вкус у многих хранит память все эти годы, как напоминание об удивительном времени, которое называется юность.

Русаков учился в девятом классе советской школы, и со слов учителей был совсем не пай мальчиком, которого можно было сделать «ручным», как домашнего хомячка. В нем был тот стержень, за который во все времена женщины обожали мужчин, называя – «мой герой». Это была верность–верность не только традициям и мужскому слову, но и чувствам, которые испытывал молодой человек в эпоху своего становления.

Закинув сумку, Сашка переоделся. Схватив на ходу котлету со стола, которые жарила мать, он был готов к тому чтобы покинуть дом. Его звала свобода. Свобода свистела в ушах ветром незабываемых приключений. Свобода звала туда, где были новые друзья, новые знакомые и новые авантюрные проекты.

– Мам, я на стадион, с пацанами в футбол играть….

– У тебя два часа! До обеда, – отвечала мать.–Скоро отец придет, со службы, будем обедать….

А Сашка, уже не слышал, что говорила мать и, хлопнув дверью, скатывался по перилам. Он бежал туда, где не было родительских глаз. Туда, где целый день трещал моторчик самолета, который летал над футбольным полем, заманивая виражами будущих авиаторов и юных конструкторов.

Он и был тем предметом, который тянул Сашку из дома, вызывая в его душе интерес и любовь к небу. К той безграничной свободе, которая должна была стать целью жизни.

Не смотря на конец декабря – здесь в Германии, была настоящая «весна». На футбольном поле росла зеленая трава и, эти последние дни уходящего года, скорее напоминало теплые дни апреля, чем конец декабря.

Солдаты спортивной роты, переодетые в спортивные костюмы, гоняли по полю в футбол, а офицерские сынки, сбившись в стаю любителей футбола, противостояли их натиску. Со стороны это было больше похоже на хаос, чем на игру, но радость движения и азарт придавали душе одни сплошные эмоции.

Все «вакансии» в командах к приходу Русакова, были заняты. Оставшись не у дел, он в раздумьях о смысле бытия, расположился на трибуне стадиона, чтобы сложить в голове мозаику мыслей. Его юную душу глодала и терзала странная тоска. На ум как всегда пришел Советский Союз, и веселая компания дворовых друзей, оставшихся далеко, далеко в Амурской области. Вспомнился лед Амура, где еще неделю назад, он с друзьями, гонял в хоккей, и катался на лыжах с горы. Здесь в этой чертовой, как ему казалось Германии, было все не так: не было ни городского катка, где по вечерам горели разноцветные лампочки, и играла музыка. Не было хоккейной коробки, ни верных друзей, которых он знал всю жизнь. Здесь надо было начинать жить заново, и заново становиться своим.

– Ну, и что пригорюнился? Что сидим, как Алёнушка на камне, –спросил такой же как он паренек.–Кого-то ждем?

– Отвянь, я медитирую, – коротко, как выстрел ответил Сашка.

– Слышь ты, медитатор – счет какой, – спросил незнакомец, и присел рядом на лавку. Он дружелюбно протянул руку и, представился:

– Меня Виталий звать – Виталий Демидов…. Я учусь в девятом «А». Я тебя сегодня видел в школе…. Ты, новенький, наверное?

– Новенький, старенький, какая разница, –ответил Русаков.– Скучища – мама моя дорогая!

– Жвачку хочешь, – спросил Виталий.

– Давай….

Виталий достал пластинку «Тутти–фрутти» и протянул Русакову. –Так как, тебя зовут?

– Русаков я! Меня батя, в честь Македонского – назвал Александром. А учусь я, в девятом – «Б», –ответил он и, сунув жвачку в рот на какое–то мгновение погрузился в благоговейное смакование.

– Что себе планируешь?

– В каком смысле, –спросил Сашка, надувая пузырь.

– В смысле международной обстановки….

– Планирую для начала найти друзей…. А потом будет видно –сориентируюсь на местности…. Третий день я тут околачиваюсь, –сказал Русаков.–Нравится мне, как вон тот мужик, самолет запускает.

– Летчиком – налетчиком хочешь стать, –спросил новый знакомый.

– Еще не выбрал….Я

– А у тебя курить есть что? Или ты Русаков Саша, растешь маменькиным сынком?

