Александр Шишковчук – Схрон. Дневник выживальщика (страница 74)
— Немножко осталось, — ответил я с ноткой оптимизма. — Часов через десять придем.
— Блин, ты пятнадцать минут назад говорил то же самое!
— Ну, значит девять часов, сорок пять минут, примерно, — не стал спорить.
— А когда рассвет?
— Через месяц по моим расчетам.
— В смысле?
— Сейчас ведь полярная ночь, ты что, забыла, дорогая?
Помолчав несколько минут, спросила:
— Может, нам где-то переночевать?
— Блин, жалко время тратить. И ты уверена, что переживешь зимнюю ночевку?
— Ну, ясен фиг, что не на улице. Давай какой-нибудь домик найдем или гостиницу…
— Гостиницу? Пять звезд еще, поди?
— Опять издеваешься! Я уже все ноги стерла в этих новых сапогах! Ну, Саша…
— Ладно, ченить придумаю.
Не стал уж говорить, что пока идем по укатанной дороге, это кайф. Хоть и опасно, можно встретить врагов. А вот дальше придется тащиться по пояс в нехоженых снегах.
— Ай!
Ленкин крик заставил меня вздрогнуть и выхватить револьвер.
— Что такое, дорогая?
— Запнулась об эту фигню!
Я наклонился, мое лицо под полярной маской расплылось в улыбке. Цинк с патронами! Семерочка! Видать, выпали из саней.
— Ништяк, Ленусик! Смотри под ноги внимательней и остальное барахло отыщем. И вкусняшки, которые ты прикупила для меня.
— Если их не съели еще твои чокнутые приятели!
Я мысленно сосчитал до пяти, чтобы унять свою ярость. Умеет, блин, обнадежить моя вторая половинка.
— Держи, — протянул ей ящик с патронами.
— Зачем? Ой, какой тяжелый…
— Понесешь.
— А ты?
— А я буду обеспечивать безопасность. Нашу безопасность, любимая. Кругом дикий лес. Посмотри. Вполне возможно, что кто-то недобрый смотрят на нас из этой голодной темноты…
— Мне и так страшно! Зачем ты еще больше напугал?
— Чтобы ты не расслаблялась. И не голоси так на всю округу.
Хвала северным духам, подействовало! Последние полчаса мы идем в сказочной тишине. Только снежок скрипит под ногами. Наконец, мне стало жаль девушку, забрал ящик. А то еще свалится от усталости, совсем ведь запыхалась. Из-под расстегнутой шубы валит пар, шапочка набекрень.
— А как же опасность? — громко прошептала Лена.
— Держи Сайгу!
Я закинул цинк на плечо и, весело насвистывая, двинулся дальше.
Вскоре попалась баночка. Зеленый, мать его, горошек, прочитал я надпись. Ух ты, салатик «оливье» решила приготовить моя ненаглядная. Сунул ништяк в карман. Метров через сто, как старый дружище, отыскался рюкзак. Вот это вообще зашибись! Отряхнул от снега. Даже НАЗ и термос тут как тут. Что еще нужно суровому выживальщику на бескрайнем Севере? Я запихал цинк в рюкзак, который накинул на свои могучие плечи. Забрал у Ленки карабин.
Эх, найти бы остальное добро… теперь гляжу под ноги более внимательно. За изгибом дороги я увидел свет. Слева в глубине леса мелькают багровые всполохи. Тут же припал к земле. Кто там? Свои или чужие? Велев девушке замереть и не двигаться, я метнулся вперед, словно изголодавшийся хищник. Крутяк, хоть Ленка заценит меня в деле.
Старался не шуршать и не задевать сухие ветки, двигаясь в глухом снегу, как уж по утренней росе. Тяжесть верной Сайги вселяла уверенность в быстрой расправе над чужаками. Что ж, моя паранойя никуда не делась, хорошо. Без нее было б не так интересно выживать в этом жестоком мире.
Но вся моя скрытность не пригодилась. Это друзья. Я услыхал кашляющий смех Егорыча и слегка заплетающийся голос Валеры, который рассказывал что-то про веб-сайты и программирование. Вот гады! Устроили привал без моего приказа. Хотя, кто я такой, чтобы им указывать? Командиром меня никто не назначал. Я с шумом выпрыгнул из кустов и приблизился к огню. Старый рубил сучья и аккуратно укладывал в большую кучу, айтишник расположился на бревнышке, нога на ногу. В руке моя термокружка. В центре композиции аппетитно скворчащая над огнем туша оленя.
— О, Санек, чего так долго? — заулыбался Валера. — А где Лена, ик?
— Не понял, у нас что тут, пикник с шашлыками? — хмуро спросил я. — Ваш костер с дороги видно!
— Ты не серчай, но отдых тоже нужон! — молвил дед, прикладываясь к фляге.
— А тебе не лишко будет, Егорыч?
— Так это же для сугреву…
Действительно, чего это я начальника врубаю? Глухая ночь, тайга. Вот здесь и переночуем. Присев рядом с камрадом я расслабил наконец-то свои натруженные спортивные ноги.
— Лена!!! — прокричал я. — Иди сюда, все нормально!
— Держи, Санек, штрафную, — блаженно улыбаясь, Валера передал кружку.
Я хлебнул от души, огненная жидкость пробежала по пищеводу, взбадривая нутро.
— Ништяк… ох… есть закусить?
— Конечно, вот печенюшки. Тоже на дороге валялось.
— Все хоть собрали? — спросил, закидывая в пасть пару штук.
— Не сумлевайся! — хмыкнул дед. — И потроны и едьбу…
— И мой Вепрь! — передернув затвором, похвастался Валера.
— Да я уж вижу…
— Блин! Вы все-таки убили оленюшку!
Я помог Лене спуститься в костровую яму, укоризненно глядя на Егорыча.
— Так энто самое… — лесничий отвернулся. — Подох зверь… ну, я, шоб добру не пропадать, из упряжи ево вжить — и на вертел!
— А где сани и где второй олень? — спросил я.
Старик развел руками:
— То я не ведаю, убег, поди… кто ж знат, што на уме у зверя дикого?
Лена уселась рядом и закрыла варежками лицо.
— Не реви, — успокоил я. — Ты же не думала, что рогатый будет жить вечно?
— Я не реву! Дым в глаза лезет. Блин, щас вся шуба провоняет, — вздохнула девушка и принялась вытряхивать снег из сапожек.
— Главное, следи, чтобы искрами не прожгло, — усмехнулся я, протягивая напиток. — Глотни-ка чайку и сходи, нарви лапника. Здесь переночуем.
Лена поднесла кружку, понюхала, носик сморщился. Но, надо отдать должное, все выпила. Вернув посуду недоумевающему Валере, натянула обувь и отправилась ломать ветки. Молодец, подумал я, хозяйственная, хоть и стонет постоянно.
Егорыч покрутил вертел, чтобы другая бочина тоже пропекалась, наплескал еще по чуть-чуть из фляги. Я достал нож и отрезал более-менее поджаристый кусок. Ну, что ж, можно и расслабиться. Мы принялись неспешно беседовать обо всяких пустяках. Вскоре Лена, натаскав огромную кучу лапника, присоединилась к нам.