Александр Шавкунов – Пауки в банке (страница 45)

Девушки тоже поняли и теперь смотрят на представителей держав. Нирел молча достал сигареты. Что ж, возможно, он не зря выжил. Судьба принесла лучший подарок в мире. Возможность совершить последний полёт.

Затянулся и выдохнул густой дым в потолок, сказал, пытаясь сдержать улыбку.

— На чём мы полетим?

Два дня спустя, в лучах холодного полуденного солнца, Нирел встал у ангара, куда только вчера прибыли андерские истребители. Двое охранников пропустили, отсалютовав, и Нирел вошёл в освещённое галогеновыми лампами помещение. Первые секунды глаза привыкли к яркому свету и полному отсутствию теней.

По центру ангара стоят птички, неуловимо похожие на его утерянный истребитель. Невзрачного мышиного цвета, без украшений и рисунков, они выглядят нереальными. Как нечто не созданное человеком для человека. И всё же, от одного только вида веет мощью и скоростью. Заломленные крылья, мощная система турбин с дополнительными на крыльях, для маневрирования в вакууме.

Слишком много подвижных и сложных элементов, для полной надёжности. Поэтому вокруг суетятся инженеры и механики, подобно муравьям облепившие истребители. Из каждого кокпита тянется маток кабелей, подключённых к ноутбукам в стальных чемоданах. На экранах бегут цифры, строчки мигают, как огни на праздничной ели.

Кто-то копошится во внутренностях истребителей, смазывает и перепроверяет элементы. Кто-то обновляет герметизирующий слой и очищает радиаторы. В космосе самая большая проблема, это сброс тепла. На новых птичек для этого целых две системы. Массивные радиатор и запасные «картриджи» с хладогеном.

В случаях серьёзного перегрева система просто сбрасывает кипящую жидкость и заменяет новой.

Нирел прошёл мимо механиков, столпившихся над схемами и чертежами. Встал у первого истребителя, рядом с забинтованным представителем Андера. Калека повернулся на гостях и ухмыльнулся, насколько это вообще возможно под слоем бинтов. Глаза у него странно блестят под действием обезболивающих, что просто легальные наркотики. А вот голос остался хриплым и суровым, без намёка на хмарь разума.

— А, Герой! Как тебе новые птички?

— Они великолепны. Прямо как мой старый истребитель.

— Ну, наработки были взяты у Державы. — Признался калека. — Так что можешь считать их правнуками того истребителя.

Нирел долго молчал, наблюдая, как начинается заправка первого самолёта. Рядом проверяют лётные костюмы, настоящие скафандры с собственной системой жизнеобеспечения.

— Это сделает мир лучше? — Наконец, спросил пилот, коснулся крыла и холодный металл обжёг пальцы.

Андерец повернулся, и узкая щель меж бинтов на лице исказилась, образуя улыбку.

— Лучше? Нет. По крайней мере, не сразу. — Он схватил Нирела за руку и подтянул к себе, лицо стало так близко, что пилот учуял смрад заживающих ран и крови. — Всё, что случилось в последний год, всё было из-за стремления завладеть этим оружием. Знаешь, что случится, если не уничтожить его?

— Мне всё равно. — Признался Нирел, глядя в пронизанные красными жилками глаза. — Я просто…

— Мы так и будем гоняться за ним, раз за разом, сцепляясь, как псы над гнилой костью. Это точно не сделает мир лучше. Так что я прошу тебя, уничтожишь его. Он не должен достаться никому.

— Я всё сделаю. — С заминкой сказал Нирел. — Обещаю.

Синая смотрит документацию по новым истребителям, но мысль её устремлена в контекст. Андер украл и модифицировал наработки Державы. Более того, они построили первые образцы аппаратов, способных действовать в космосе. Пусть и не долго, но достаточно, чтобы натворить дел или преодолеть огромные расстояния.

Тревожное наблюдение.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, толкнули. Порог переступил Драцар, в строгом костюме благородного тёмно-синего цвета. На вороте в тусклом свете блестят золотые полосы. Волосы по привычке зализаны назад, а протез глаза выполнен из белого и золотого материалов.

— У тебя карьерный рост. — Ухмыльнулась Синая.

Откинулась в кресле, наблюдая, как гость садится напротив. Дверь за его спиной защёлкнулась, и в комнате повисла тишина. Драцар смотрит на старуху единственным глазом, не мигая и без какой-либо симпатии.

— Главное — держать нос по ветру, подруга. — Наконец, сказал он и щёлкнул средним пальцем по золотым полосам. — Ну и слегка удачи.

— Твоя удача, — заметила старуха, — вечно оборачивается для нас бедами.

— Как и твоя. Но, я думаю, у нас обоих сейчас удачное время.

Синая склонила голову к плечу и привычно закурила. Сощурилась. Эта мысль посетила и её, но пусть озвучит Драцар. Он сейчас опьянён собственной удачей и молодостью. Конечно, называть изрезанного тонкими морщинами и шрамами ветерана молодым, странно. Но в сравнении с Синаей он едва окончил школу.