– Курить у меня – как грязи, да только всё дома. Я же коллекционер табачных изделий – собираю коллекцию, – ответил Русаков, стараясь выглядеть достойно.

– Жаль, что у тебя с собой нет хорошей сигареты с фильтром. Я бы закурил.

– Так возьми и закури, –ответил Русаков, зная цены на подобные сигареты.

– А что мелочиться, курить так табак из Виржинии…. Любить так принцессу из Англии….

– Королеву, –поправил Русаков.

– Королев пусть любят дряхлые короли, а мы еще молодые и можем любить только принцесс, –сказал Виталий, ерничая.

Демидов вздохнул и вытащил из кармана, пачку дешевых солдатских сигарет. Это были знаменитые сигареты под названием –«Охотничьи», или как их называли солдаты ГСВГ – «Летят утки».

– Оба -на термоядерные, –восторженно сказал Русаков, протянув руку.

– Не термоядерные, а смерть НАТО! Такие вот они! Хочешь курить благородные –купи в военторге «Филипп Мориц». Папаша у тебя, чай генерал?! Марки лопатой гребет?

– Куда нам до генералов! –сказал Русаков, закуривая, –у меня батя простой майор. Начальник штаба на «Никеле».

– Вот так всегда –только хочешь завести друга сына генерала, а нет же, судьба сводит с майорским сынком…. Да к тому же раздолбаем, как и ты сам….

В то время сигареты выдаваемые солдатам в качестве пайка, носили кучу всевозможных народных названий. В шутку их называли: «термоядерные», «противозачаточные» и «смерть НАТО». По Группе Советских Войск в Германии даже ходил слух: якобы был случай, когда русский солдат на экскурсии в «Трептов парке» в Берлине, угостил «Охотничьими» сигаретами американского солдата из западного сектора. После трех затяжек русского табака натовец скоропостижно умер на руках сослуживцев от остановки сердца. Народ якобы говорил после этого, начальник штаба НАТО в Европе, обратился к командованию ГСВГ с просьбой – больше никогда не угощать американских солдат русскими табачными изделиями. Сказывали, что по составу они схожи с боевым отравляющим веществами.

– Ну, что хороший табачок, –спросил Виталий, растягивая свой рот в ехидной улыбке.

– Горчичный газ, –ответил Русаков. –Эрзац продукт –Гитлер капут!

– Извиняй братан, других не имею, – сказал Виталий. –Не если не хочешь –то и не надо…. Кто любит курить хорошие сигареты, тот должен иметь деньги, чтобы их приобретать. А чтобы иметь марки, нужно с немцами крутить всякие гешефты, – сказал новый знакомый, намекая на свои авантюрные склонности.

– Да, я пока еще ни одного немца не видел, –сказал Русаков. –Для меня немец, это такая же экзотика, как африканец из Конго в дебрях Сибири и дальнего Востока.

– Аналогично –я тоже! Второй день, как из Союза. Отца перевели из «Ташкента». Теперь вот хожу, словно неприкаянный, –ответил Виталий, затягиваясь дымом, как затягиваются куряки со стажем.

Виталий был из той категории парней, которые имели какое–то внутреннее обаяние, и с первой минуты располагали к доверительной беседе. Он сразу понравился Русакову. Он был в доску свой. Всего несколько слов: и было ощущение, что они ходили в один детский сад, учились в одной школе, выросли в одном дворе, и даже вместе воровали яблоки в одном плодопитомнике.

– А, заметно….

– Что заметно, –переспросил Виталий не понимая.

– Заметно, что ты с Юга! Рожа у тебя.

– Что рожа?

– Рожа говорю черная- загорелая! Ты похож на Гойко Митича –из фильма «Последний из Могикан». А моего старика перевели с Дальнего Востока из Благовещенска. У нас там сейчас снега по пояс, да морозы под сорок. Пацаны в хоккей рубятся, прямо на льду Амура. А здесь сырость слякоть, – сказал Русаков.

– Да ладно тебе скулить -хоккеист! Какие твои годы – еще привыкнешь, –сказал Виталий, и бросил окурок. –Человек брат –это такая скотина, которая привыкает ко всему. Вот и ты привыкнешь.

– Эх, мне бы сейчас коньки, да в хоккей бы погонять. Обожаю я это дело….