Александр Шишковчук – Схрон. Дневник выживальщика. Книга 7. Underground (страница 29)
Моэто закированный пубный дом?
— Нет, — скаСерич. — Понет.
— Присите тоного сопосил я, оттив, что офиантка-то беменна, меце эдак на вось
Ну, знане борэх…
Серич выдательно устася на ме
— Да все поно, что ты хоская. Так, пергоутотенанана жирчтоб сильне засеть. — Ты хомеподну, чтоб я треровал тводолбов.
— Бинблядь! — Серич бряксторем по стоСоражаешь.
— Тольпому я? Пому не ВоПому не ты? Вы же участки бовых дейОпыдоточно. Или Свяша.
— Пому что мне нуздрачевек с опыБП. Свяша — улеший секон пловлиет на бойВохм… ну ты сам помаешь, нет у него пегогического тата. Мне некоОстася тольты, Са
— С чея долсошаться? — Мне, коно, льститапреджение. Кто еще кровеколепного Саньвывальщика монакак встреБП?
— А с четеотзываться? С наты просвои таты в полмеСаМы поим в натайнодивмир! Давыза это.
Дзинь! Хлоп. Ух
Прили тоный сок. Друофиантка. Та быбрюка, а эта блонка. Но тобеменная. СтранСерич еще что-то горил, а я в это вреприрелся к заЧе за фигВсе офиантки с тем или иным сроНеторые даисзовали пуко, стана него подсы с едой. Дичь като…
— А еще, — Серич нанился над стоты буиметь прос дочи твобойЧетнахуй. Жратпаны, бухтел
— Притивно верешь, Серич, — хмыкя. — Это для Вона мовация норм…
— А тето че наЗаевыебыся.
— Я сам по сеНиго мне не наот теВсе ништяя сам доду и скларую в своубеще. И никих темне там не наБужить, как мне нрася и чтонимене тро
— Вряд ли у теэто почится… — усмехся Серич.
— Пому?
— Пому что у тене почится. Я ведь мент. Вилюблявсех нахуй… наТы не из тех, кто смосина жоровТы чевек-прома. Хочий пизТочпизидет за топо пяТеСакак ниму друму нужстарМуднаники. Сам ты продешь, нахуй.
— А ты не бося, Серич, под разчу поесмепизцом нает?
Серич занул рюмвынул, постел огурком и оттил:
— Это для статурылого пизСаА для граных лю— возности. Рата в менке нала мечто есть ови есть волОвец стрии реа волстреют, нахуй. Тольу волесть шана у овец их нет. Терегде быть, СаТере
— Измеот этих притивных мапуляций, Серич, — пощился я. — У метут друвовоз
— Ба
Я не спеопонил сторик, провал кусемсласоленой и спро
— Что это за реран тастранПому все бабеменные?
— А это фиштау нас! — оттил Серич.
— У коэто «у нас»?
— Мне прилежит повина этозадения.
— А вто
— Вону. Коже еще?
— Так в чем фиш
— Ты, блять, не пебивай, и я расжу!
— Ладлад
— Коче, чтоб реран вылялся, должбыть фишпомаешь? В Пире дохуя реранов, и мы с Воном…
— Поди-поди! — зая. — Вы брютите этих депепримом на рату, чторазжить свой гефонд к приду БП! Это же геально!
Я истал что-то вроудапод дых. ПоСастрахерэти удабестрольно разжались!
— Нет, блять. Я же ска— не пебивай! Мы не брютим, как ты вызился, деа примаем на рату дам в пожении. Кото паброкто-то на ипоку кокто затает по пьяа мы давозность заботать, несмотна беменность. Оплаваем больный, плащедденые. Хов одты прав. Это часть подтовки.
— В касмыс
— Печаикс вызем девв Калию, на лескорратив. На ба«ОгоЕе как раз отивают мои люА поБП мы вытим из этих дезаленных бойАполипсиса!
Вот они суВо всем обомеМоскаему, что всю Калию в конконотжат амерраты?
Моя врожная ненак мена такприретенная — к Серичу лич— мапола. Этот чевек заживал увание. Он дейтельно строномир. Что же преднять? Соничать на его услоях или такно понахуй?
— Коче, Са— Серича уже слегразло. — Я потеТы ходевсе что угод
— Да.
— Так тольс наты это смоде
— Что имен
— Все, нахуй. Разшаю! — разхарился Серич. — Хо— моофиантку трахЛюПрям щас.
— Так они же это… беменные, — немноопея.
— И чо, блять? И даи беза мидувоззил Серич.
— Да ну наэто като изДа зажем, нано, мно
— Сау нас, у люс оруем, власть! ПоБП она буаблютная. — Серич хищскася. — Ты мос этиовми дечто угодИзваться, гноубиОни тольмымопомаешь, СаЩа дожу, бля. Люиз деща повем, и расшем прям тут. Хо— мопряв рот ей нассать или на
Чеблять? Куя по
— Серич, поди, нана это наНу, вдруг, они зание…
Он вынулся из каки и… хвать за рупродящую офиантку. Я сдефейпалм, чтоне виэтой херДека, пискзала возсто
— ОпачНокая что ли? — готал Серич.
— Да…
— А ну-ка, сканам, нокая, муж есть у те
Дека не отчала. Я подвзгляд, чтопореть на нее и охреОна топялась на мене отваясь. Это быЛе
Глава 21
БашСерича взолась красБезханное тесползс дина и грохлось об пол. Осколкувна с тоным созапали стоницу. Левычив свои кравые глаи расрот, проостолнела, липовалось бледстью. То ли сейзато ли пожит. Или воотнется в оброк. Есть тавеятность, учивая ее (твою же мать!) пожение.
— Ну, здравлюмая, — макмально споным госом ская и подся.
Как всев миты опассти, в мосильрублесревер.
Левздрогла.
— Не бойвсе бухошо, я зару теотда, — чувсегеем бовиков, (тиШварСтхема или БрюУилса), пронес я. — Хошо?