Александр Шишковчук – Схрон. Дневник выживальщика (страница 72)

Спаун обещал прислать человека для согласования времени штурма города. И чтобы мы с друзьями могли свалить под шумок. Но сейчас он тут все расхерачит! В подтверждение моих мыслей еще два снаряда взорвались друг за другом. Черт! Прямо перед носом шлепнулась чья-то оторванная волосатая ладонь с татуировкой: «U.S.A.» Брезгливо отбросив конечность, я пополз проворным червяком, к камрадам. Самое время валить нах отсюда.

Из толпы на трибунах тем временем выскочили бритые парни в зеленых одеяниях. Веганы! Личная гвардия Брахмы. Ну, значит, сейчас начнется мясо! Кришнаиты, не замечая шквал огня, врубились прямо в сомкнутые ряды пендосов. Представляю, как те охренели. Заряженные семками сектанты размахивали холодняком, падали от выстрелов, но продолжали ползти, как зомби, кусая и царапая бравых солдеров.

Я крикнул, стараясь перекричать возгласы боли, грохот взрывов и безумный стук очередей:

— Валера! Егорыч! За мной! Чего разлеглись? За мной!

— Куда бежать? — завертел головой айтишник. — Кругом ад!

— Котелок пригни, итить твою налево! — прокряхтел дед.

— Залезем на те трибуны и сбежим через выходы, — предложил я.

— Там такая давка…

— Насрать, прорвемся!

Лесничий подхватил валяющийся тесак и со сноровкой заправского пехотинца пошуршал вперед. За ним Валера, по-дебильному отклячив жопу. Ох, словит камрад шальную пулю или осколок… Возле трибун все же пришлось подняться. И тут неожиданно налетели веганы.

— Здорово, парни, мы свои! — воскликнул я, весело улыбаясь.

Но тут же отскочил от пролетевшего ножа. Егорыч зарычал, как медведь, его топор расколол ближайший лысый череп. Валера заполз под лавку, выкрикнув:

— Прости, друг, но я без оружия!

Будто у меня оно есть, блин! Отбив выпад длинного кинжала, поймал тощую руку в захват и с хрустом переломил. В лицо летит вертуха! Под семками все казалось замедленным раза в два. Нога оказалась в моем смертельном захвате. Используя инерцию нападавшего, впечатал его мордой в скамейку. С удовлетворением проследил за разлетом зубов и брызг крови. Еще двое бросились в атаку, раскручивая в руках бамбуковые палки. Боевые монахи прямо! Своими каменными предплечьями я одновременно принял оба коварных удара. Палки разлетелись пополам. Поймав обломки с торчащими острыми щепами, всадил каждому врагу под челюсть. Не обращая внимания на хлещущую кровь, я напряг свою мускулатуру атлета и перебросил через себя два трупа.

— Вылазь, камрад! — Я пнул по скамейке, откуда торчали боты Валеры. — Все чисто.

— Шустро вы… удивился он, поднимаясь на ноги.

— Отож, рукопашная завсегда на войне в радость, — усмехнулся Егорыч, вытирая топор зеленой мантией мертвого чувака. — А то стреляшь, стреляшь… вроде бы и попал… и бес его разберет, мож и не попал. А топор точно в цель ложицца!

— Чего прятался, дружище, что с тобой?

— Да нервяк какой-то с этих семечек… скорей всего, мало съел. Дай еще!

— Хватит тебе! — отмахнулся я. — Не в коня корм. Погнали, други!

— Ох, опять бежать, — простонал дед. — Я мож ишшо не навоевалси!

Но все же потопал за нами к выходу. Да ну к чертям эту войну! Кто, с кем, за кого, ради чего? Я уже ничего не понимаю. Нахер все это дерьмо! Поскорей домой, в Схрон! И не высовывать нос ближайший год, как минимум. Стоп! А как же Лена? Я должен ее разыскать. Будет хреново, если попадется в руки солдат или веганов, может ведь раскрыть местоположение Схрона. Но где ее теперь искать? Вряд ли она просидела весь вечер в той кафешке. Отправлюсь-ка прямо туда. А друзья пусть уходят.

Мы пробились на улицу вместе с последними разбегающимися зрителями. В чаше стадиона по-прежнему бушует ожесточенное побоище.

— Ну, все, камрады, прощайте, — сказал я останавливаясь. — Егорыч доведи Валеру к его бункеру. Если я не вернусь в течение месяца, завещаю все припасы вам.

— Ты чего, Саня! У меня ком в горле будет стоять, когда стану твою тушенку есть! — воскликнул друган. — Пойдем с нами! Успеешь еще помародерить! Забыл, что случилось в «Пятерочке»?

