под тихий, кем-то выдуманный, вальс,
быть может, о Ромео и Джульетте.
***
Отсмеялась, отпрыгала, смылась
бесшабашная юность моя.
Под осеннюю грязь и унылость
вспоминаю родные края.
Вспоминаю чудесную лунность,
и взгляд девушки милой в ночи…
Эх, грозой отшумевшая юность,
не терзай сердце мне, помолчи.
Ты уже не моя и не вправе
целовать грудь бродяги тайком.
В своей звонкой беспечной оправе
улетай, голубым мотыльком.
Для других проплыви серенадой
очень добрых весёлых надежд.
Возвращаться не надо, не надо
в эти кельи зверей и невежд,
где твой друг от тебя вдруг отрёкся,
чтоб случайно тебя не сгубить.
Ну, а сам он, увы, не сберёгся,
и его удалось злу разбить.
***
Мрачно, тоскливо и грустно,
пасмурный день на дворе.
Тяжесть на сердце, и пусто,
пусто в душе, как в дыре.
Вот бы быстрее умчаться
из надоевшей среды,
к милой в окно постучаться,
свежей напиться воды.
Как надоели скитанья,
как опостыл дикий край.
Юность моя, до свиданья
или вернее – прощай.
Жизнь улыбнись на минутку,
дай отдохнуть беглецу.
Понял твою злую шутку,
слёзы бегут по лицу.
Что ж, видно горем я создан,
грудью печали вскормлён.
Поздно менять всё, ох, поздно,
сил нет, судьбой утомлён.
Здесь ничего не оставлю,
кроме тоскливых стихов.
Скоро крест в жизни поставлю,
жаль, что я жил средь волков.
***
Щенок, скуля, бредёт по грязным лужам
из никуда и, в общем, в никуда.
Такой несчастный и такой ненужный,
он был отвергнут кем-то навсегда.
А ведь когда-то ощенилась сука,
с надеждой глядя на приют людей.
Но человечьи сухость, злость и скука
бедой тяжёлой пронеслись над ней.
Её бока погладили пинками,
щенков за шкирку, да и за забор.
И боль щенячью облизали камни
всему живому взрослому в укор.
И не заметил ни один прохожий
чужого горя со своих вершин.
Лишь только дождь на ласку непохожий
их обойти себе не разрешил.