— Наши страны почти не пострадали. Мы контролируем весь континент, а скоро избавимся и от последнего конкурента. Ты не находишь, что это… удобная возможность?

— Какая подлость… — Вместе с дымом выдохнула Синая и наклонилась к одноглазому. — Мне нравится.

Глава 36 (и авторское послесловие)

Нирел опустился в новое кресло, тугие валики упёрлись в спину, заполнили все пустоты. Приборная панель приветливо мигает цветными огнями, экран проецируется на визор шлема, что полусферой обхватывает голову. Фонарь с шипением гидравлики встал в пазы, щёлкнули замки. Нирел коснулся «стекла», что по сути дисплей, проецирующий картинку с бортовых камер. Непрактичности ради, а для привычки человека.

Сухая логика говорит, что пилота следует подключать через интерфейс «мозг-компьютер» для лучшего контроля. К счастью для Нирела, человечество и логичная практичность идут разными путями. В конце концов, практичные никогда не полетят, даже не поднимут голову к небу.

Истребитель педантично проверят себя, работу двигателей, запылённость баков и газовых камер. Тестовый выброс из сопел качнул истребитель, в атмосфере от этой системы толка нет. Но в невесомости, даже Нирел, ни разу не бывавший там, осознаёт преимущества. Простой и эффективный способ мгновенно поменять направление полёта. Такое дорогого стоит.

Ворота ангара величаво идут в стороны, и полоса света, расширяясь, делит помещение надвое.

Нирел взял штурвал, и машина послушно двинулась с места.

Пусть в ней больше электроники, чем в суперкомпьютере, в сущности она осталась самолётом. Лишь немногим сложнее первых винтовых предков. Позади в предвкушении урчит двигатель, Нирел всем существо чувствует, как тому не терпится пробить звуковой барьер. Его создавали для полёта на скоростях, не мыслимых человеку и держать такого зверя на земле преступление. Так что Нирел спешит дать ему должное.

В локальной сети проскакивают щелчки. Винель и Грэйн перебрасываются короткими фразами. Обе женщины рассудили, что сейчас его не надо беспокоить. До вылета остались минуты.

Сенатор расстелил карту на столе командной палубе «Осеннего Ветра». По общей договорённости ВМФ Андера будут вести ударную группу, а после достижения предельной высоты, передавать сигнал на Дроза. ДРЛО прямо сейчас поднимается на максимальную высоту. Рядом с ним стоит адмирал, до сих пор раздражённый вмешательством Сенатора в процесс переговоров.

— Хорошо, — сказал он, косясь на многочисленные экраны и диспетчеров, готовящихся к приёму обратного сигнала от Дроза. — Наши истребители могут выйти в космос, но как они пройдут поле обломков.

— А тут всё просто. — Пробормотал Сенатор, не отрывая взгляда от карты, ткнул пальцем в линии низких орбит. — По нам били не полноценным вольфрамом, а железом в оболочке. А у железа есть прекрасные свойства намагничиваться. Каждый такой выстрел сорвал с орбит тысячи тысяч обломков, большинство сгорело, самые крупные упали.

— Хочешь сказать, — пробормотал адмирал, разом растеряв сердитый тон. — Загрязнение прошло?

— Что? Нет. Но там появились «окна», достаточно широкие для запуска. Одно такое мы и ждём… фиксируйте всё и передавайте в штаб!

Адмирал невольно козырнул, а когда осознал, скривился, но отступил к диспетчерам. Сенатор же склонился над картой. От него на самом деле сейчас мало чего зависит, всё, что он может: дополнительно фиксировать данные полёта. Пусть пилоты и уничтожат Отца Неба, но останутся дополнительные платформы. Завладеть ими будет первоочерёдной задачей. Пока Руос и Кахаар будут грызться с Ицан, они успеют забыть про вспомогательные платформы. Так что их всех ждёт неприятный сюрприз.

— Старт!

Звонкий женский голос стеганул по нервам, и Нирела вжало в кресло мгновенным ускорением. Истребитель задирает нос спустя секунду, а на середине взлётного пути оторвался от асфальта, исщерпленного молниями свежего цемента. Перегрузка давит на зрачки, будто большими пальцами, сжимает мозг.

Истребитель взмыл в серое небо и почти сразу пронзил первый слой облаков. А следом за ним летят ещё два.

Перегрузка растёт, по лбу стекает пот и впитывается подкладку шлема. Скафандр сжимается, будто с каждым километром теряя в размерах. Корпус нагревается, и теплоёмкие материалы будто светятся изнутри. Мерцают искры от ионизации. Мир впереди сжимается в немыслимо малую точку, тёмно-голубую и бездонную.

Рёв турбин затихает, по мере исчезновения кислорода. Истребитель выходит в стратосферу. Включаются ионные ускорители, и по корпусу прокатывается гудение. Нирел запрокинул голову и увидел, как искривляется дуга горизонта, а небо из тёмно-синего становится чёрным.