— Мне надо найти Лену.

— А понятно… — он поправил очки. — Ты, конечно, помог искать Фиделя, когда он свалился в пещеру, но извини, я тебе помочь ничем не могу. У меня дом, у меня семья. Егорыч, пошли.

— Да я и не просил вашей помощи. Вот, держите. — Я порылся в куртке и вытащил ключи от Схрона.

— А я б подмогнул, — пробурчал старче. — Говорю ж, не навоевалси я! Токмо Ленку твою я б тута оставил. Дурна да капризна девка-то!

— Да, блин, советчики… идите уже! — я махнул своей сильной рукой.

Внезапно на верху стадиона появился молодой прыщавый пендос с рацией. Начал что-то тревожно выкрикивать, наверно, подмогу вызывает! Эх, где сейчас мой револьвер? Сразу бы снял щегла. Увидав, нашу троицу, стал кричать еще беспокойней. Вот черт!

— Бегите, глупцы! — заорал я.

Но со всех сторон ударили лучи фар. С окрестных улочек съезжаются бронемашины амеров. Черные фигуры мелькают в ослепительном свете. Дзинь! Ударила пуля в метре от меня. Мы ломанулись в сторону, за спасительный угол пятиэтажки. Вокруг захлестали огненные ленты очередей. Фух! Успели. Блин, все равно загонят, сволочи! Внезапно, сквозь выкрики приближающихся пендосов, я услышал мелодичный звон и цокот копыт.

— Эй, ну что едем домой или что? — Ленкин голос.

Ошарашено обернувшись, уставился на мою красавицу. В новой шубке, сидит в санях, как королева. Фыркают, перетаптываясь, олени. Их я сразу признал. Это ж спауновские. С нарт спрыгнул какой-то парнишка в коротком курточке с мехом на капюшоне, махнул рукой:

— Ладно, Лен, я погнал! Увидимся-спишемся!

— Пока, Факел!

— Лена, что еще, блин, за Факел?

— Да залазьте уже, потом поговорим! Но это не то, что ты подумал!

Ладно, по дороге разберемся. Только бы унести ноги отсюда. Мы все с трудом уселись в санях. Я глянул под лавку и обомлел.

— Мой револьвер!

— И Вепрь здесь! — обрадовался Валера.

— Трехлинеечка родная! — захохотал Егорыч.

А еще здесь Сайга и ящики с патронами. Даже гранаты есть!

— Н-но! Пошли, родные! — Девушка хлестнула поводьями.

Олени дернулись, встали на дыбы, истошно крича, но не сдвинули нарты с места.

— Шо сидите? — повернулся к нам Егорыч. — Давайте, ногами топайте, не видите — тяжко животным?

— А ты? — спросил Валера.

— А шо я? Мне годков-то уж сколько? То-то ж!

Я слез спокойно, Валера с негодованием. Избавившись от нашей — особенно моей — массы, упряжь тут же рванула вперед. Слава богу! Я поспешил следом, ткнув прикладом по лопаткам другана, чтобы не мешкал.

Глава 65

Олень захрипев, забился в судороге, подломились передние колени, нос уткнулся в снег. Упряжка, естественно, встала. Мы с Валерой подошли, тяжело дыша. Второй олень не в лучшем состоянии, из пасти пена, вот-вот отбросит копыта. Вроде, никого нет. Ночную дорогу обступил молчаливый заснеженный лес.

— Дай им еще семечек, Саня, — сказал друг, протирая стеклышки запотевших очков. — И мне тоже бы не помешали.

— Нету больше… — Пересохший язык с трудом ворочается во рту. — Мы же последние схавали два часа назад, забыл?

— Как же так?! — топнул ногой Валера. — Я не смогу дальше бежать! Сил нет вообще. Бросьте меня здесь, пристрелите!

— Бежать не придется, оленям хана. Выгружаемся и пешком пойдем.

— Чего? Тащить все на себе пятьдесят километров?

— Конечно, а ты как думал?

— Н-да… Вепрь я точно не брошу!

— Лена, ты как? — спросил я. — Не замерзла.

— Нет, очень теплая шуба. Спасибо, Саша.

От ее слов у меня даже усталость прошла.

— Ну чего, хлопцы, давайте подымим, коли остановка! — Егорыч выпрыгнул из саней, энергично разминая конечности. — Ух, шото озяб дед, аж до костей. Стужа лютая, идрить-растудыть!

— Какой подымим, старый, — простонал Валера. — Я щас свои легкие выблюю…

— Как же ты жалок, Валера, — я покачал головой. — А еще выживальщик… давай, Егорыч, свой табак. Где достал, кстати?